- Ещё раз увижу, что ты с ней разговариваешь, за волосы оттаскаю перед всей школой! - мать перешла на визг. Сашка невольно втянула голову в плечи, правый локоть рефлекторно вскинулся, закрывая голову. Но тут прозвенел звонок, из коридора кто-то сильно дёрнул дверную ручку, и мать, недовольно ворча, повернула ключ, отпирая класс, который закрывала на перемену. В дверь гурьбой ввалились и шумно стали рассаживаться десятиклассники, а Сашка торопливо ввинтилась в дверной проём и выскользнула в коридор.
Иринку она увидела возле столовой. По привычке ускорив шаг, хотела было подбежать, накинуться с расспросами, как подруга вчера погуляла с Ромкой после дискотеки, но тут же материн голос выкрикнул визгливо в мозгу: "за волосы оттаскаю!". Вряд ли, конечно, её матушка, заслуженный педагог, посмела бы оттаскать Сашку за волосы прямо на месте службы, даже зашуганная Сашка понимала, что это перебор. Но дома-то запросто, а мать и так три недели с ней не разговаривает.
Сашка ещё раз глянула на Иринку, окружённую толпой подружек, понурилась и потащилась в раздевалку. Притулившись в углу, под вешалкой, она натягивала резиновые сапоги и видела, как толпа щебечущих подруг весёлой стайкой высыпает на улицу. Про Сашку Иринка и не вспомнила, а ведь раньше они всегда уходили из школы вместе. А тут болтает с девчонками, как ни в чем не бывало. Какой-то подарок обсуждают. Вроде как, Ромка Иринка после дискотеки подарил. Сашка привстала, чтоб получше слышать, но тут тяжёлая школьная дверь хлопнула, отрезая её от девчоночьего щебета, и воцарилась прежняя коридорная тишь.
Сашка натянула, наконец, сапоги и встала, но тут с улицы в раздевалку ввалились Ромка с Петькой и тоже начали торопливо переодеваться, через пару минут должна была начаться секция по волейболу.
- А она чо? - вопрошал Петька, пыхтя и стягивая сапоги.
- Ничо, на первом говорит, свидании не целуюсь.
- А ты чо?
- А я говорю, у нас второе, на первом же мы с Сашкой, подруженцией твоей, и Васьком на речку на великах гоняли.
- А она чо?
- А она говорит, какая она мне подруженция, я её специально с собой позвала, чтоб ты целоваться не лез.
- А ты чо?
- Ничо, шуруй давай, щас тренер отжиматься заставит...
Ноябрьский дождь заливал грязные окна, дома было холодно - окна ещё не успели заклеить к зиме. Отшвырнутый в сердцах портфель описал кривую дугу и плюхнулся в угол. Обречённо повисла на спинке стула школьная форма. Кусая губы, Сашка пригладила перед мутным трехстворчатым зеркалом лохматые тёмные волосы, небрежно переплела косу. Уже хлюпая носом, зарылась лицом в старый коричневый свитер, вытянутый на локтях.
Кольцо было крупное, дутое, с красным камнем. Мать вручила его Сашке на тринадцатилетие. Семейная драгоценность, - сказала она, - смотри, береги, не потеряй. Кольцо болталось на худеньком Сашкином пальце и всё норовило соскользнуть. Массивное, старомодное, на тонкой девчоночьей руке оно казалось чужим. Сашка быстро отказалась от мысли носить его в школу. Соскользнет ещё на физкультуре, да и девчонки засмеют, куда такое, старушечье, с чем его носить? В школу Сашка ходила в серых потертых джинсах, присланных из города двоюродной сестрой, и огромном вязаном свитере - в классах зимой было так холодно, что у учителя, бывало, пар изо рта, когда рассказывает. Какое уж тут золотое кольцо, куда его, как корове ошейник с бриллиантами.
Иринка матери не понравилась. Раньше у Сашки подруг не водилось - кому охота дружить с училкиной дочкой, зубрилкой и отличницей, которой вечно никуда нельзя, да и боязно - ещё заложит матери. Но Иринка приехала издалека, про то, что Сашка - училкина дочка, узнала не сразу, а узнав, не испугалась. Трещала с ней на переменах, звала гулять после уроков по селу, приглашала в гости. Мать, скрепя сердце, отпускала - не пустишь, пойдут разговоры. Но Сашку оговаривала. Не с той водится. Вертихвостка твоя Иринка, болтается с парнями, о чем с ней говорить, на уроки пришла в мини-юбке, выгоглилась... Не видишь разве, что она тобой пользуется? Домашку решить, завтрак у тебя, дурочки, выклянчить, самой-то небось один калач чёрствый с собой кладут. Сашка кивала, но помалкивала. С Иринкой было интересно, тепло и весело. Сашка научилась делать анкеты с секретиками, криво, но старательно красить ногти розовым лаком (перед возвращением домой, конечно, смыть), тайком слушала Иринкину дурацкую, но забавную кассету "Сектора Газа", пока мать на родительском собрании...
