Величественный Зал Забытых Сказаний окутал Дариуса и Элинор таинственным полумраком, который нарушали лишь отблески мерцающих светящихся кристаллов в их руках. Тихий шелест воздуха, едва заметное дуновение ветра, казалось, шептали им древние секреты этого места, предвещая начало ритуала.
Дариус, облачённый в свою чёрную мантию с серебряными узорами, сосредоточенно смотрел на кристалл, который держал в руке. Его глаза, полные тепла и сочувствия, отражали глубины его души, стремившейся к свету и добру. В этот момент он направлял своё внутреннее тепло и любовь к миру в кристалл, мысленно наполняя его светом, который разливался по всей его сущности. Энергия Дариуса исходила из самого сердца, мягкая, согревающая, она окутывала его, как уютное одеяло, проникала в его мысли, очищая их от сомнений и страха. Каждое его дыхание становилось спокойнее, медленнее, наполняясь нежностью и состраданием.
Рядом с ним стояла Элинор, её зелёный плащ с серебряными нитями холодно мерцал в полумраке зала. Её взгляд был сосредоточен и безжизненен, как у статуи. Её магия была иной. Она не стремилась согреть или утешить; она искала правду, абсолютную логику, лишённую чувств. В её кристалле переливались холодные оттенки синего и серебряного, словно лёд и металл слились воедино. Элинор вытягивала из глубин своей души холодную решимость и безупречную ясность мысли. Её разум был кристально чистым, как безжизненная пустыня, где не было места для сомнений и эмоций.
Вместе они погружали свои кристаллы в сосуды с чистой водой, и вода засияла в ответ на их энергию. Вода в сосуде Дариуса начала светиться золотым и тёплым светом, волны которого расходились по поверхности, создавая мягкие круги, напоминающие солнечные лучи. Вода в сосуде Элинор, напротив, вспыхнула ярко-синим, холодным светом, почти ледяным, и мгновенно замёрзла на поверхности, покрывшись тонким слоем льда, который затем снова растаял, как только она убрала руку.
Они произносили древние заклинания очищения, их голоса звучали гармонично, переплетаясь в единую мелодию, несмотря на контраст их магий. Слова заклинаний, старые как сам мир, эхом разносились по залу, заставляя свет и тень играть на стенах. Кристаллы в их руках начинали сиять всё ярче, их свет разливался по залу, отражаясь от каменных плит пола и арок, заставляя световые лучи то собираться в одной точке, то разбегаться во все стороны.
Тени от колонн казались живыми, они удлинялись и укорачивались в такт ритму заклинаний, а ветер, врываясь в зал, играл с волосами Дариуса и Элинор, то усиливаясь, то затихая, как будто тоже был частью ритуала. Временами ветер набирал силу, и в этот момент картины прошлого начинали мелькать перед их глазами. Они видели далёкие эпохи, смутные образы людей, которые когда-то жили и творили в этих стенах. Лица были то ясными и чёткими, то расплывчатыми, как в тумане. Это были не просто воспоминания — это были сами нити времени, запутанные и переплетённые, словно паутина, которую они сейчас касались своими магическими силами.
Время в этом зале стало текучим и изменчивым. Оно не подчинялось обычным законам, словно играло с ними, подчиняясь их воле. В один миг время замирало, и казалось, что они стоят в вечности, а в следующий — всё вокруг мчалось с невообразимой скоростью, словно тысячи лет пролетели перед их глазами за секунды. В моменты резонанса их магий казалось, что они возвращаются назад, переживая те мгновения, которые остались в памяти этого зала.
Тепло Дариуса и холод Элинор сплетались воедино, образуя что-то новое и необычное. Их энергии стали одним целым, смешиваясь в гармонии, которая казалась невозможной. В этот момент они ощущали себя частью единого существа, в котором тепло и холод, жизнь и смерть, свет и тьма существовали вместе, поддерживая друг друга. Их магия проникала в каждую трещинку на стенах, в каждый уголок зала, открывая скрытые тайны.
