Или: детектив, закончившийся ничем
Продолжая разговор о кризисе в гуманитарных науках, замечу: одно из основных противоречий между естественниками и гуманитариями, как это ни странно, проецируется на отношение к вопросу о возможности существования инопланетного разума. Суть противоречия проста:
Условные естественники (физики, химики, физиологи и т.д. - как теоретики, так и практики), понимая безусловную недостаточность своих знаний, не говорят ни да, ни нет, а просто исследуют вселенную со всех сторон и каждый раз свободно дискутируют по любому поводу, будь то новая гипотеза, будь то свежие данные, требующие дополнительного исследования или расшифровки. Среди них, конечно же, случаются выходы за рамки научной этики с последующими обвинениями в лженаучности, но на общем фоне это отнюдь не закономерность. За исключением, пожалуй, уфологов, стоящих особняком и среди которых, к сожалению, слишком большой процент шарлатанов и фальсификаторов.
Такие же условные гуманитарии (историки, психологи, теологи, филологи и т.д.), вопреки всей относительности своих теорий и гипотез, изначально склонны к жёсткому догматизму и абсолютизации своих теорий, а на любое предположение о возможном участии инопланетян в рождении и развитии земной цивилизации сразу же ставят клеймо квазиучёности с последующим изгнанием из своих сплочённых рядов, вплоть до пресловутой "нерукопожатности". Больше всех достаётся антропологам и археологам (палеоархеологам), так и не определившимся в своей научно-отраслевой принадлежности и пытающимся хоть как-то заполнить зияющие пустоты происхождения человека или объяснить необъяснимые артефакты.
Особенно смешны попытки детально и красочно разложить все этапы постройки египетских пирамид, давно и прочно вошедшие в школьные учебники и рассыпающиеся при элементарном анализе. Вся остальная, поражающая воображение мегалитика, разбросанная по всей Земле, как будто бы и не существует. Смех смехом, но в результате – никакой научной дискуссии, а лишь тотальное замалчивание. Находки Майкла Кремо никого не интересуют, музей доктора Кабреро закрыт и судьба коллекции неизвестна, раскопки подземного гранитного города под пирамидами прекращены давно и надёжно, плато Наска вызывает лишь вопрос «зачем?», вместо «как это было сделано?», циклопические постройки с кладкой из гранитных глыб весом сотни тонн, сложенные по произвольной геометрии и без малейших зазоров, повсеместно приписываются примитивным культурам, только что освоившим извлечение из руды, в лучшем случае, меди. Никого и ничто не смущает, даже гибель несколько десятков людей в Перу при попытке поднять на небольшой склон с помощью прочных канатов и различных деревянных и каменных катков один из, когда-то упавших, блоков.
То же самое касается древних артефактов, содержащих письменные источники, когда любые попытки выйти за рамки устоявшихся языковедческих догм, сразу же пресекаются и объявляются квазинаучными. Ни малейшего намёка на дискуссию, даже если возмутитель спокойствия предлагает спокойно обсудить факты и указать ему на ошибки, если таковые имеются. Об этом предлагаю поговорить более подробно, ибо камни доктора Кабреро, палеоартефакты Кремо, рисунки Наска и многие мегалиты я прощупал, пролазил, проползал и проанализировал вдоль и поперёк в самых разных уголках планеты. В результате нахожусь в полном согласии с пониманием причин тотального замалчивания, инициированного совсем не естественниками и гуманитариями, а, так называемыми, представителями общественных наук вместе с политиками и понимающими, что широкая научная дискуссия неизбежно приведёт к пересмотру истории возникновения и развития всей человеческой цивилизации. Это действительно опасно, так как сразу же поставит под сомнение все, так называемые, достижения «царя природы», а политиков неизбежно отправит на свалку.
Однако во всём этом есть более интересный аспект (особенно с учётом современных реалий), непосредственным образом касающийся, пожалуй, только России и её истории, глубоко спрятанной в толще вымысла, чужих интерпретаций и откровенной лжи, повсеместно закреплённой на официальном уровне. И пусть я ошибаюсь, пусть навлеку праведный гнев защитников академической учёности, но молчать не собираюсь. В конце концов, не ошибается тот, кто ничего не делает. И наоборот: тот, кто делает своё дело даже максимально добросовестно, от ошибок не застрахован.
