Первая часть рассказа доступна по ссылке: https://dzen.ru/a/ZsNQByv05TxITtPr
***
На удивление остальная часть практики прошла лучше. Мама Димана подбросила идею, которая в итоге помогла ребятам закрыть практику: найти активную бабулю, дать ей сборник русского фольклора и попросить начитать на диктофон. К пятнице злополучные триста единиц были записаны.
На выходные Евгений решил не ехать домой, а заняться расшифровкой. Парни уговорили остаться ночевать у них, хозяев съемной квартиры тот предупредил, что уже с пятницы его не будет, а вернется, скорее всего, в понедельник.
Вечером в пятницу было решено отметить окончание практики: приготовить мясо, выпить пива и посмотреть какое-нибудь кино на диске.
Серега занялся мясом, Димка пошел на часок к Анжеле, обещав на обратном пути принести пиво, а Женя, чтобы не мешала громкая музыка с кухни, уселся в маленькой спальне и по совместительству рабочей комнате со столом и компьютером. Ему хотелось побыстрее начать расшифровку, чтобы, наконец, закончить с практикой и отправиться на долгожданные каникулы.
Под записи диктофона, на которых он слышал себя, друзей и поговорки от жительницы Верхних Хом, он стал доставать тетрадь, ручку и методичку по оформлению практики. Запись с поговорками сменилась на запись, сделанную на Пролетарской. Женя услышал, как он говорит: «Готово, Евдокия Степановна, рассказывайте!», и как только старуха уже на записи начала повторять свой плач неволи, его вновь передернуло. Чувство непереносимой тоски и беспричинного страха как будто заставляли Женю залезть под одеяло с головой, как он делал в детстве, и никогда не вылезать оттуда. Он бросил взгляд на окно: привычная зелень улицы и дома напротив сменились очень густым туманом, в котором ничего нельзя было рассмотреть. На долю секунды он увидел улыбающееся лицо Евдокии Степановны, она пристально смотрела на него через окно.
Женя пулей вылетел из комнаты.
На кухне громко звучали песни группы «Король и Шут».
– Серый, ты тут?
– Чего орешь, как резанный, думаешь Горшка перекричать? Не получится, – Серега невозмутимо резал мясо на разделочной доске. Ты бледный какой-то, опять что ли давление?
– Прикинь, я сейчас в окно видел туман и ту странную бабку, которую в Хомах записывали.
– Ту стремную с Пролетарской?
– А то какую еще. Запись на диктофоне включил, после чего она в окне появилась. Посмотрела на меня, жутко улыбаясь, и исчезла. Туман тоже исчез.
Серега посмотрел на него как на дурака.
– Братан, вот зачем ты сегодня вообще этой ерундой стал заниматься? Вечер пятницы же. Отдохни, Длинный скоро пиво принесет, поужинаем. Че ты начинаешь?
– Да ничего я не начинаю, – Люмену стало обидно, что его приняли за психа. Но он понимал, как это звучало со стороны, поэтому не собирался спорить и что-доказывать своему другу.
Серый молча направился в спальню, после чего вернулся к Жене на кухню уже с диктофоном.
– Смотри, ну точнее слушай – в бабкиной записи ничего особенного, обычная старуха, как и остальные записанные.
Серега еще раз включил Евдокию Степановну на диктофоне, но отрывок с ее речью действительно не отличался от остальных записей.
– Женек, давай сделаем вид, что этого разговора не было. Ну всяко бывает, всякое видится. Жизнь вообще сложная штука.
– Да, ты прав. Расшифровкой завтра займусь, давай картошку почищу, пока ты мясо делаешь.
Ему стало немного стыдно за то, как он выглядел перед Серегой. Понятное дело, тот друг, и спустит все на тормозах. Может, пару раз пошутит, да и забудет. Но вот Женя чувствовал, что теперь еще долго придется прокручивать эту ситуацию в голове – такой уж был у него характер, всегда было сложно забыть неприятные моменты.
***
Диман пришел в районе восьми вечера с пивом и довольной улыбкой на лице.
