Я живу вдвоем со своим сыном в маленьком городке. Моей жены не стало, когда Сашка еще не умел ходить. Он был светлым, игривым мальчиком, который всегда приносил радость в дом. Но в один страшный день всё изменилось.
Когда я вернулся с работы, Саша встретил меня у двери с широкой улыбкой. Я заметил, что в его взгляде было что-то странное, но не придал этому значения. Сначала это казалось лишь усталостью после долгого дня. Мы провели вечер, и я не мог не заметить, как его смех звучал немного неестественно, словно он повторял чьи-то слова.
С каждым днем его поведение становилось всё более тревожным. Саша начал часто смотреть в зеркало, как будто искал там что-то. Его голос менялся, интонации становились чуждыми, а слова — странными. Я пытался объяснить себе, что это всего лишь подростковые изменения, но внутри росло беспокойство. В его глазах я иногда видел тень, которую не мог понять.
Однажды ночью, когда я проснулся от странного шороха, я увидел его в темноте, сидящим на кровати с пустым взглядом. «Саша, что происходит?» — спросил я. Он повернулся ко мне, и я почувствовал, как холод пробежал по спине. Его лицо было искажено, а улыбка — ненормально широкой. Я не мог поверить, что это мой сын.
С каждым днем его изменения становились всё более явными. Он избегал солнечного света, его кожа стала бледной, а волосы потеряли блеск. Я пытался поговорить с ним, но он лишь смеялся, смеялся так, как будто это было единственным ответом, который он знал. Я понимал, что это не просто капризы подростка — это было что-то гораздо более ужасное.
Я начал искать ответы, но, чем больше я копал, тем больше я понимал, что ничего не могу сделать. Я чувствовал, как тьма подбирается ко мне. Саша становился всё менее похожим на себя, и в какой-то момент я осознал, что сам тоже меняюсь. Я стал нервным, раздражительным, и даже начал избегать общения с друзьями и близкими.
Однажды я проснулся среди ночи и увидел, как Саша стоит у окна, его лицо было бледным, глаза черными, а взгляд пустым. Я почувствовал, как в груди закололо от страха. Он обернулся ко мне с той же широкой, искаженной улыбкой. «Ты ведь не против, папа? Я просто играю», — произнес он, и его голос звучал так, будто это был не мой сын. Я понял, что я стал жертвой этой тьмы, которая поглощала всех вокруг.
Я пытался отречься от происходящего, но каждый раз, когда я смотрел на него, я понимал, что он всё больше уходит от меня, а я, в свою очередь, теряю себя. В какой-то момент я едва не поддался тёмному искушению. Я почувствовал, как холодная рука тьмы тянется ко мне, и я едва успел отстраниться, чтобы не стать частью этого ужаса.
В конце концов, я понял, что не могу спасти своего сына. Он был потерян, а я — всего лишь наблюдатель. Я остался один, в доме, который когда-то был полон смеха и радости, но теперь стал темным и пустым. Каждый вечер я слышу его смех, но это не тот смех, который я люблю. Это смех, наполненный злом, и я знаю, что тьма всегда будет рядом, ожидая своей возможности забрать и меня тоже.