В общем, предлагаю пока оставить в покое инопланетян и переключиться на то, что несколько ближе и давно лежит на поверхности. В конце концов, своя рубашка ближе к телу.
***
Эта поистине детективная история разворачивается в центре Европы уже более пяти веков. Связана она с именами многих людей, большинство из которых давно предано забвению. Для начала предлагаю проследить более подробно путь одного известного в узких кругах человека, оставившего глубокий след в интересующей меня теме.
17 октября 1785 года в польских Шавлях (Польша) родился мальчик, наречённый именем Тадеуш. Семья была достаточно знатная: отец являлся надворным советником короля Станислава Августа, а также был крестником самого Тадеуша Костюшко.
Далее биография мальчика прерывается более чем на четверть века и всплывает уже в военной кампании 1812 года, где он участвовал в качестве офицера наполеоновской армии. Участие в войне ознаменовалось для молодого человека званием кавалера ордена Почётного легиона, что, согласно Положению, означало официальное признание особых заслуг перед Францией, где до сих пор принадлежность к ордену является высшим (или одним из высших) знаком отличия и почёта.
Дальнейший путь будущей, во всех отношениях, спорной личности оказался уже совсем не связан с армейской карьерой, а целиком и полностью был посвящён археологии, коллекционированию артефактов и, самое главное, расшифровке древних надписей, перед которыми долгое время пасовали его предшественники и современники. Имя Тадеуша Воланского стало настолько широко известно в первой половине XIX века, что на него ссылались многие историки, археологи и языковеды, в том числе и в России. Сенсационные открытия настолько поражали самого автора своей новизной и несоответствием общепринятым историческим трактовкам, что он, обладая острому чувству научной этики, начал писать письма в различные европейские (в том числе и российские) академические институты с просьбой оценить его труды и указать на возможные ошибки. К середине века Т.Воланский обладал огромной библиотекой редких книг, среди которых к тому моменту уже было большое количество собственных трудов, в которых последовательно излагалась и доказывалась его необычная гипотеза.
К сожалению, научная добросовестность сыграла с учёным злую шутку: письма не получили должной оценки, а в 1847 году, когда вышел его главный труд, «католический примас Польши, входившей в состав Российской Империи, обратился в святейший Синод России с просьбой испросить разрешение у императора Николая I применить к Воланскому аутодофе на костре из его книги»¹. Попросту, католическая церковь приговорила учёного к сожжению на костре, сложенном из его же книг.
Далее события получили новое неожиданное развитие: император, прозванный современниками Николаем Палкиным, затребовал к себе экземпляр книги и вызвал для экспертизы известного историка и разностороннего энциклопедиста Егора Классена (немца по происхождению). В итоге, Николай I приказал изъять «потребное количество оной книги под крепкое хранение, остальные же, дабы не наносить вред духовенству, сжечь, к Воланскому же прикомандировать воинскую команду для содействия ему в его экспедициях по сбиранию тех накаменных надписей и впредь и охранения его персоны от возможных злоключений»².
Таким образом, Тадеуш (имя в русской традиции - Фаддей) Воланский оказался под высочайшим покровительством и смог продолжить свои изыскания, но так и не был достойно оценён научным сообществом. А вернее было бы сказать – был предан забвению, «дабы не наносить вред духовенству». Умер учёный 16 февраля 1865 года в селении Рыньск, ныне Куявско-Поморское воеводство Польши.
Так какую же такую ересь сотворил Фаддей Воланский, чтобы стать тайной за семью печатями и не удостоиться ни одной строчки, ни в одном учебнике на протяжении вот уже, как полтора века? Ответ на этот вопрос и простой и сложный одновременно.
Простой, потому что нет ничего проще, как назвать лженаукой область конкретных интересов учёного, а также его предшественников и последователей, тоже не признанных пресловутым «научным сообществом», раз и навсегда уверовавшим в незыблемость своих теорий происхождения славянских племён, давно и прочно считающихся младшими пасынками европейских народов. Ключевые слова здесь: «славянские племена», язык которых также считается, хоть и родственным европейским (пресловутая индоевропейская группа языков), но гораздо более младшим.
