Так уж я устроена – кормлю всякую живность, что заходит или залетает в мой деревенский двор. Муж ругается – вот, говорит, ресторан для котов и кошек устроила, а сам нет-нет, да и бросит зерна воробьям да сорокам. Снегири сейчас у нас не появляются. А иные птички бывают только летом. Да и то мало – скворцы занимают свои домики на яблонях, соловьи радуют своими трелями. А ласточек не стало. Грустно.
Скворцы – это особая статья. У нас их вывелось уже несколько поколений. И все они – уверена! – понимают человеческий язык. Раз заняли скворечник, а к нему стал пробираться наш черный кот Самсон, да сорвался, упал вниз, при этом задел лапой птичий домик. Его надо было чинить. Муж подошел и попросил скворушек отлететь подальше – дескать, скворечник сниму да чинить буду. Отлетели. Он расположился для починки возле бани. Сидит, работает, постукивает где надо молоточком. А они, два скворца, пара, рядом на яблоневой ветке нижней сидят, смотрят. Да не просто наблюдают, а вроде как переживают. А муж дело делает, да приговаривает – вот, мол, сейчас тут плашечку приколочу, чтоб дырки не было, и все, и готово, и можете снова тут жить-поживать. Как они сразу возрадовались, взлетели, снова на ветку сели, поскакали по ней - словом, восторг! И ведь за каждым движением следили! И как только муж водрузил скворечник на место, тут же его и заняли. А мы еще набросали им под яблоню кусочки ветоши да пакли, чтоб далеко им за строительным материалом не летать, так они сразу же гнездо свое и обустроили.
А еще сова к нам иногда залетала. Дом наш – посреди деревни, а живет эта птица во дворе самой крайней избы, у бабушки Варвары. Не знаю, зачем к нам-то залетала – то ли за кормом, то ли просто познакомиться. Но только мы были этому рады.
И орел прилетал. Прямо на скворечник сел, крылья расправил, аж страшно стало за скворцов. Но – обошлось.
Тепло от всей этой живности, радостно, свет какой-то идет особенный. Который и во тьме светит, как выразился классик. Красоты во всем этом много. И осознание жизни особенное. Но удивительного-то ничего нет – все происходит так, как и везде на земле. Это я так думала. И – ошибалась.
Он появился внезапно – черный-пречерный ворон. Сел на забор, отделяющий наш двор от деревенской улицы, и сидел там мрачным изваянием. Я увидела его случайно, в кухонное окно, и удивилась – вороны к нам как-то не залетали. Сороки – обычное дело, по десять-двенадцать штук сразу, они умудрялись даже котов от миски с едой прогонять, чтоб самим пиршествовать, и это было очень смешно – сорока клевала кота за хвост, он оборачивался, чтобы защитить свою честь и достоинство, а другие сороки в это время расправлялись с его обедом.
Ворон не опускался до хитростей с котом. Он вообще не спускался вниз, словно пища для него была вовсе не главной целью появления в моем дворе. И вскоре я в этом убедилась. Он стал смотреть в окно, прямо на меня. И при этом перебирал лапками – дескать, выходи. Я оделась и вышла.
- Наконец-то! Ты заставила меня ждать.
Это сказал он, глядя прямо на меня. То есть – мне показалось, что сказал.
- Да нет, тебе не показалось. Я сказал. Почему вы, люди, так тупы и ограниченны? Я ска-зал! Вы считаете себя единственными обладателями этой функции – говорить? А напрасно.
- Да, собственно, мне все равно – сказал, не сказал… Господи, я схожу с ума…
- Не сходишь. И я тебе сейчас это докажу.
- Как докажешь?
- А я подарок тебе принес.
- Какой подарок?
- Кольцо. Золотое. Ты открой дверь на улицу. Там у вас стоит пенечек такой небольшой, широкий. На нем и лежит мой подарок. Ну давай, двигайся.
За все время нашего разговора не было произнесено ни единого слова. Тем не менее я открыла калитку, которая просто запиралась у нас на длинную палку, вставленную в железные скобы, и распахнула дверь… На пеньке лежало колечко. Прямо посредине. Как раз выглянуло солнце, которого не было несколько недель подряд, а тут вдруг… Кольцо засияло удивительным блеском. Оно просто испускало солнечные лучи, которые тянулись прямо ко мне.
- Ну что, поверила, что я с тобой разговариваю?
