Олимпийский чемпион-1976, 4-кратный чемпион мира, 3-кратный чемпион Европы, 4-кратный чемпион СССР. Все это про борца вольного стиля Владимира Юмина.
Рос без отца и матери, жил с бабушкой в Челябинской области, а по сути - воспитывался улицей, беспризорничал, воровал. Был отправлен в спецучреждение для трудновоcпитуемых в Каспийск, Дагестан. Там увлекся вольной борьбой, а с криминалом покончил раз и навсегда. Выступал в двух категориях - до 57 и до 62 килограммов. Русский этнически, но 100-процентный дагестанский борец. В Дагестане его очень любили - за яркую, бескомпромиссную борьбу, большой арсенал приемов, добрый характер, простоту.
К сожалению, Владимира Сергеевича уже нет с нами - в 2016 году он скончался у себя дома - от инфаркта, ему было 64. Впрочем, его точный возраст не знал даже он сам. Потому что родился в тюрьме.
В августе 2013-го вышел отличный материал о Юмине в газете "Черновик". В этом же году множество историй о славном борце "Ушатайке" рассказал легендарный Юрий Шахмурадов, восемь лет возглавлявший сборную СССР (1972 - 1980) и плотно работавший с Юминым. Здесь - несколько из них.
"Я удивлюсь от этих женщин болгарских. Они ридикюль, где деньги лежат, в хозяйственную сумку сверху кладут!"
"Решили взять его на турнир [за границу] - раз он такой хороший. А у него [права] выезда-то нет! Он сидел в детской колонии на перевоспитании. Там, где он жил раньше, его отправили на перевоспитание - в Дагестан на семь лет. Он на заводе слесарем, токарем... что-то пытался изображать. Когда узнал, что выезд ему запрещен, я пришел к Шахрудину Шамхалову, великолепный был человек - он нас до конца дней своих курировал. Говорю: "Талантливый парень. Давайте его за границей посмотрим - как он там будет бороться. Можете сказать Комитету государственной безопасности? Я буду с ним жить, следить, чтобы он ничего не натворил" Он отвечает: "Хорошо". И мы поехали с ним [Юминым] в Варну, Золотые Пески, Болгария.
Там я увидел его схватки. Другие схватки не замечал, потому что знал, что по мастерству он выше - уже тогда. Там он боролся с иранцем - Худебанде фамилия. Я всех тогда знал - боролся же на чемпионатах мира, Европы. А он никого не знал. И так с ним боролся... да, проиграл, но незначительно проиграл. Я понял: это будет большой мастер!
Мы прилетели в Болгарию "Аэрофлотом" - и "Аэрофлотом" должны были вернуться. Из Варны переехали в Софию, жили там в какой-то дорогой гостинице, Юмин - со мной в одном номере. Сидим вечером, говорю: "Володя, вот ты же первый раз за границей. Что тебе в глаза бросилось?" "Юрий Ованесович, - говорит. - Я удивлюсь от этих женщин болгарских. Они ридикюль, где деньги лежат, в хозяйственную сумку сверху кладут!" Я: "Ну и что?" "Да вы что?! - говорит. - В Махачкале - цап-царап и нету!" Но что у него было в детстве - он это выметал в полном смысле этого слова".
"В Турции весь зал начал в него монетами бросать, такой рев стоял..."
"Володя боролся с турком в Турции на чемпионате Европы. И его невзлюбили там - за то, что он у турка выиграл. И когда выходил [с ковра], он так сделал (показывает так называемый жест по локоть). Полетело все! Подушки, монеты! Монеты, знаешь, как больно бьют? Весь зал в него начал бросать. Я ему говорю: "Выйди, извинись!" Он вышел - мол, извините - и еще хуже стало. Шум, гам. Я не прав был. Его там просто возненавидели, не простили. Когда награждали - такой рев стоял... Потом говорю ему: "Ты что показал?!" "Да я показал, какой я сильный!" Аферист! (улыбается)"
"Я все видел. Но чтобы боролись ТАК, как Юмин в Монреале, не видел никогда"
"Приехали на Олимпийские игры [в Монреаль]. Юмин - фаворит сумасшедший. Первая его встреча - с монголом. Выигрывает, ничего не предвещает [поражения]... Бабах! Чисто проигрывает... Представляете, чисто проигрывает... Приходит, крушит все. Бесцеремонно. Мы, тренеры, сидим - три-четыре человека. Он подходит, за плечо меня берет, поворачивает к себе. "Что, Володь?" "Я могу еще чемпионом стать?" "Конечно, можешь. Этот монгол должен кому-нибудь проиграть - или японцу, или кому-то еще, более сильному. А тебе надо у всех остальных выиграть". Он подошел к двери - и ка-а-ак дал по ней! И насквозь. Смотрю - у него на руке кровь.
Я все видел. Но чтобы ТАК боролись - я никогда не видел... Чистая победа, чистая победа, чистая победа. Вышел с Дуковым бороться - и накрутил там столько... Стал олимпийским чемпионом. Проиграв встречу... да это вообще невозможно! Хотя я был уверен, что монгол еще проиграет. И что Юмин у других выиграет, я тоже даже не сомневался. Самыми сложными там были Араи, Дуков.
Он творил чудеса на ковре. Для меня он [Юмин] был непредсказуем. Если были техничные борцы - мы знали, чем это кончится. А его нельзя было запланировать. Вот кошку бросай куда хочешь - она на лапы приземляется. И он был такой. Он сам не понимал, что делает. Его каким-то навыкам научили, каким-то техническим действиям. Но он не мог это объяснить - как это сделал во время соревновательной схватки. Мне кажется, он делал эти приемы на уровне интуитивного состояния мозга. Их нельзя воспроизвести. Отдельный фрагмент можно. Но в соревнованиях - нет. Он из таких положений выходил... Белоглазовы - просто сумасшедшие борцы, у них все настолько отработано, до такого автоматизма... знают все тонкости борьбы - как вывести, как бросить... А этот, такое ощущение, выходил [на ковер с настроем]: как получится. Не всегда получается, а у него получалось. Поэтому он завоевал такую любовь дагестанских болельщиков. Ни один дагестанский борец не пользовался такой любовью, как он".
"Открыл дверь грязной машины - увидел асфальт. Спросил, чья машина. А это Юмина..."
"Однажды прихожу в школу Али Алиева [в 90-е годы, когда Юмин уже тренировал]. Смотрю - во дворе машины стоят, одна краше другой. Штук, наверное, восемь-девять. А одна машина стоит неровно, наискосок. Такая грязная машина... и дверь открыта. Открываю дверь - асфальт вижу! Спрашиваю: это чья машина? А это Владимира Юмина машина! Мне так обидно стало. Человек - четырехкратный чемпион мира, олимпийский чемпион. Один борец выиграл Олимпийские игры - и ему восемь машин подарили! Восемь машин! И иномарки были, и "Волги" были. Меньше "Волги" не было. [Сайгиду] Муртазалиеву. [Он стал раздаривать машины] "Волгу" - тебе, другу своему! Эту - тебе! А у Юмина машина "Жигули".
Другой сказал бы: давайте машину ему купим, такой великий парень... Я этого не знал, честно говоря. И такая обида у меня была. Спрашиваю: "Он здесь?" "Да, он сейчас на тренировке". Зашел. "Как дела?" "Да все нормально". Не жаловался. Не сказать, что он был алкоголиком. Он не был таким. Выпить мог, любил. Но это не значит, что он все время пил. Он знал, что он - личность. Чтобы какие-то дела грязные, занять деньги и не отдать - нет. Вел себя как положено".
Илья Андреев