Явление четвёртое
Кухня поместья Гариных. Ольга Валерьевна и Анна Леонидовна.
Ольга Валерьевна. Слышала, что там в Санкт-Петербурге творится?
Анна. Что же?
Ольга Валерьевна. Организация «Земля и воля» народника распалась на организации «Народная воля» и «Чёрный передел». Кажется, не быть теперь добру. Помнишь ещё «Хожение в народ» в 1874 году?
Анна. Помню.
Ольга Валерьевна. Тогда народники ходили по разным поселениям и переманивали людей на свою сторону, пропагандировали собственные идеи. И знаешь? Тогда их было чуточку меньше, чем сейчас. Боюсь, как бы переворот не случился. Либеральные идеи Александра II Николаевича, бесспорно, хороши, хоть мировые суды находятся не так высоко, как хотелось бы в судебной иерархии. А крестьянам, дабы получить свою землю, приходится платить в течение сорока девяти лет уставные грамоты. Но знаешь? Несмотря на всесословную воинскую повинность, военная реформа ввела ещё и случаи, когда люди отпускаются с военной службы либо пораньше, либо насовсем. Например, случай с единственной кормилицей в семье. Те, кто получил высшее образования, имеют возможность служить полгода. Те, кто получил начальное образование, служат теперь четыре года. А раньше, ещё с Петра I Алексеевича, действовала рекрутская повинность. Но, надо сказать, что был и «Манифест о вольности дворянской», изданный Петром III Карловичем. По нему дворяне сами решали, нести ли им военную службу. А ещё раньше, до этого документа, Анна Иоанновна ввела двадцатипятилетнее ограничение военной службы. Значит кто-то всё же понимал, насколько люди устают.
Анна. Это да.
Ольга Валерьевна. А вот наш Владимир совсем не понимает этого. В чужой огород лезет без спроса. Это верх наглости.
Анна. Думаешь, поможет отцовская тактика решения проблемы?
Ольга Валерьевна. Мне кажется, что он его жизни лишил вместо того, чтобы высечь. Это куда серьёзнее. А главное. С чего вдруг ему в голову пришла такая мысль?
Анна. Запутанное дело.
Ольга Валерьевна. Конечно. Может, мне удастся с ним договориться.
Анна. Владимир не вынесет урока без наказания. За преступление необходимо наказывать.
Ольга Валерьевна. А ты бы помолчала сейчас. Всё-таки брат это твой, да и сама говорила, что жаль его.
Анна. Нет, я всё понимаю. Однако по закону так положено.
Ольга Валерьевна. Заметь, между прочим. У нас по-прежнему были только попытки создать собственную Конституцию. А её всё как нет, так и нет. У англичан есть, у французов, даже у американцев… а у нас что? Кодификатор Михаила Сперанского?
Анна. Всему своё время.
Ольга Валерьевна. Боюсь, что не доживу я до того момента, когда у нас появится собственная Конституция.
Анна. Относись к жизни проще и находи счастье в простом.
Ольга Валерьевна. Никак не могу. Особенно, когда в стране такое творится.
Анна. Это политика. А мы здесь, в лесной глуши, за пределами города и деревни. Мы здесь одни.
Ольга Валерьевна. А ежели напасть какая приключится?
Анна. Вскоре узнаем об этом.
Ольга Валерьевна. Как-то излишне легкомысленно.
Ольга Валерьевна роняет кастрюлю.
Ольга Валерьевна. Не нравится мне это всё.
Ольга Валерьевна чуточку наклоняется и подымает кухонную утварь.
Ольга Валерьевна. Вдруг бунт подымут и к нам пойдут.
Анна. Да не пойдут. С чего им мы стались?
Ольга Валерьевна. Уж не ведомо мне то. Возможно, стались. Возможно, нет. Не угадаешь. Но наперёд всё знать следует.
Анна. Как-то это всё излишне.
Ольга Валерьевна. Это не излишне, а предостережения!
Анна. Надоела со своими предостережениями. Туда не ходи, сюда тоже.
Ольга Валерьевна. Вот значит. Научилась у своего брата манерам поведения и теперь смеет хамить матери. Ну, устрою я тебе жизнь, устрою. Всё будешь знать у меня, всё.
ЗАНАВЕС