Сложный, так как традиционная историография европейских народов настолько прочно вошла в сознание граждан не только Европы, но и России, что даже намёк на гораздо более древнюю дохристианскую историю славян вызывает в лучшем случае ироническую улыбку, а в худшем – попытки перейти на личности с хлёсткими обвинениями в невежестве и графомании. А если при этом ещё затронуть вопросы лингвистики и языкознания (сравнительного) с доказательствами неповторимой уникальности русского языка, основанными на его первородстве относительно любых европейских, то «нерукопожатность» практически обеспечена.
Однако я не историк, не лингвист и вообще не учёный, забвение мне не грозит по определению, впрочем, так же как и «нерукопожатность». Поэтому сразу перехожу к главному: обозначаю некоторые значимые имена и научные труды по древнейшей истории славян, широко известные в узких кругах, но так и не ставшие не только достоянием научного сообщества, но даже не удостоившиеся звания «предмета широкой научной дискуссии».
1.Мавро Орбини, 1550 – 1614, итальянский историк югославянского происхождения, монах бенедиктинского монастыря на острове Млет, впоследствии — аббат, Архимандрит Рагужский в сицилийском городе Рагузе.
Его главный труд, переведённый на русский язык в 1722 году, называется: «ИСТОРИОГРАФИЯ початия имене, славы, и разширения народа славянского и их Царей и Владетелей под многими имянами и со многими Царствиями, Королевствами, и Провинциями. Собрана из многих книг исторических, чрез Господина Мавроурбина Архимандрита Рагужского». Впервые была издана в Италии в 1601 году под оригинальным названием: «СЛАВЯНСКОЕ ЦАРСТВО. Происхождение славян и распространение их господства» и сразу же вызвала череду грандиозных скандалов с историками и, главное, с Ватиканом. Издание немедленно было занесено в Индекс запрещённых книг.
Питательной средой для уроженца Дубровников был литературный салон «дубровницкая Аспазия» Цветы Зузорич, где широко обсуждалась судьба славянских племён и, в первую очередь, русских, совсем недавно силой и мудростью оградивших Европу от нашествия кочевников с одновременным противостоянием с католическим Западом. В результате автор, опираясь на многочисленные трактаты своих предшественников (Винко Прибоевич, Лудовик Цриевич-Туберон и др.) и перерыв все доступные монастырские и частные библиотеки, а также уникальные архивы герцога Урбинского, утверждает:
«Славяне воевали почти со всеми племенами мира, нападали на Персию, правили Азией и Африкой, сражались с египтянами и Александром Великим, покорили Грецию, Македонию и Иллирию, заняли Моравию, Силезию, Чехию, Польшу и побережье Балтийского моря. Вторглись в Италию, где в течение длительного времени вступали в стычки с римлянами, иногда терпя поражения, иногда мстя им большими жертвами с их стороны, иногда заканчивая бой с равным преимуществом. Покорив в конце концов Римскую империю, они заняли многие из ее провинций, разрушили город Рим, сделав римских императоров своими данниками, чего не смогло совершить ни одно другое племя в мире. Они овладели Фракией, основывали королевства в Испании, и от их крови ведут свое происхождение благороднейшие роды. Однако римские историки не так щедры на похвалы в адрес варваров, как они их называют, чем в адрес своих.… Итак, собрав воедино все самое важное, что было рассеяно по разным книгам, я захотел опубликовать все эти сведения во славу всех славян, которых прошу благосклонно принять плоды моих трудов как память и свидетельство величия своих предков, как ясный знак их доблести и, наконец, как собственное достояние».³
Пусть читателя, оценивающего прочитанное с высоты гуманистических времён, не смущают эпитеты автора относительно воинственности славянских племён, ибо время было такое, когда в самой высокой цене были воинская доблесть и победы. Здесь для нас главное то, что, даже не смотря на издание книги в России в 1722 году (в сильно сокращённом переводе Саввы Прокоповича) и последующее использование известными отечественными специалистами (Татищев, Голенищев-Кутузов) в качестве источника ценнейших сведений, судьба большинства трудов Мавро Орбини оказалась более, чем печальной, на многие столетия выпав из поля зрения историков.
2.Фаддей Воланский, 1785 – 1865, польский археолог и коллекционер, славянофил, филолог, автор гипотезы о славянском происхождении этрусков и других древних цивилизаций.
