Однажды я чуть не подралась из-за Борхеса. Милый и внезапный женский «батл». Дело было в Париже, соперницей выступила маленькая аргентинка, у которой когда-то эмигрировали родители. Бежали из-за диктатуры в их стране. Так же уехал когда-то другой великий аргентинский писатель, Кортасар. И тоже в Париж.
А Борхес остался в своей библиотеке, в своей Аргентине, где писал новеллы, строил лабиринты из слов.
Девушка тогда кричала, что «не уважает Борхеса», а я ей пыталась что-то крикнуть в ответ про мудрость, про искусство, которое покоряет мир, не взирая на политику, но исходя из того, на каких тонах велся наш спор, было понятно: «не взирать» невозможно.
Рукопожатие Пиночета
Наверное, особенно парадоксальна в данном случае такая иллюстрация: слепому Борхесу не дали Нобелевскую премию по литературе в 1976 году, хотя было уже решено, что именно Борхес – главный претендент. Номинировали его неоднократно, и за литературу, а не за «мир», но как раз в этот момент имя будущего лауреата было всем ясно. Но тут вдруг Борхеса зовут в Чили и вручают степень доктора Католического университета Сантьяго-де-Чили. А в Чили Пиночет. И, пользуясь случаем, он награждает всемирно известного писателя Орденом Бернардо О’Хиггинса. И даже удостоил рукопожатия.
Нобелевский комитет как-то незаметно сделал шаг назад. Литературное наследие не изменилось. Изменилась политическая установка. Диктатор, убийца, жмет руку, а слепой старец (77 лет, между прочим), почему-то не успевает убежать, находясь в чужой стране.
К тому же как-то Борхес писал, что предпочитает «обнаженный меч потаенному динамиту». А кто у нас Нобель? Правильно, изобретатель динамита. Премию дали Солу Беллоу.
Книгочей Борхес вообще был заворожен клинком. В его причудливой системе координат удивительно сочетались клинок, библиотека, лабиринт и время. А еще зеркало и маска. Самым честным в этом ряду выглядит клинок. Он указывает прямой путь, который не всегда доступен, но выглядит очень привлекательным для парня, выращенного в интеллигентной семье. У отца, который тоже ослеп в среднем возрасте.
Но Пиночет для Борхеса не был человеком с клинком. Сперва он просто о нем ничего особенного не знал, потом удивлялся – надо же, казалось бы, такой начитанный чилийский военный…
Портрет Эвиты Перон
Нельзя даже сказать, что он врал, оправдываясь неведением: он мало знал об обстановке «за бортом» после того, как пришла слепота. Он помнил сюжеты мировой литературы, помнил мифы, сам создавал мифы и строил лабиринты. Когда-то в Аргентине правил Перон со своей Эвитой, и Перон ненавидел Борхеса, поскольку какой-то библиотекарь Хорхе назвал его мошенником, который дорвался до власти под руку с женщиной с плохой репутацией. Перон поиздевался, пытаясь высмеять оскорбителя по полной программе: он дал Борхесу должность инспектора по торговле птицей и кроликами на рынках Буэнос-Айреса. К счастью, такие мелочи не мешают писать стихи и прозу. Вскоре Борхес возглавил что-то вроде Союза писателей Аргентины и продержался в этом качестве три года. Пока не умерла прекрасная Эвита, чей портрет в официальном зале Борхес отказался выставлять.
Я рассказываю об этом потому, что упрекать его в трусости невозможно. И даже самые кровавые новеллы Борхеса - не хвала Убийце. Это хвала Клинку. Убийца - это никто, «которому нечего делать на этой земле, потому что он убил человека», - пишет Борхес. Но клинок принесет ясность и окончательность - запутавшемуся в нескончаемых коридорах, уставшему искать лицо в бесчисленных зеркалах, убившему свои глаза во имя книги. Клинок - это тот прямой путь, который недоступен почти никому в лабиринте
- Читательских типов столько же, сколько вообще на свете читателей. Точно так же я верю, что каждая страница поэзии или прозы неповторима, - сказал Борхес в одном интервью. Борхес часто самоудаляется из своей прозы настолько, что кажется, что он управляет дроном у подножия Вавилонской башни. Где каждый не понимает каждого, а писатель только фиксирует происходящее, которое сверху выглядит так же непонятно, как современный QR-код.