- Да…
- Бери колечко-то, не бойся. Я его специально для тебя раздобыл.
- Зачем?
- Чтоб ты порадовалась. И поверила в себя.
- Да я и так…
- Так, да не так! Прости, я неточно выразился. Ты должна поверить в свои возможности.
- Верю. И всегда верила. Я еще когда только начала писать свои повести и романы, то поняла, что у меня все получится. Что все будет издано. Мои книги прочтут…
- Да при чем тут твои книги! Нет, это, конечно, хорошо, что ты занимаешься творением…
- Творчеством!
- Творением словосочетаний. Характеров. Ну, и прочим. Но я – о других твоих возможностях… Которых ты еще не поняла… Не знаешь… Ох, как с тобой трудно говорить! На вас, людях, словно коконы надеты… Чтоб ничего вокруг не видеть и не слышать. Кроме того, что вам положено некими силами. Вот и ты пребываешь в этом коконе…
- Так почему же ты на мне остановился? Что, хочешь провести какой-то эксперимент? Как инопланетяне над землянами?
- Ой, ой, ой, сколько всякой ерунды затолкано в ваши коконы! Прямо свалка какая-то. Буду выдавать тебе информацию медленно, по капельке. Мы остановились на тебе потому, что твой кокон пробит, он медленно разрушается и со временем ты можешь погибнуть. Тебя могут убить новые знания, видения, ощущения и прочее.
- А почему разрушается? Я ничего не чувствую. А ты точно уверен, что вокруг меня есть какая-то оболочка?
- Ох, как трудно пока с тобой общаться! Конечно, уверен. Только это в твоем понимании оболочка. Термин стандартного мышления. И кокон – тоже. Но ты иногда прорываешься из этого стандарта… Твоя мысль… Иные пределы – это ведь не сказка.
- Но… Меня смущают твои пределы. Если ты такой продвинутый, то должен понимать, что космос, например, беспределен. И бесконечен.
- Первый класс. Уши вянут. Прекрати свою байду. Кстати, ты меня узнала?
- Но…
- Без но. Я тогда жизнь тебе спас. Ты бы просто свалилась в тот овраг…
- Какой… овраг?
- В Коломенском. В музее-усадьбе. Помнишь, ты начиталась всякой дури в ваших идиотских газетах и журналах и поехала в Коломенское. К волшебному камню. К оврагу этому, где люди якобы пропадают на пятьдесят лет…
О, я прекрасно помнила эти минуты. Стоя на краю оврага, я смотрела вниз, на тропу, которая вела к Москве-реке. Сверху ее то было видно, то нет – порой
всё закрывали кусты и деревья. Невдалеке была деревянная лестница, ведущая вниз. Но я почему-то к ней не спешила. И вдруг мне показалось, что земля передо мной качнулась. Этот толчок сопровождался громким карканьем. Я шагнула назад, обернулась – прямо на меня смотрел старый, умудренный жизнью ворон. Мне показалось, что он хочет схватить меня за полу плаща и оттащить подальше от оврага. В тот же миг земля, на которой я стояла несколько секунд назад, посыпалась вниз, в овраг. Ворон каркнул еще раз, я, подчиняясь его воле, сделала еще несколько шагов назад и с ужасом смотрела и слушала, как шумно земля осыпается вниз, в бездну.
- Я тебя узнала…
- Помнишь, как я с тобой поговорил? Слегка, чтобы ты действительно с катушек не съехала.
- Да. Про дуб сказал.
- Вот! А то бы ты мимо этого дуба просвистела! А ему – шестьсот лет.
- Но… мне тогда показалось, что мне это показалось…
- Ну да. Ну да. Но не будем зацикливаться на мелочах. Сейчас-то ты удостоверилась, что я, живой ворон, с тобой вот тут стою и разговариваю?
- Да.
- Мы изучили твои… словопрения. И остановились на мысли, что человек в своей жизни обязательно должен сделать шаг. Шаг с большой буквы, как вы любите выражаться. Который перевернет жизнь. Изменит мир. Ты ведь любишь говорить и писать о совершенствовании мира…
- Да.
- Так вот. Кольцо-то возьми, а то стоишь в отупении. В ступоре. Можешь надеть. Оно как раз тебе будет.
- Ага. Надену, и как в «Аленьком цветочке» окажусь на каком-нибудь острове… Нет уж. Ты связан с каким-то волшебством, да?