В тот миг, когда их ауры полностью очистились, они ощутили, как вокруг них наступила полная гармония. Пространство зала, ещё мгновение назад казавшееся чуждым и опасным, теперь стало для них родным, понятным. Энергетические потоки зала Забытых Сказаний открылись перед ними, как свиток, и они могли чувствовать, как магические токи пронизывают каждый камень, каждую плиту. Их сознания очистились от всего лишнего, и они достигли полной внутренней гармонии, готовые к следующему шагу.
Дариус, с глубоким вдохом, начал очерчивать линию круга. Его рука двигалась с осторожностью и уважением к этой священной работе. С каждой линией, которую он прокладывал на холодном каменном полу, он направлял тепло и любовь из своего сердца. Внутри него бушевала энергия сострадания, которая разливалась вокруг, как тёплый свет солнечного дня, окутывая всё пространство внутри круга. В этих моментах его магия казалась живой — она наполняла воздух, проникая в каждый уголок зала, согревая его и прогоняя тени, которые в зале вдруг стали мягче, почти прозрачнее. Его любовь была ощутимой — она вибрировала в воздухе, как едва уловимый аромат цветов.
Элинор шла следом, добавляя к каждому штриху, что создавал Дариус, свои собственные линии и узоры. Её движения были точными, как у скульптора, высекающего шедевр из мрамора. Холодная решимость и абсолютная логика направляли её руку. Она концентрировала свои мысли и чувства, превращая их в ледяную ясность. Когда её пальцы касались круга, он начинал светиться холодным, голубовато-серебристым светом. Этот свет напоминал свет звёзд в морозной ночи, лишённый тепла, но полный бесконечной мудрости и безупречности. Её магия была точной, как лезвие клинка, разрезающего тьму на куски. Там, где проходила Элинор, тени становились резче, а свет — более контрастным, словно мир вдруг обострился и обрёл новую чёткость.
Когда они закончили чертить круг, их руки и сердца двигались в полной гармонии. Магические линии сплелись воедино, образуя сложный и невероятно красивый узор, где тепло и холод, свет и тьма, жизнь и смерть слились воедино. Их магические способности переплелись, как два потока воды, становясь единым целым. Они могли чувствовать друг друга, как никогда прежде, их души стали единым существом, движимым общей целью.
Как только круг замкнулся, воздух внутри него изменился. Сначала это было едва уловимое колебание, словно поверхность воды, куда бросили камень. Затем магическая энергия начала концентрироваться внутри круга, словно по воле невидимого мага. Свет внутри круга стал ярче, но и более мягким, как будто вся комната была окутана теплым, золотистым светом заката, смешанным с холодным серебристым светом звёзд. За пределами круга тени стали плотнее и гуще, создавая впечатление, что мир вокруг них исчезает, погружаясь в забвение.
Ветер снова задул, усиливаясь и затихая, как будто пытался проникнуть внутрь круга, но не мог преодолеть невидимый барьер. Временами он рвался вперёд с яростью, а затем, будто устав, успокаивался, становясь лишь слабым шёпотом. Внутри круга же царила тишина, в которой можно было услышать, как бьются сердца Дариуса и Элинор. Их дыхание было медленным и глубоким, синхронным, как если бы они были единым существом.
В их воображении начали мелькать образы. Это были картины древних времён, где величественные города поднимались из пустоты, а маги, давно ушедшие в забвение, творили чудеса своими заклинаниями. Они видели, как время изменяет свой ход: то оно замирало, словно река, застывшая в холоде, то вдруг начинало бежать, как горный поток. В какие-то моменты они ощущали, что идут назад, в самые глубины времени, к началу всего, к тем первым магическим словам, которые когда-либо были произнесены. В другие моменты они чувствовали, как проходят через них годы, словно они сами были свидетелями всех великих событий мира.