Главный труд, снабжённый подробнейшими изображениями артефактов и трактовке их происхождения: «Письма о славянских древностях», 1847 г. Из названия понятно, что издание содержит некие письма, а именно, двенадцать писем с 1844 по 1847 г.г. в различные европейские инстанции (академии, университеты, музеи), в том числе и в Российскую Императорскую Академию наук Санкт-Петербурга (первое письмо). В конце книги автор приводит подробные таблицы артефактов, надписи на которых он относит к дохристианскому периоду истории и культуры славянских народов. Вот что он писал:
«Учёные претыкались на эти памятники и напрасно трудились до нашего времени разбором их надписей по алфавитам греческому и латинскому, и видя неприложимость таковых, напрасно искали ключа в еврейском языке, потому что таинственный этот ключ ко всем неразгаданным надписям находится только в славянском первобытном языке… Как далеко простиралось в древние времена жительство славян в Африке, пусть докажут славянские надписи на камнях Нумидии, Карфагена и Египта… Разве в Италии, Индии и Персии — даже в Египте — нет славянских памятников?… Разве древние книги Зороастры, разве развалины Вавилона, памятники Дария, остатки Парса-града (Персеполис) покрытые клинописью, не содержат надписей, понятных славянам? Англичане, французы и немцы смотрят на это, «jak kozioł na wodę». Мы, Славяне, сможем довести эти исследования до конца, только в том случае, если дети и внуки наши захотят пойти по нашим следам!»⁴
Попросту говоря, автор предложил расшифровывать многочисленные непонятные современникам надписи на памятниках, оставленных, например, древними этрусками вокруг Средиземного моря, с помощью славянских рун, что методично изложил в своих трудах, снабжённых подробными рисунками и сравнительными таблицами.
Дальнейшая судьба Фаддея Воланского нам уже известна, а так же и то, что «дети и внуки», к сожалению, проигнорировали завещание автора.
Следует отметить, что Воланский был исключительно добросовестным исследователем, склонным сомневаться во всём и поэтому перепроверять свои выводы многократно, для чего стремился привлечь самых авторитетных учёных. Вот его слова из Предисловия к изданию:
«Пусть исследователи старины поправят меня там, где я был неправ, поскольку тот, кто, подобно мне, ступил на столь тёмную и окутанную тысячелетним туманом дорогу без проводника, мог и должен был ошибаться».⁵
Несмотря на очевидное стремление к истине, основанной на фактах, и свободной от безосновательных интерпретаций, Фаддей Воланский заслужил лишь репутацию «что автор был слишком доверчив и чрезвычайно одарён пышной фантазией»⁶ и вместе со своими трудами надолго канул в безвестности.
3.Егор Классен, 1795 – 1862, российский учёный широкого круга интересов, немец по происхождению (подданный России с 1836 года), пользовался доверием императора Николая I в вопросах дохристианской истории славян.
Главный труд Е.Классена, изданный в 1854 году: «Древнейшая история славян и славяно-руссов до рюриковского времени. Новые материалы для древнейшей история славян вообще и Славяно-Руссов до рюриковского времени в особенности с легким очерком истории руссов до Рождества Христова». В книге, написанной как раз по материалам Фаддея Воланского (о чём я упоминал ранее), автор пишет:
«Между тем история древнейшей славянской Руси так богата фактами, что везде находятся её следы, вплетшиеся в быт всех народов Европейских, при строгом разборе которых Русь сама собою выдвинется вперед и покажет все разветвление этого величайшего в мире племени…»⁷
Е.Классен, будучи этническим немцем, тем не менее, следуя нормам научной этики, должной быть свободной от предвзятости и ангажированности и убеждениям Михайло Ломоносова, резко отрицательно отзывался о российско-германских историках-норманистах, таких как Готлиб Байер, Август Шлецер, Герхард Миллер и др., называя их клеветниками на историю славян:
«Если Шлецер действительно не понял Русских летописей, то он слепец, напыщенный германскою недоверчивостью к самобытности Русских государств во времена дорюриковские; но если он проник сущностью сказаний и отверг таковые единственно из того, чтобы быть верным своему плану, то он злой клеветник!»⁸
И что совсем не укладывалось в понимание автора истории славян, так это отрицание огромного количества фактов наличия у них письменности до прихода на Русь известных нам греческих монахов:
«Что славяне имели уже письмена задолго до Кирилла и Мефодия, свидетельствуется весьма старыми славянскими письменами, находящимися в Мюнхенской библиотеке. …Славяне имели грамоту не только прежде всех западных народов Европы, но и прежде Римлян и даже самих Греков и что исход просвещения был от Руссов на запад, а не оттуда к ним».⁹
Отрицание общепринятой и тенденциозной историографии привело Е.Классена к закономерному итогу – забвению и вычёркиванию из списка учёных-историков, достойных хотя бы упоминания в учебниках, в том числе и отечественных, а любое упоминание, как правило, носило, в лучшем случае, иронический характер: «Некий Егор Классен (садовник по специальности) провозгласил тогда, что «славяно-россы как народ, ранее римлян и греков образованный, оставили по себе во всех частях Старого света множество памятников.» (А.А.Формозов, 1928-2009).