Гром разразился через месяц после злополучного дня рождения. Ирка засиделась у Сашки в гостях. Мать пришла из школы не в духе, заглянула в комнату, где болтали девчонки. Ирка примерила кольцо (тоже велико!) и как раз рассказывала, что в областном центре в ювелирке принимают старые золотые украшения в обмен на новые. Кольцо вон какое здоровое, толстое, можно бы поменять на модную подвесочку или даже на серёжки, жаль, что у Сашки уши не проколоты, но раз мама сказала - семейное, это, конечно, нельзя... Через пару дней мать поинтересовалась кольцом. Сашка залезла в шкатулку с дешёвой бижутерией, но подарка на обнаружила. Похолодев, перетрясла всё на письменном столе, в ящиках, облазила пол... Осмотрела с фонариком все щели, перещупала карманы - вдруг закатилось? Мать помалкивала, ждала. А потом вызвала Сашку на разговор и сказала - колечко-то тю-тю. Ты отвернулась, а Ирка твоя цап его и в рукав. Подружка, называется.
- Не верю, - упрямо думала Сашка, снова и снова перерывая портфель, потом стол, потом, уже в слезах, переворачивая подушки и вытряхивая пододеяльник. Она же моя лучшая подруга, не могла она... Не верю...Кольца, однако, нигде не было.
Лучшая подруга...
Шум за окном выдернул Сашку из горестных раздумий. Ватага девчат возвращалась в школу - сегодня вторник, с шести часов кружок по макраме. Сашка на него тоже сперва ходила, да потом забросила, сидеть у Ирки было интересней. О! Смотри-ка, а Ирка-то с ними! Стайка девчат приостановилась у дороги, пропуская с брызгом врезавшуюся в лужу дядиКолину "Ладу". Дождь приостановился на минутку, небо вдруг расчистилось, и на Иркино лицо упал солнечный луч, брызнув ярким отблеском с тяжело качнувшейся крупной серёжки.
Сашка замерла, не веря глазам. Сердце её застучало где-то в горле и ухнуло в желудок. Ноги сделались ватными. Она силилась вдохнуть, но не могла.
Облако закрыло солнечный луч, и дождь вдарил с новой неистовой силой. Девчонки с визгом рванули к школе.
- Возомнила, ботанка, заучка, - глядя в зеркальную муть, цедила Саша, и лицо у неё жалко кривилось. - Подруга у неё! Лучшая! Получила подружку!
Нос у Сашки распух, слезинки катились одна за другой, сливаясь в дорожки, как капли дождя на ветровом стекле автомобиля.
Даже представить было невозможно, завтра идти в школу, смотреть на Ирку, как ни в чем не бывало болтающую с подружками, на её новенькие серёжки... И сознавать, что мать была права! Никакой подружки нет у неё и быть не может! Лохушка, нищебродка, зубрила паршивая! Вот для чего она нужна - поживиться! С паршивой овцы хоть шерсти клок! "Подруженция, - издевательски передразнила она Ромни басок". Какая из тебя подруженция?!
Давясь от слёз, Сашка бросила взгляд на часы. Сегодня родительское собрание, мать придёт в восемь.
- Успею, - подумала Сашка, - и лицо её внезапно отвердело и осунулось. - Должна успеть.
В глубине серванта, за бабушкиным сервизом была спрятана склянка с таблетками "для сна". Участковый терапевт выписал их маме в тот год, когда бабушка преставилась. Мама тогда много плакала и ходила по ночам. Тосковала. Часто, просыпаясь, Сашка слышала доносящееся из маминой кровати глухое утробное рыдание. Иногда не смыкала глаз до рассвета. Вдруг уснёт, и случится ужасное, что нельзя облекать в слова даже мысленно. Чтоб не призвать ненароком.
Терапевт, выписывая таблетки, сурово качал головой. Сашка как будто наяву услышала его деловитый спокойный голос: "Принимать будете по таблетке на ночь! По таблетке, не более! Последствия передозировки могут быть фатальными! Помните, у Вас дочь!".
Туго закрытая пластиковая баночка с таблетками стояла на своём месте в глубине шкафа. Сашка встряхнула её: тяжеленькая, штук двадцать точно осталось.
На мгновение приостановилась. Ладони вдруг стали липкими, на лбу выступил пот. Но тут в мозгу визгливо крикнул материн голос "За волосы оттаскаю!". А за ним, с хриплой оттяжкой, Ромин басок произнес: "Подруже-е-енция". Перед глазами качнулась и заблестела в Иркином ухе крупная золотая сережка.
Сашка судорожно всхлипнула и крутанула плотно пригнанную крышку на банке с таблетками. Не глядя, перевернула, высыпая содержимое в пригоршню.
И замерла, останавливая дыхание. На ладони, среди гладких, будто эмалированных, таблеточных горошин, лежало золотое кольцо. Массивное, с красным камнем.