– Че, с Анжелкой неплохо провели время? – пошутил Серый.
– Спрашиваешь тоже. Так, с вас по пятьдесят рублей за пиво и сухарики. Пятилитровая баклажка дешевая получилась, сто двадцать рублей.
– А то, что мы мясо и картошку приготовили, ты нам за это скинешь?
– Ну это же у нас давно было в холодильнике. К тому же из дома привезенное. Не хотите скидываться – не надо. Я сам тогда выпью, да и всё.
– Ладно, не ной, сделаем как надо – отмахнулся Серега.
Не успели парни пройти на кухню, как в дверь постучали.
– Блин, это, скорее всего, Витек. Жень, открой ты. А то к нам опять прицепится, клянчить начнет выпивку и сигареты. Тебя он не знает, может отстанет, – сказал Диман.
Тот открыл дверь. На пороге стоял мужичок лет пятидесяти в серых брюках, с сандалями на ногах и годами нестиранной тельняшке. Запах от мужичка идеально соответствовал его внешнему виду.
– Здравствуйте. Простите, а Сергея или Дмитрия можно? Я сосед их, со второго этажа. Витя меня зовут. Я хотел с ними поговорить, – похожую речь Женя слышал на рынке у ларьков с чебуреками и хот-догами. Там точно такие же «соседи со второго этажа» выпрашивали мелочь, чтобы вечером на электричке вернуться домой в деревню. Но «по странному стечению» каждый день оказываются на том же месте у ларька.
– Нет их, гулять ушли.
– А тебя как зовут?
– Евгений.
– Евгений, может ты мне сможешь помочь? Трубы горят, сил нет. У тебя мелочи не найдется?
Женя немного подумал: родители всегда говорили, что помогать нужно даже таким, как Витек. Пускай они и тратят деньги на водку, зато перед собой честны. А мелочь не жалко. Не каждый день раздается.
Он достал из кармана две пятирублевые монеты и дал их Витьку:
– Вот, возьмите.
Тот засветился от счастья.
– Спасибо тебе большое, дружище! Выручил ты меня, вовек не забуду. Благодарю.
Женя закрыл дверь и вернулся на кухню.
Серега поднял кружку с пивом:
– Мужики, по случаю завершения этой долбанной практики предлагаю выпить за доблестное завершение этой долбанной практики. Материал собран, полдела сделано. Ура!
– Ура!
– Ура!
Этот вечер каждый из троицы запомнил, как один из веселых в этом месяце. Сессия позади, осталась расшифровка и, наконец, долгожданные каникулы.
***
Женю разбудила песня на повторе. Он ее уже слышал, точнее, слышал, как ее пела в курилке его однокурсница Карина. Это была группа «Отто Дикс». Название он не знал, но припев там был такой: «Самые красивые цветы растут из грязи, самые прекрасные люди – это мрази. Самые падшие женщины неприступны, самые благие деяния безумны…» Он в свое время считал ее самой депрессивной песней, или, как любил выражаться, «безысходнее некуда».
Под ним вместо кровати была груда кирпичей. Вокруг была полуразрушенная квартира, его друзей там не было. Вместо телевизора в прихожей, где друзья смотрели вчера кино, стояла трехлитровая банка с мутной жидкостью. Присмотревшись получше, он увидел, что в этой жидкости находится мертвая голова.
Женю перетряхнуло. Он хотел встать, но по щиколотку провалился в пол, точнее, пола он не видел, внизу был густой туман. Пришлось резко отдернуть ногу. Из горла вместо крика вырвался хрип, переросший в кашель.
Голова в банке открыла глаза, посмотрела на Евгения, а потом сказала писклявым раздражающим голосом: «Вот и все. Для тебя это все».
«Закрыть глаза, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Дышать, считая до десяти. Открыть глаза», – подумал про себя испуганный юноша.
Открыв глаза, он увидел, что находится в квартире, где ложился спать. В паре метров на раскладном кресле тихо сопел Диман.
Телефон показывал семь тридцать утра, но в квартире все еще было темно. Женя тихо прошел на кухню и посмотрел в окно. Там был виден только густой туман, в котором двигались темные силуэты.