«Кто добыча?»
К прозе Борхеса привело трагическое событие, которое потом он сделал основой для рассказа «Юг». Однажды, в 1938 году, он упал в библиотеке, сильно был травмирован. Добавился еще и сепсис, и несколько дней он провел в лихорадке, прощаясь с жизнью. Потом ему казалось, что он не сможет писать стихи. И он почти перестал писать стихи. Герой его рассказа умирает, приехав на тот самый «Юг», отправившись на схватку. На земле своих предков. Чувствуя себя живым после книг и лихорадки.
Он так часто об этом мечтал, Борхес, но всегда понимал невозможность своей схватки. Он всегда внутренним зрением видел развилки сюжета, где враг может оказаться другом, где в «Саду расходящихся тропок» убийца окажется жертвой. Как писала Марина Цветаева, которая была старше Борхеса на семь лет, «кто был охотник, кто добыча? Все дьявольски наоборот».
Это «наоборот» всегда было в творчестве Борхеса.
Романов он не создал. «Писать большие книги – изнурительная, бессмысленная прихоть… Гораздо лучше притвориться, что эти книги уже существуют и написать к ним послесловие или комментарий», - так он объяснял свою склонность к короткой форме. Но есть еще одно.
Путаясь среди лабиринтов, масок и зеркал всегда проваливаешься в реальность. В правду. Есть такой рассказ о мести за отца - «Эмма Цунц». Желающий прочтет, но для меня сейчас важны последние слова – «Настоящей была дрожь в голосе Эммы Цунц, настоящей ее непорочность, настоящей ненависть. Настоящим было и насилие, которому она подверглась. Не отвечали действительности лишь обстоятельства, время и одно или два имени собственных».
И так ведь всегда? И еще всегда бывает настоящее.
5 фактов из жизни классика
1. Родился 24 августа 1899 года, в Буэнос-Айресе. Полное имя - Хорхе Франсиско Исидоро Луис Борхес Асеведо. Отец страдал глазной болезнью и рано ослеп. В семье говорили на испанском и английском. В шесть лет мальчик начал писать, в десять – переводить.
2. Во время Первой мировой войны семья оказалась в Швейцарии ради операции для отца. Так Борхес закончил образование в Женеве и выучил французский. Дальше семья перебралась в Испанию, где Хорхе увлекся футуризмом и сочувствовал «красным».
3. Первый прозаический сборник Борхеса «История вечности» издали в 1936 году. Его купили 37 человек, над чем жестко шутила мать писателя. Интересно, что в 1921 году за 300 песо, выданные отцом уже издавался поэтический сборник. 27 экземпляров и другие шутки матери («Хорхе, ты становишься знаменитым»).
4. Большого количества женщин рядом с ним не замечено, но была женщина, не одобренная мамой. Она-то и вдохновила его на рассказ «Алеф». Эстелла Канто. Но до смерти матери никто рядом с Борхесом долго находиться не мог.
Мария Кодама, с которой Борхес познакомился во время турне по США, через 11 лет работы на него вышла замуж за писателя за два месяца до его смерти.
5. Он ослеп полностью в 50-е, а потом диктовал свои рассказы, стихи и эссе. Редактировать уже не мог. Умер в Женеве, где провел счастливые годы, 14 июня 1986 года, от эмфиземы легких. Похоронили его тоже в Швейцарии, неподалеку от проповедника Кальвина. Надгробие украшено фигурами средневековья – воинами и скандинавской лодкой. Потом власти хотели перевезти тело в Аргентину, но этого не допустила вдова, бывшая личная помощница. Та самая Мария Кодама.
Автор: Валентина ЛЬВОВА