Этот ритуал был не просто магией — это было погружение в самую суть бытия, где всё, что они знали, теряло свою важность перед бесконечностью времени и пространства. Магический круг стал их убежищем, их временным домом, где они могли сосредоточиться и направить свои силы на достижение цели. Барьер круга защищал их от внешних помех, от всего, что могло отвлечь или ослабить их магию.
В этот момент они осознали, что их силы не просто дополняют друг друга — они усиливают и преобразуют друг друга, создавая нечто новое и могущественное. Магия стала их общим языком, их общей душой, и теперь они были готовы продолжить ритуал, зная, что их усилия не будут напрасными. Внутри круга они чувствовали себя не просто сильными — они были частью самого зала Забытых Сказаний, частью истории, частью магии, которую создавали древние маги.
Элинор призвал в свои руки свиток, который выглядел словно сотканный из самой тьмы и света. Его поверхность была покрыта древними рунами, мерцающими мягким светом. Эти символы были не просто знаками — они были носителями энергии, каналами, связывающими магов с глубинами мироздания. Элинор, всматриваясь в руны, ощутила, как холодная ясность наполняет её разум. Она вызвала из глубин своего сознания всё, что знала о холодной, безупречной логике, о ясности и расчёте, которые когда-то спасли её в самых трудных ситуациях. Этот холод был ей не чужд — он был частью её магии, её сущности.
Она начала произносить древние заклинания, слова которых были шёпотом ветра, что эхом разносился по залу. Каждый звук был чётким, словно высеченным в камне, и проникал в самую суть зала, вызывая едва уловимые вибрации в стенах и воздухе. В каждом слове её заклинания ощущалась стальная решимость и абсолютная точность. В её глазах вспыхнули отблески рун, словно они ожили, реагируя на её волю. Рунные символы начали медленно светиться, как звёзды в холодной ночи, распространяя вокруг себя свет, который был не тёплым, но успокаивающим, создавая ощущение неизбежности происходящего.
Дариус, в свою очередь, призвал к себе арфу — инструмент, который с детства был ему близок и понятен, но теперь её звуки несли в себе нечто большее, чем просто музыку. Он погрузился в воспоминания о тепле и любви, которые всегда жили в его сердце. Он вспомнил о людях, которые значили для него всё, о чувствах, которые наполняли его душу в моменты радости и печали. Это тепло и любовь стали его силой, его магией. Он начал играть на арфе, медленно перебирая струны, и каждый звук отзывался в стенах зала мягким, но мощным резонансом.
Музыка арфы переплелась с голосом Элинор, создавая гармонию, которая была больше, чем сумма её частей. Их магии слились, как свет и тень, как холод и тепло, как рассвет и закат, образуя единое магическое существо. В этом союзе они чувствовали друг друга на уровне души, их сердца бились в унисон, их мысли были едины. Ветер, который до этого играл с их волосами и одеждой, начал медленно затихать, словно тоже прислушиваясь к этой мелодии. Он больше не был силой, разрушающей или создающей — он стал лишь мягким сопровождением, едва ощутимым дыханием зала.
Свет и тень в зале начали играть, как танцующие духи. Они переливались, создавая фантастические узоры на стенах и потолке. Тени, казалось, оживали, становясь плотнее, а свет становился ярче, отражая каждую эмоцию и каждое заклинание, произнесенное Элинор. Звук арфы проникал в самую суть зала, вибрируя в воздухе, заставляя руны на свитке светиться всё ярче. В какой-то момент казалось, что время снова потеряло свои границы. Оно то замедлялось, то ускорялось, то бежало вспять, показывая картины прошлого, где древние маги творили свои заклинания, где Эрин Луценис создавал библиотеку и запечатывал этот зал от глаз мира.
