Елена Караева
Спустя двенадцать часов с момента задержания Павла Дурова, основателя Telegram — мессенджера, который развивается динамичнее, чем его конкуренты, в прессу утекли подробности причин и следствий произошедшего.
Как сообщается, обвинения во всех смертных грехах, которые могут быть предъявлены судебным следователем сегодня вечером Дурову, не "носят персонального характера" ("ne le concernent pas à titre personnel"), то есть правонарушения совершил не сам Павел Дуров. А его Telegram.
Потому что он, Дуров, взятый под стражу, едва сойдя с трапа, позволил себе (точнее, той команде, которая работает в ТГ и поддерживает программное обеспечение) не модерировать содержание сообщений, которые публиковались в чатах.
Эти чаты могли включать до нескольких десятков тысяч участников, которые могли вести дискуссии на разные темы. Предварительные данные (доступ к ним, понятно, засекречен), полученные французскими правоохранителями (доверять им можно пока лишь на слово), инкриминируют Дурову отсутствие модерации в чатах (а значит, в потенциальных тяжких деяниях).
Правда, и это стоит подчеркнуть, связь между сказанным в чате и совершением предполагаемого преступления придется доказывать. И пока суд и юстиция не вынесли своего вердикта, Павел Дуров — как бы ни форсировали правоохранители его гипотетическую ответственность и как бы ни старались его сломать — пользуется презумпцией невиновности.
И бремя доказательства всех обвинений лежит на следствии, на полиции, на судебном следователе, на работе прокуратуры.
В том, что у Павла Дурова будет сильная команда адвокатов, которые проверят под микроскопом каждую запятую и деталь обвинительных актов, никто, конечно, не сомневается.
Но это текущая повестка дня, наполненная, что вполне естественно, и спекуляциями, и предположениями, большинство из которых вряд ли подтвердится фактами.
А есть реальность и конкретика, отлитая в чеканные юридические формулировки.
Пример — расследование работы мессенджера и соответствия действий его руководства так называемому Закону о цифровых услугах (Digital Services Act).
Он был разработан, как обычно это бывает в общеевропейском блоке, чтобы защитить исключительно интересы пользователей, против всего плохого и ради всего хорошего. Импульс для того, чтобы в "европейском саду" все было спокойно, — поставить барьеры альтернативной информации, которая распространялась в соцсетях.
Это была эпоха пандемии, официальным данным доверять перестали. Поэтому сведения получали в Сети. Вот чтобы говорунам на роток накинуть платок, закон этот в итоге и приняли. В документе, правда, существовали ограничения: осуществлять модерацию и удалять "нежелательное содержание" обязали соцсети, если количество их пользователей превышало в ЕС 45 миллионов человек.
Когда пришли и постучались в дверь к Telegram, там вежливо ответили, что у мессенджера 41 миллион пользователей, поэтому под действие закона он не подпадает. Происходило все это несколько месяцев назад.
Тогда особо резвые и голосистые сопрано и теноры начали обвинять мессенджер во всех (и с точки зрения уголовного права, и с точки зрения той информационной войны, что ведется против нас) преступлениях.
За последние месяцы Telegram падал несколько раз.
Разумеется, это может быть простым совпадением, но не исключен вариант, при котором надзорные и проверяющие органы Евросоюза оценивали количество пользователей. А оценив, решили, что такой конкурент — а Telegram пусть не сегодня, но завтра как свободная площадка, без пре- и постмодерации — может перетянуть к себе пользователей из "послушных" соцсетей.
Telegram непокорный, не желающий играть в игры про "свободу слова", в общеевропейском блоке не нужен.
Об этом вполне откровенно говорил сам Павел Дуров в интервью Такеру Карлсону. Он упомянул два гиганта, назвав их своими конкурентами: Google и Аррle.
О том, что обе корпорации, под давлением или нет, но со спецслужбами сотрудничают, не афишируя эти не вполне аппетитные связи, давно известно. Ну а про то, как Мета* торговала персональными данными пользователей, не знает только ленивый.
Telegram несколько раз отклонял схожие предложения.
Первый отказ окончился комфортабельной эмиграцией в солнечный Дубай, второй может завершиться парой десятков лет заключения в одной из французских тюрем. Если в первом случае речь шла всего лишь о переориентировке цифровой платформы, то во втором — о дележке успешного дела между конкурентами.
И все абсолютно по закону, без шантажа, без яростной и открытой мести.
Ведь это всего лишь бизнес — и ничего личного.
* Деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в России как экстремистская.