«Закрыть глаза, глубоко вдохнуть и выдохнуть. Дышать, считая до десяти. Открыть глаза».
Туман рассеялся – солнце светило прямо в окно.
***
Женя больше не смог уснуть. Ночной кошмар и последующее видение не давали ему покоя. Выпив кофе с молоком, он так и остался сидеть на кухне, глядя в одну точку.
«Что имела в виду голова в банке? Почему играла именно эта песня? Какой во всем этом смысл?», – три вопроса крутились в голове, так и не найдя ответа.
Серега с Диманом тоже проснулись раньше обычного – для них суббота была отсыпным днем, когда нужно и можно было спать часов до двенадцати минимум.
Оба ходили по квартире в плохом настроении, и Женя решил им не говорить ничего про свой сон. Диман вообще не попрощался, собрал сумку, и молча вышел.
– Серый, я всегда раньше просыпаюсь. Ты-то почему рано встал? – спросил Женя.
– Да чет не знаю, всю ночь какая-то фигня снилась, уже не помню. Помню только, что музыка играла. Бетховен, «Лунная соната». Со школы ее не люблю, такую тоску наводила. Вот поэтому и настроение такое паршивое сегодня.
– А с Диманом что? Умчался куда-то пораньше.
– Да ему надо домой в деревню смотаться. Мать позвонила ему, помощь понадобилась. Что конкретно – не сказал, но вернется теперь к понедельнику. Так что мы вдвоем будем.
«Музыка, нагоняющая тоску. У каждого своя. Может, это и есть ответ на сегодняшний вопрос?»
– Серег, я должен тебе кое-что сказать: мне сегодня тоже снился какой-то дебильный сон, и в нем тоже была музыка. Только не как у тебя, Бетховен, а другая, которую я считаю очень тоскливой.
– И что у тебя играло? Опять что-то из «Люмена»?
– Нет, «Отто Дикс», ну там Каринка пела ее часто: «Самые красивые цветы растут из грязи, самые прекрасные люди- это мрази».
– Слышал, отстой, а не песня. И что, хочешь сказать, что у нас сны синхронизировались? Как циклы у женщин? – Серый усмехнулся.
– Тебе все хиханьки, квнщик, блин. Не знаю, но то, что нам всякая хрень снилась после вчерашнего включения диктофона – мне кажется, что это как-то связано.
– Бросай опять свою шарманку крутить. А то я уже всерьез злиться начну. Не бывает такого. Сколько лет живем, никто никогда нормального паранормального происшествия не видел. Ни ты, ни я. Да и в принципе никто. То, что в журнале «Загадки Вселенной» пишут- выдумки. А ты если заикнешься кому, что я тебе про свой сон сказал, – злой буду на тебя. Не хочу участвовать во всякой ереси. Нас на смех поднимут на факультете.
– Ладно-ладно, не хочешь и не надо. Давай тогда сейчас займемся расшифровкой на пару часиков. А потом предлагаю до речки прогуляться. Лето же, какое-никакое.
– Вот это – другой разговор.
После пары часов расшифровки ребята отправились на речку, где пробыли почти весь день.
Возвращаясь домой, они увидели во дворе машину скорой помощи и столпившихся возле нее соседей. Серега узнал среди них тетю Валю – соседку по лестничной площадке.
– Здрасьте, теть Валь. А что случилось? – спросил он.
– Привет, Сереж. Да горе у нас, Витек со второго этажа помер. Он ночью буянил еще, орал. Я даже участковому звонила, тот, вроде, его успокоил. После обеда выхожу во двор, он сидит, как будто дремлет на скамейке. Начала ругаться на него – молчит. Дотронулась, а он уже окочурился. Скорую вызвали, врачи сказали, приступ у него, вроде эпилепсии. С такими часто такое происходит. Он если б нормальное что пил, так нет, боярышник или одеколон. В общем, отмучился Витек.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ДОСТУПНО ПО ССЫЛКЕ: https://dzen.ru/a/ZtFzu8w7p2kOmMbY