Картины истории мелькали в их воображении, как слайды, показывающие древние события. Они видели, как маги древности открывали тайны вселенной, как они боролись с тьмой и светом, как создавались великие артефакты. Они видели, как тьма пыталась поглотить этот мир, но всегда находились те, кто противостоял ей, кто был готов отдать всё, чтобы свет продолжал существовать. Эта череда образов показывала, что мир всегда был полон борьбы, но также и надежды.
На пике их ритуала, когда музыка и заклинания достигли своего апогея, из центра круга начал появляться свет — не яркий, а мягкий и успокаивающий. Этот свет стал материальным воплощением духов-хранителей зала. Они появились как прозрачные фигуры, окруженные дымкой света, их образы были едва различимы, но они излучали могущество и древнюю мудрость. Духи скользнули по залу, проходя сквозь стены и пол, их движения были плавными, как течением воды, но их присутствие ощущалось в каждой частице воздуха.
Дариус и Элинор, продолжая своё магическое соединение, почувствовали, как духи-хранители настроились на их энергетику, усиливая её, направляя потоки магии в нужное русло. Духи прошли мимо них, коснувшись их аур, усиливая их восприятие, помогая им ощутить каждую малейшую деталь зала. Стены, которые казались обычными каменными плитами, вдруг начали проявлять тайные символы, едва различимые в обычном свете, но теперь ярко светящиеся в присутствии духов.
Один из духов остановился перед древней стеной, коснувшись её едва заметным движением. Камень, который до этого казался цельным, сдвинулся, открывая нишу, скрытую от глаз. Внутри этой ниши лежали свитки, покрытые слоем пыли, но их магическая аура была ощутимой. Другой дух указал на угол зала, где древняя мебель, казалось, являлась просто частью интерьера, но теперь она начала излучать слабое свечение, намекая на скрытые механизмы и тайники.
В тишине, наполненной едва уловимым шелестом древних свитков и эхом забытых голосов, Дариус и Элинор, стоя внутри начертанного магического круга, готовились к следующему шагу. Их сердца, наполненные противоположными энергиями, били в унисон, готовые к тому, чтобы объединить свою силу, создать нечто большее, чем каждый из них по отдельности.
Дариус, с его природной теплотой и глубокой эмоциональностью, почувствовал, как внутри него загорается пламя, символизирующее любовь и привязанность ко всему живому. Это пламя было не просто жаром, оно было светом, который мог согреть даже самые холодные сердца. Он закрыл глаза и сосредоточился на этом чувстве, выстраивая внутри себя мосты, соединяющие его душу с миром. Воспоминания о людях, которых он любил, о моментах радости и печали, наполнили его разум, усиливая огонь в его сердце. Этот огонь был его силой, его магией, и он позволил ему разгореться, заполнив всю его сущность.
Рядом с ним Элинор, облаченная в свою изумрудную мантию, была воплощением холодной, безупречной логики. Её сознание было ясным, словно лёд, который не знает сомнений или эмоций. Она сосредоточилась на этом холоде, позволив ему проникнуть в каждую клетку своего тела. Её разум был подобен кристаллу, прозрачному и безупречно чистому, в котором не было места для тьмы или неопределенности. Этот холод не был враждебным, напротив, он был необходим, чтобы видеть мир таким, какой он есть, без искажений и иллюзий. Её магия была точной и неумолимой, как ледяные клинки, которые рассекали тьму.
Они взялись за руки, и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, произошло нечто невероятное. Тепло и холод, эмоция и логика, любовь и ясность — всё это слилось в единый поток энергии, который пробежал по их телам, как волна, стремительно набирающая силу. Ветер, до этого мягко играющий в зале, внезапно усилился, словно почувствовав изменение в их аурах. Он закружил вокруг них, поднимая с пола мелкие частицы магической пыли, которые, как светящиеся искры, начали кружиться в воздухе.
