Когда сыну было 3-4 года, я ежедневно по скайпу общалась со своей подругой из другой на тот момент страны. И когда я раасказывала ей, как сложно пойти куда-то с ребенком, т.к. через пять минут я вся мокрая, хоть выжимай. Она сказала: я тебя понимаю, у меня так же. Не нужно было ей описывать в подробностях и по пунктам отчего человек за пять минут может стать мокрый, она это и так знала. Только, у нее ребенок тяжелей, но она и этого мне не говорила, не обесценивала. Моя мама этого не понимала, и постоянно давала советы, несовместимые с моей реальностью, а потом обижалась, что я этим советам не следую. Это нас разделило окончательно. Зато моя тетя, если и не понимала некоторых моих трудностей, то никогда не обесценивала. Она верила, что именно сейчас именно мне, именно в этой ситуации х...рово.
Ну вот так, сопля, слабачка, не могу идти по горящим углям с ребенком наперевес во имя его светлого будущего.
Та моя подруга закончила курсы АВА, она один из основателей родительской организации ДИ в Подольске. А ребенок остался тяжелым. Думаете она не занималась? Не билась во все двери? У нее ребенок плюсом к аутизму страдает мигренями, и по ночам орет. И ничего не помогает. Глядя на нее я только удивляюсь: где она силы находит жить дальше.
Я тоже научилась верить человеку. Если он говорит, что ему тяжело, я допускаю что это правда. У каждого свой предел. Научилась не давать советы, особенно когда не просят. Но тут уже влияние Протоиерея Димитрия Смирнова. Он любил повторять: советы нужно давать ТОЛЬКО если тебя о них просят, и то, максимально кратко, и один раз. Золотой человек был, упокой Господи его душу.
У меня психика не в порядке, у меня ко всем прелестям принятия диагноза ребенка бонусом стала война, о которой никто не говорил, и даже мама не верила про обстрелы. Мы выживали. И мне было трудно работать сутки/двое, возить ребенка в сад/школу на другой конец города и тянуть дачу. Я спала стоя в автобусах, и даже похрапывала, главное было удобно повиснуть на поручне.
Вот такая у нас реальность. Ну не готова я была продать почку, и что там еще можно продать во имя крутой реабилитации, или отдать ценному специалисту последние трусы. Я считала, что делаю то, что могу в моей реальности.
Я удалила последние 3 статьи. И думаю о судьбе блога. Жалко удалять видосики с сыном. Мне они нравятся.
Да, еще, мне физически тяжело ездить ежедневно в другой одминистративный округ в школу- обратно, и еще раз в школу -обратно. На общественном транспорте, не на одном к тому же, в час пик. Плюс дополнительные занятия по его интересам. Но я спрашиваю сына: "ты хочешь? Тебе нравится?" Он говорит "да", и я везу. Может это все делается в ущерб другим навыкам. Наверное я сумбурно обьясняю.
Мне его жалко, он кроме того, что нездоров еще и ребенок войны. У него на глазах умерла бабушка, которую он все равно любил, и на его глазах эту бабушку в полиэтилене выносили из квартиры.
Я хочу, чтобы в его жизни были радости. И если он хочет в эту школу и на занятия, то я его туда везу. Но мне физически тяжело. Честно. Советов не прошу.