4.Александр Иванченко, 1936-2003), советский-российский историк, обладатель блестящего литературного таланта, автор уникальной книги «Путями великого россиянина».
При исследовании дохристианских корней славян, ему приходилось опровергать не только немецкую версию истории Руси, но и вступать в жёсткую полемику с такими признанными столпами, как Б.А.Рыбаков и Д.С.Лихачёв, давно вставшими на рельсы традиционной историографии и не терпящими никаких отклонений. По своей первой профессии А.Иванченко геолог. Исходил пешком и изъездил на разных видах транспорта, в том числе на собачьих и оленьих упряжках, самые суровые области и районы российского Крайнего Севера: Якутия, Колыма, Чукотка, Камчатка, острова Ледовитого океана. Долго работал журналистом. Затем «морячил» несколько лет. Совершил четыре кругосветных плавания, побывал во многих странах. Профессия помогла ему обнаружить следы древних славян в самых дальних уголках Земли, а также получить многочисленные доказательства наличия развитой письменности у славян, подкреплённые хорошим знанием древних языков. А.Иванченко очень щепетильно относился к тщательному отбору артефактов, понимая, что наука не терпит суеты и легкомысленных фантазий. Считая свой труд крайне важным для самосознания русского народа, он писал:
«Я хочу, чтобы русский читатель задумался над нашими общими истоками, и напомнить ему, что человеческие гены, передаваясь из поколения в поколение, живут тысячелетиями. Но зов крови, самое сильное, что есть в человеке, можно заглушить, если отнять у него историческую память и знания, накопленные предшествующими поколениями. И тогда на смену духовности приходят низменные инстинкты (свято место пусто не бывает), и человеческое сообщество превращается в худший вид стад. В волчьей ли стае, в львином ли прайде, медвежьем ли семействе, да и вообще над всеми животными господствуют законы естественной целесообразности, которые хотя и воспринимаются животными на уровне инстинктов, но эти инстинкты выработаны у них под воздействием всё тех же законов естественной целесообразности. Поэтому тот, кто внимательно наблюдал за дикими животными, не мог не заметить, что в любом их сообществе всегда царит известный порядок, во всём сохраняется определённая мера и не нарушается словно по какому-то графику установленный ритм жизни. Человек же в отличие от животных всё целесообразное должен воспринимать и усваивать своим умом. Для этого Природой и дарован ему Разум. Но мозг не может нормально работать без накопления и самостоятельного осмысления знаний с учётом опыта предшествующих поколений. Последнее особенно важно, ибо только в этом случае возможно поступательное и единственно целесообразное развития по пути совершенствования всех сторон бытия.
Чем короче и скуднее у людей историческая память, тем легче понудить их принять новоизобретённые установления и догмы, так как из-за отсутствия достаточных исторических знаний они не могут сравнить нововведённое с тем, чем руководствовались их предки, было оно хуже или лучше. И очень часто вместо желанного прогресса начинается регресс, человек заново изобретает колесо и неизбежно повторяет все те ошибки, горькие уроки из которых давно извлекли и сделали соответствующие выводы его праотцы».¹⁰
К сожалению, вопросы языкознания, если они выходят за рамки традиционной общепринятой теории, во все времена вызывают жуткие скандалы и противостояние, что не минуло и А.Иванченко, до сих не удостоившегося даже строчки в Википедии.