Энергия, исходящая от них, начала формировать светящийся вихрь, который поднялся над кругом. Этот вихрь был не просто светом — в нём переливались все оттенки, от тёплого золотистого до холодного серебристого, отражая как энергию Дариуса, так и Элинор. Свет и тень начали играть вокруг них в каком-то невероятном танце, создавая иллюзию движения времени. Тени вытягивались, словно пытались проникнуть в саму суть этого света, а свет, напротив, пробивался сквозь тьму, создавая причудливые узоры на стенах зала.
Ветер усиливался, словно чувствуя напряжение магии, и их волосы и одежды развевались, подчёркивая их связь с окружающим пространством. В этот момент они не были просто двумя магами — они стали частью чего-то большего, словно сами стали олицетворением природных стихий. В их воображении вспыхивали яркие картины, как будто магия пробуждала в них древние воспоминания. Они видели сцены из прошлого, где Эрин Луценис вершил свою магию, создавая защитные чары для этого зала. Эти образы, как ленты времени, мелькали перед их внутренним взором, усиливая их связь с историей.
Они чувствовали, как время начинает искажаться под действием их объединённой магии. Оно то замедлялось, как будто каждое мгновение растягивалось в бесконечность, то ускорялось, словно пытаясь догнать ушедшие века. В эти моменты казалось, что они могут ощутить саму суть времени, его течение и его остановку. В какой-то момент время словно повернуло вспять, и они увидели, как древние маги чертят руны на стенах, как создаются защитные заклинания, как тёмные и светлые силы борются за власть над этим залом.
В их руках поток энергии, который они направляли, становился всё сильнее, и наконец, он начал формировать сферу над их головами. Эта сфера была не просто светящейся оболочкой — она была олицетворением их объединённой силы, их магической сущности. Она пульсировала, словно живая, отражая каждый удар их сердец, каждый поток их мысли. В этой сфере они чувствовали, как их магия усиливается, как их ауры переплетаются, создавая единый магический резонанс.
Этот резонанс не был простым. Он проникал вглубь магической защиты зала, словно ища путь, сквозь века магических барьеров. Сфера, пульсируя, усиливала этот резонанс, распространяя его по всей комнате, словно пробуя каждую точку пространства, каждую линию защиты. Они чувствовали, как барьеры, поставленные древними магами, начинают отступать перед их силой, позволяя им проникать всё глубже и глубже в тайны зала.
Их соединённая магия достигла апогея, и в тот момент, когда сфера засияла особенно ярко, они ощутили, как древняя энергия зала поддалась их воле. Защитные чары начали слабеть, и они поняли, что находятся на пороге открытия. В этот момент они ощутили глубокое удовлетворение и единение, словно весь мир сосредоточился в этом миге, в этом зале, в их руках.
Когда сфера их объединенной магии достигла максимальной яркости, Дариус и Элинор начали произносить древнее заклинание, которому их обучили старейшие маги Луминора. Их голоса, низкий и теплый у Дариуса и холодный, как зимний ветер, у Элинор, сплелись в единый гармоничный аккорд, наполняя пространство вокруг них магическим резонансом. Каждое слово заклинания было пропитано их сущностью: любовь, исходящая из сердца Дариуса, и кристально чистая логика, наполняющая разум Элинор. Эти противоположности не противоречили друг другу, они гармонично переплетались, создавая магическую симфонию.
Ветер в зале, словно подчиняясь их словам, начал усиливаться, закручиваясь вокруг них в вихре, который становился всё плотнее. Свет и тень, до этого игравшие в хаотичном танце, начали успокаиваться, подчиняясь их магии. Ветви света, пронзающие зал, и тени, скрывающие его углы, словно окаменели, как будто время само подчинялось их воле.
Как только последние слова заклинания сорвались с их уст, что-то изменилось. Воздух вокруг них стал густым, насыщенным старинной магией, которая витала в зале, словно пробуждая древние силы, дремавшие веками. Ветер резко стих, но ощущение движения всё равно оставалось, как если бы пространство вокруг них начало скручиваться и сгущаться.