- Я связан с другим… как тебе получше объяснить… мировоззрением. Не хочешь надевать, просто возьми и сунь в карман. Только не теряй. А то мне – лишние хлопоты. Так вот, я – про Шаг. Ты должна его сделать. Просто обязана.
- Кому должна? Обязана кому?
- Ну, скажем так… Свету Земному.
- О, господи! А он кто, этот свет? Бог? Человек? Какая-то всемогущая, всемирная личность, которой все должны поклоняться?
- Нет. Это – Свет.
- Как? Вот этот вот… воздух, что ли?
- Воздух - это ткань. И ее оживляет Свет.
Я ощутила, что этот разговор словно затягивал меня в некую воронку, из которой будет очень сложно выбраться…
- Вообще не выбраться. Воронка. Это так и называется. Ты уже делаешь успехи.
- Но я могу пострадать. Полагаю, вы, сообщество каких-то там всемогущих воронов, выбрали меня для большого, важного дела. Как Воланд выбрал Маргариту, например. И готовы наделить меня некими качествами, которые обычному человеку несвойственны. Но ведь это уже буду не я!
- Ох, сколько шелухи в твоих мозгах! Вообще ваши мозги – обычные, я имею в виду – это большие мусорные ямы. Чего там только нет! Одних документов, определяющих, где, как и с кем вам жить, дуги!
- Какие дуги?
- Ну, километры по-вашему. А желания, желания-то у вас… Стыд! Бледные, немощные желания, ограниченные едой, развлечениями, наслаждениями. Стремлений вообще никаких. Вы деградировали до такой степени, из которой уже нет возврата. Я имею в виду общую массу людей. Человечество. Еще как-то держатся ваши ученые…
- Вот, вот! Их и надо вам брать… к себе. То есть – к вам.
- Берем, милая. Сама увидишь. На первом же крике.
- Это что еще за крик?
- Это собрание. Я прилетел к тебе для того, чтобы пригласить тебя на наш крик. Он очень важный.
- О судьбах мироздания будете глаголить?
- Да. А попасть ты туда должна вот как. Кольцо это наденешь – и вперед!
- Я что, полечу по воздуху?
- Нет. Ты как бы растворишься в пространстве и проявишься в других пределах…
- Погоди, ворон. Я так поняла, что произойдет мое разложение на микрочастицы, которые затем где-то соберутся в единое целое. Так?
- Приблизительно. Но человеческими словами иначе не объяснить.
- Так я что, вообще улечу с земли? То есть – перемещусь?
- Творения едины. Земля, воздух, вода – все одна материя, которая вечно преобразовывается и рождает то тебя, то меня, то звезду, то океан… Ты это все поймешь, не пугайся.
- Но… у меня будет другое обличье?
- Возможно. Но ты не будешь этого знать.
- Здравствуйте! Я же буду видеть свои руки, ноги…
- Ты будешь видеть все другим зрением.
- Но я смогу стать прежней? Когда захочу? Это не тюрьма какая-то космическая?
- Не тюрьма. Стать прежней сможешь, если захочешь.
- А вот если я кольцо-то надену, то далеко от этого забора окажусь? Ну вот на котором ты сидишь и мозги мне полощешь?
- Ох, как трудно с тобой говорить! Ты окажешься в другой ипостаси. Я же сказал. Может, и не усвистишь даже никуда далеко-то. Прямо здесь… преобразуешься. Это не будет иметь никакого значения.
- Я, как ты, вороной буду?
- Не знаю.
- А откуда у тебя это выражение – усвистишь? Это сленг не очень интеллигентных людей, так скажем.
- Во-первых, ты любишь это выражение. А во-вторых, я люблю свист. Хочешь, свистну?
- Ворон, и – свистит? А, я поняла. Мысленно, как ты со мной разговариваешь.
- А вот и нет. По-настоящему. И меня все услышат. Но предупреждаю – тут окажется еще один ворон. Свист у нас – сигнал бедствия.
- О, так у вас тоже бывают бедствия?
- Разумеется. Ведь мы еще даже не на гребне познания. Мы только-только тянемся туда.
- А другой ворон тоже умеет разговаривать? Ну вот как ты?
- Конечно. Это умеют все. И вся.
- Что значит – вся?
- А то и значит.
- Ты хочешь сказать, что вот этот забор, на котором ты сидишь, тоже умеет говорить?