Таким образом, я привёл лишь несколько имён исследователей истории и письменности славян, решительно вычеркнутых из всех академических списков. На самом же деле, список этот гораздо более богат, да и имена в нём есть разные, не только известные, но и совсем уж выдающиеся:
«В начале шестого столетия по Христе Словенское имя весьма распространилось; и могущество всего народа не только во Фракии, в Македонии, в Истрии и Далмации было страшно; но и к разрушению Римской империи способствовало весьма много» (М.Ломоносов).
«... славяне древнее Нестора письменность имели, да оные утрачены и ещё не отысканы и потому до нас не дошли. Славяне задолго до Рождества Христова письмо имели» (Екатерина II, немка по происхождению).
«Что есть славянский язык? Быстьтворь (история – авт.) рода человеческого. Все народы Света из простого ли любопытства, с намерением ли узнать сокровенное построение своего собственного, родного языка, и истинный смысл всех его слов и образим гранесловных, будут изучать его; а многие усвоят себе и писать имут на нём свои творения, изследования, открытия: и ежели мы не будем участвовать в этом всемирном направлении к разработке «единого языка», то нас все осмеют, и поделом» (русский этнограф и лингвист-любитель Платон Лукашевич, 1809 — 1887 г.г.).
Да что там говорить, если в «Паннонском житии» сам монах Кирилл утверждает, что задолго до того, «как им была создана азбука, побывал в Крыму, в Карсуни (Херсонесе), и привёз оттуда Евангелие и Псалтырь, изложенные русскими буквами». Сообщение о книгах из Карсуни содержатся во всех 23 списках «Жития», как восточно-, так и южнославянских. То есть, «кириллица» существовала до её создателей, приложивших руку лишь к её упрощению, что, согласитесь, является, как минимум, историко-лингвистическим казусом, кричащим о своём немедленном решении.
В заключении, замечу, что и сейчас, далеко не все историки и языковеды, являющиеся нашими современниками, подпали под влияние общепринятых догм, прилагая огромные усилия к тому, чтобы вернуть нам утерянное самосознание. Считаю труд их крайне важным и достойным всяческого уважения, даже если Википедия будет навешивать им ярлык маргиналов и «авторов псевдонаучных историко-лингвистических идей», как это сделано в отношении А.Драгункина – автора оригинальной и эффективной методики преподавания английского языка, основанного на весьма доказательной гипотезе его происхождения от русского.
А вы говорите, инопланетяне…
P.S.
Впрочем, на вопрос: чем отличаются люди от земных животных (и насекомых тоже), кроме стандартных ответов, давно сформулированных в научных и околонаучных кабинетах, есть один, совсем нетривиальный – у животных (и насекомых тоже) мужская особь всегда должна выглядеть ярче и красивее, нежели особь женская. А у людей, почему-то, в ходу представление, что мужик вполне может быть кривоног, волосат, пузат и вонюч.
Так что, может, всё-таки, инопланетяне?
Список литературы:
¹ Фаддей Воланский, Письма о славянских древностях, Предисловие Сергея Робатень, изд. «Потаённое», «АПИ», СПб, 2010, стр. 6.
² Александр Иванченко, Путями великого россиянина, стр. 70, СПб, 2006.
³ Славянское царство, перевод Куприков Ю.Е. 2009, ЗАО Олма Медиа Групп 2010, стр. 15,16.
⁴ Ф.Воланский, Письма о славянских древностях, Биография, изд. «Потаённое», «АПИ», СПб, 2010, стр. 10.
⁵ Ф.Воланский, Письма о славянских древностях, Предисловие издателя, изд. «Потаённое», «АПИ», СПб, 2010, стр. 12.
⁶ Йоахим Слива, председатель Научного совета сектора средиземноморской археологии Польской академии наук в Варшаве.
⁷ Егор Классен, Древнейшая история славян и славяно-руссов до рюриковского времени, эл. адрес: http://alexfrolov.narod.ru/klassen.pdf
⁸ Е.Классен, там же.
⁹ Е.Классен, там же.
¹⁰ А.Иванченко, Путями великого россиянина, стр. 16
Подписывайтесь на тг-канал Спокойно Z Маша