Сфера над их головами вдруг засияла ослепительным светом, и в тот же миг зал вокруг них начал меняться. Каменные стены, которые не видели света в течение столетий, начали оживать. Трещины, некогда разбросанные по поверхности, исчезли, уступая место гладким и блестящим камням, словно только что вырезанным и отшлифованным. Пол под их ногами, поначалу покрытый вековой пылью, вдруг стал гладким и блестящим, как будто недавно вымытым.
Призрачные образы прошлого начали проявляться вокруг них, сначала едва заметные, но с каждой секундой всё более реальными. Вокруг них стали появляться фигуры магов, в облачениях времён Эрина Луцениса, сосредоточенно работающих за длинными столами, осматривающих свитки, делящихся знаниями. Их силуэты, мягко подсвеченные призрачным светом, будто ожили, возродив прошлое перед глазами Дариуса и Элинор. В воздухе витал запах старых трав, магических компонентов и свежего пергамента, словно зал вновь вернулся к тем временам, когда магия бурлила здесь в каждом углу.
В их воображении пробежали яркие образы: как зал наполнялся жизнью и энергией, как маги обсуждали важные вопросы, как Эрин Луценис проводил свои величайшие эксперименты. Эти картины историй были настолько яркими и живыми, что казалось, будто они сами стали частью этого времени. Они видели, как время снова начало искажаться, то замедляясь, позволяя рассмотреть каждую деталь, то ускоряясь, словно стремясь догнать прошедшие века. Иногда казалось, что время отматывается назад, показывая им, как зал строился, как в его стенах заключалась магия.
Магические энергии прошлого, открытые их заклинанием, начали пронизывать всё вокруг, словно раскрывая перед ними скрытые слои реальности. Свет, исходящий от их сферы, становился всё более интенсивным, проникая в каждый уголок зала. И вот, в этом свете начали проявляться скрытые свитки и артефакты, спрятанные магами прошлого. Каждый из них пульсировал магической энергией, резонируя с объединенной магией Дариуса и Элинор.
Они чувствовали, как их магии переплетаются, усиливая друг друга, и как этот объединённый поток пронизывает зал, соединяясь с древними чарами. Всё это время их руки оставались соединёнными, и они ощущали, как их души сливаются в единое целое, как их магическая сущность становится одной. Их сердца били в унисон, и они понимали, что в этот момент они действительно стали одним существом, воплощением магии и гармонии.
Эта гармония дала им силу проникнуть глубже в магическую защиту зала. Они ощущали, как их резонанс открывает доступ к скрытым энергетическим слоям пространства, позволяя увидеть зал таким, каким он был во времена Эрина. Каждый слой, открытый ими, был пропитан магией и историей, и они чувствовали, как древние силы начинают пробуждаться, принимая их в своё магическое лоно.
Мир вокруг них словно остановился, замер, давая им время и пространство для проникновения в тайны прошлого. Они видели, как их магия открывает перед ними двери, ведущие к новым знаниям, к древним свиткам, которые могли изменить ход истории. И в этот момент они поняли, что готовы к следующему шагу, что их магия и гармония позволили им достичь той глубины, о которой они даже не мечтали.
Элинор медленно подняла руку, в которой появился образ камня Истины. Его поверхность, матово-голубая в спокойном состоянии, теперь мерцала, как бескрайнее зимнее небо, освещенное холодным светом луны. В этот момент она ощутила, как её магическая сила сосредотачивается в камне, наполняя его абсолютной логикой, кристальной ясностью и неизбежностью истины. Элинор чувствовала, как холод пронизывает её разум, придавая ей ясность мысли и абсолютный контроль над каждой частицей магии, текущей через её тело.