- А почему нет?
- Да потому что он – за-бор! Понимаешь? Он сколочен из досок. А доски – это не дерево. У них нет корней, они не питаются влагой, не растут, не цветут. Словом, не живут!
- Эк ведь как ты высказалась! Не живут! Все живет. Все, что существует. В этом и в других мирах.
- В других мирах? А их что, так много?
- Их бесконечно много.
- А где они? Далеко от нас?
- Совсем необязательно. Они могут быть рядом. И даже внутри нас.
Я стала думать о том, что все в мире относительно, это Эйнштейн заметил правильно. Скажем, расстояние до Венеры кажется нам огромным, но… А вот тут-то все непросто. Можно рассуждать так. Расстояние это – столько-то парсек, но если Вселенной свойственно меняться, преобразовываться, сгибаться и разгибаться, словом, всячески выламываться, то эти парсеки окажутся уменьшенными в разы. Либо мы смотрим на эту Венеру сквозь призму другой реальности, такое тоже может быть, и она становится родной и близкой – кажется, только руку протяни, и дотронешься до плотных ее облаков, закрывающих твердь. Да и твердь ли?
- В общем-то ты начала ступать по правильному пути, я рад.
- А зачем? Зачем много реальностей? Что это дает?
- Таково мироустройство.
- И ты в этом все понимаешь?
- Нет, конечно. Не все. Я же говорил.
- И все-таки – зачем?
- Чтобы обнимать мир. Примерно так же, как ты обнимала своих детей. Когда они были маленькими.
Обнимать мир… Но ведь существует добро и зло. И не я первая подумала о том, что одно не существует без другого. То есть – одно не может существовать без другого.
- А почему ты думаешь, что не может?
Я уже не отвечала ворону. Я просто рассуждала. Про себя. А действительно – почему? А если может? Но разве это можно проверить, пока существует зло?
- Есть очень глубокое понятие… Очень глубокое… Это – процесс. Материалистический, философский, нравственный. И если он воцарится в мире… Ты меня понимаешь?
Я представила себе это самое созидание, каждая клеточка которого несет в себе положительный заряд. Все нацелено на плюс. На прибавление энергии. На преобразование ее в…
- Я в тебе не ошибся. Тебе будет интересно на крике.
- А почему крик? Крик о помощи?
- И о помощи тоже. Но прежде всего это – крик восторга. Важного открытия. Удачи. Эврика! Это – эврика! Но ты должна знать – туда не приходят с пустыми…
- Руками?
- Тьфу! С пустыми мозгами! Каждый несет свою песчинку в гору созидания. Свою ложку соли в океан созидания. Свою идею.
Свою идею в преобразование мира. Но разве мы, смертные, легко уязвимые люди, давно утерявшие свое здоровье, ущемившие свои души в бесконечных войнах, потрясениях, в борьбе за власть, богатство, высокий статус, способны что-то изменить в этом мире? Разве хватит у нас на это сил и разума? Силы-то, может, еще и найдутся. А вот разумение…
- Сейчас я окончательно понял, что способен довести тебя до нужного уровня мышления и понимания ближнего. Прежде всего меня. Каждый раз при общении со мной ты будешь наполняться знаниями и новыми ощущениями.
- И какими же именно?
- Ну, скажем, управления миром.
- Всевластия?
- Нет, не то, не то… Именно управления миром. Как я сказал.
- Но ведь это Бог управляет миром. Я в это верю. Я это знаю.
- Конечно. Но Бог-то для чего нас создал? По своему образу и подобию?
- Да, для чего?
- Для созидания же!
Словом, замкнутый круг.
Я уточнила, когда именно мне следует надеть кольцо, чтобы оказаться на крике. И в чем лучше туда явиться. Стоит ли мне надеть праздничный костюм, например. И туфли на каблуке. И сделать прическу.
- Это все не имеет никакого отношения к сути нашего собрания. Поступай как знаешь. Как тебе хочется. И ничего не бойся. Я за тебя в ответе. А я – очень сильный.
Мне показалось, что сейчас он скажет – человек! Но – увы, он сказал – ворон!
Сказал и исчез. Я не видела, чтобы он улетал. Просто взял и исчез.
(Продолжение следует.)
На снимке - картина Петра Солдатова.
Приходите ко мне и по другому адресу, в VK https://vk.com/club224151564Всё есть везде. "Звёзды", скандалы, мистика