Соединённые с английским биглем одним поводком, мы не спеша прогуливались вдоль городского сквера. Недалеко, на скамейке, уютно стоящей между цветочных клумб, три женщины энергично обсуждали свои и чужие жизни. Рядом скучали их дети: две ярко одетые девочки и серьёзный мальчик в не менее серьёзных очках. Увидев нас, дружно сыпанули навстречу.
- Можно погладить вашу собачку? - немного стесняясь, спросила девчушка возрастом лет пяти, - Такой хороооший...
- Можно, если мама разрешит, - нарочито громко ответил я, вопросительно взглянув на взрослых.
- Можно, можно, мне мама всегда разрешает...
- И мне, - радостно сообщила вторая девочка, возрастом лет восьми.
- И мне, - басовито похвастался очкарик, на вид приблизительно её ровесник.
Женщины одновременно посмотрели на нас и продолжили беседу. Бигль деловито обнюхал детей и милостиво, с видом кинозвезды, дал добро на ощупывание и оглаживание тушки. Нос был горделиво задран, хвост, как обычно в таких случаях, вертикально возносился вверх. Дети внимательно обследовали трёхцветную собаку словно медицинский консилиум сложного пациента.
- Тут у него белое пятнышко, - мальчик с видом первооткрывателя указал на светлое пятно на собачьей спине.
- А вот здесь - чёрное пятнышко,- радостно ткнула кукольным пальчиком младшая девочка биглю под хвост.
Тот недоумённо взглянул на меня. Старшие дети рассмеялись. Малышка смутилась, но уже через минуту выражение трогательного обожания снова светилось на её милом личике. Женщины на скамейке стали подозрительно присматривается к нам. Я поспешил попрощаться с моей симпатичной компанией и энергично потянул всё ещё удивлённого пса за поводок.