Дариус, стоя рядом, мягко коснулся её плеча. Его прикосновение было тёплым, как солнечный свет в весенний день. Он закрыл глаза и призвал из глубин своего сердца любовь, которую испытывал к Элинор, к их общему делу, и ко всему живому. Эта любовь, пылавшая в его груди, была мощным источником энергии, согревающим их и дающим силу для разрушения магических замков.
Элинор начала произносить заклинание, слова которого были почти неслышными, но каждый звук, казалось, резонировал в воздухе, как колокольный звон в тихую ночь. Образ камня засиял ярче, и в этот момент древние магические замки, защищающие свитки, начали вибрировать. Они были построены из самой сути древних заклинаний, наложенных великими магами прошлого, и их сила была почти неприступной. Однако Элинор, с её холодной, бесстрастной логикой и абсолютной уверенностью, смогла проникнуть в самую суть этих заклинаний, видя их слабые места и тонкие ниточки, связывающие их воедино.
Дариус, чувствуя, как магия Элинор начинает вступать в противоборство с замками, направил свою магическую энергию, наполнив её теплом и заботой, чтобы стабилизировать процесс. Его энергия окутала заклинания Элинор мягким сиянием, смягчая резкие грани её логики, создавая баланс между холодом и теплом, между разумом и сердцем. Этот баланс был необходим, чтобы не разрушить саму суть магических барьеров, но ослабить их настолько, чтобы они потеряли свою неприступность.
Ветер в зале, который до этого лишь слегка колыхал плащи магов, теперь начал усиливаться. Он зашелестел, словно древние свитки, вспоминая былые времена, и с каждым порывом он, казалось, подгонял время, заставляя его бежать быстрее, а затем вдруг замедляться, почти останавливаясь. Свет и тень снова начали свой странный танец, тени вытягивались и кружились вокруг светящихся сфер, создавая завораживающий контраст между тьмой и светом.
В их воображении мелькали образы древних времён, когда зал был центром магической науки и силы. Они видели, как великие маги Эры Луцениса накладывали защитные заклинания, чтобы спрятать свитки от посторонних глаз, видели, как Эрин сам чертил сложные руны на пергаменте, пряча знания в тайниках времени. Эти образы, словно живые картины, мелькали перед их внутренним взором, помогая им проникнуть в суть защитных барьеров.
Элинор чувствовала, как её холодная магия разрушает первые слои замков, вскрывая их тайны. Но эти барьеры не сдавались без боя, они отражали её силу, пытаясь оттолкнуть её вмешательство. Тогда Дариус усилил поток своей энергии, его тепло и любовь проникали в самые труднодоступные уголки заклинаний, делая их менее агрессивными, открывая слабые места, которые Элинор могла использовать для окончательного разрушения барьеров.
С каждым мгновением их магии становилось всё больше, и вот, наконец, один из древних замков не выдержал, его магия начала рассеиваться, словно дым на ветру. За ним последовали и другие, один за другим они уступали их слаженным усилиям, и каждый из них раскрывал спрятанные за ним свитки.
Магическая сфера, окружавшая их, начала постепенно угасать, её свет становился всё мягче, словно осеннее солнце, которое медленно скрывается за горизонтом. В этот момент время снова начало возвращаться к своему обычному течению, и свет и тени вернулись на свои места, оставив зал в полумраке.
Когда последний замок пал, они увидели свитки, спрятанные в нишах на стенах. Каждый из них пульсировал магической энергией, резонируя с энергиями, которые Дариус и Элинор вложили в этот ритуал. Они почувствовали, как древняя магия зала признала их достойными этих знаний, и в этот момент они поняли, что стали частью чего-то гораздо большего, чем просто поиск свитков.
Они стояли посреди зала, окружённые свитками, пропитанными древней мудростью, и понимали, что теперь их задача — раскрыть эти знания, понять их и использовать для блага всех живущих. Их сердца били в унисон, а магия, которую они разделяли, продолжала связывать их вместе, создавая нерушимую связь между ними и древними силами, которые оберегали эти знания.