Этот случай произошел со мной в самолете, летевшим из Каира в Москву. Моим соседом оказался внешне довольно приятный пожилой мужчина, чем-то напоминавший актера Тихонова в роли Штирлица. Впоследствии оказалось, что он не артист, а врач, а печаль в его глазах- следствие пережитого потрясения.
Наше знакомство и разговор завязался после того, как я достала журнал в надежде скоротать время в пути. Журнал оказался упичкан кроссвордами и астрологическими прогнозами, но для того, чтобы скоротать время, вполне годился. Мой сосед, дремавший в кресле, открыл глаза и бросил взгляд на гороскоп, который я в этот моменты читала:
- Извините, Вы, случайно, не астролог?
- Нет, просто просматриваю гороскоп для развлечения.
- Раньше я тоже считал подобные вещи чем-то несерьезным, но с недавних пор мое мнение внезапно изменилось.
Тогда я спросила, что стало этому причиной и услышала такую историю.
Федор Станиславович работал нейрохирургом в одной известной клинике. Однажды его пациенткой стала маленькая дочь работника посольства Египта. У ребенка обнаружилось несколько опухолей в голове, которые не поддавались лечению, требовалась операция на мозге, причем не одна. Однако случай был настолько тяжелый, что никаких гарантий не мог дать никто. Мой попутчик, как один из лучших хирургов, все же решил дать девочке шанс. Три операции немного улучшили ее состояние, но одна из опухолей продолжала расти и достигла критической отметки. Шансы на успех были около трех-пяти процентов из ста, поэтому стал тяжелый выбор. Девочка могла прожить максимум год-два или подвергнуться риску умереть на операционном столе моментально. Неделя или месяц максимум промедления делал операцию вообще невозможной.
Консилиум врачей не приходил к консенсусу, никто не хотел решаться на оперативное вмешательство, риск был запредельно высок. Федор Станиславович пообщался с ребенком и родителями, но вопрос оставался открытым. Семилетний ребенок просил доктора вмешаться, а мнения родителей разделились. День бежал за днем и пришло время решать. Когда доктор сказал, что тянуть больше нельзя, родители ушли в палату ребенка и сказали, что скоро дадут ответ. Вскоре они вернулись с малышкой и маленькая Амина сказала:
- Доктор, мы просим Вас об операции и верим, что Вы сможете мне помочь.
Операция длилась несколько часов. Когда она уже подходила к завершению, случилось непредвиденное. В операционной внезапно потух свет и, хотя буквально через мгновение включилось резервное освещение, операция пошла не по плану. Невозможно было точно сказать, скальпель ли хирурга дрогнул в момент происшествия или же сосуд лопнул сам, но трагедии избежать не удалось.
Федор Станиславович очень тяжело переживал несчастье, а почти каждую ночь ему снился один и тот же сон. Он вновь и вновь видел операцию, девочку, лежащую на операционном столе. В какой-то момент она открывала глаза и произносила: «Спаси..», - после чего тух свет и доктор просыпался с выражением ужаса на лице. Дошло до того, что он перестал высыпаться, ощущал признаки душевного расстройства, а вскоре вообще стал бояться оперировать. Голос Амины «Спаси…» начал звучать в голове доктора даже наяву.
Обращения к психологам, терапевтам, гипнотизерам не помогали, врач был в отчаянии. Однажды по совету пожилой санитарки из отделения он обратился к астрологу. Та порекомендовала резко сменить обстановку, к примеру, уйти в отпуск. Еще посоветовала не бежать от последствий совершенных поступков, сказала что-то типа того, что карма неизбежна, но на нее можно повлиять. Например, проведать могилку ребенка, попросить прощения, как бы тяжело это ни было.
Я решилась перебить Федора Станиславовича:
- Вы летали в Египет именно поэтому?
- Да, я связался с родителями и посетил кладбище, на котором похоронена Амина.
- Вам стало легче?
- Пока точно не знаю. Но вчера мне снова приснился сон. Все шло, как и в предыдущих, но свет потух и сразу зажегся, а я отчетливо увидел, что мой скальпель не коснулся кровеносного сосуда. А Амина в моем сне договорила фразу: «Спаси…бо за все…»