Посещение её родителей для меня — огромная мука.
- Разные мы люди, очень разные.
В очередной раз мы с женой пришли навестить её родителей. Теща — полная женщина пятидесяти лет с огромной бородавкой на лице и нервно бегающими глазами — утащила жену в отдельную комнату, чтобы посплетничать. Мы с тестем устроились на диване перед телевизором.
Я рассказал ему о своих планах — о желании починить покосившийся сарай и поставить его на фундамент. Упомянул о заначке, которую отложил на кирпич. Услышав о деньгах, он заметно оживился. В этой семье деньги — божество, которому поклоняются до земли. Стоит произнести в их доме слово «деньги», как все взгляды и уши устремляются в сторону сказавшего. Деньги, деньги, деньги — это все, о чем они говорят.
Тесть делает вид, что разбирается в любой стройке лучше самого опытного каменщика и прораба. Но мне не до этого, главное — время идёт, приближается час Х.
С горем пополам мы досиживаем гостевые часы и покидаем этот ненавистный мне дом. Жена довольна.
Через две недели появляется тесть и сообщает, что нашёл для нас бывший в употреблении кирпич, который идеально подойдёт для любого фундамента. И самое главное, он не очень дорогой — чуть дешевле, чем купить по городским объявлениям с доставкой.
Жена шепчет мне: «Соглашайся, ведь папа не зря старался для нас». Тесть весь сияет от деловой хватки. Он такой хороший, потому что заботится о семье дочери. Я слышал о нём совсем другое, но соглашаюсь с женой.
Он сообщает нам, что там же продают доски с полов, которые ему очень хотелось бы заполучить. И так как наши интересы совпадают, то это обстоятельство придаёт делу родственное значение.
С его слов, в одной из деревень нашего района продавец разбирает родительский дом и предлагает к продаже стройматериалы. Тесть обещает договориться с ним и предлагает безвозмездно свой автомобиль с прицепом. Также он вносит предложение не нанимать грузчиков, а забрать материалы самостоятельно в целях экономии.
Я согласился. Тесть взял с меня деньги за кирпич и уехал договариваться. Через несколько дней мы прибыли по указанному адресу. Стройматериалы лежали возле одного из заброшенных домов. По их виду было понятно, что они были сложены недавно. Кирпичи были очищены от глины, а доски от гвоздей.
Тесть объяснил мне, что деньги владельцу он уже заплатил, и можно смело грузить стройматериалы без хозяина. Что мы и сделали. Я, как «молодой», выполнил все погрузочные работы. Пока я трудился, мимо проходили местные жители, улыбались и здоровались.
Ничего не предвещало беды.
Через несколько дней мне позвонил участковый и попросил прибыть к нему в опорный пункт. К счастью, мы были с ним давно знакомы, что и спасло меня в последствии.
Заброшенный домик оказался с наследником — женщиной сорока лет, проживающей в нашем городе. Никакого мужчины продавца там не было.
Женщина не захотела вступать в наследство матери, чтобы не платить налоги, а дом забросила. Но это никак не умаляло того, что мы совершили.
Оказывается, один из деревенских жителей меня узнал, так как мы ранее пересекались по работе, и позвонил наследнице дома. Последняя меня не знала и разбирать дом никому не разрешала. Дом ей был не нужен, но она планировала позднее вступить в наследство и его продать, поэтому пошла к участковому.
Участковый сказал мне: статья.
Но по дружбе заявление от потерпевшей принять не торопился.
— Вот документы на дом. Женщина сидит в коридоре. Иди договаривайся — сказал он мне. Не сможешь — извиняй, придётся принять заявление.
Посмотрев документы, я всё понял. Объяснил потерпевшей, что купил кирпичи и доски по объявлению, и попросил её снизойти до моих чаяний. Женщина вошла в моё положение. Договорились только на оплату взятых от дома стройматериалов.
Получилось так, что заплатил я за них дважды.
Но этот вариант был лучше, чем иметь условно и прятать среди людей глаза от стыда.
Явился я к любимому тестю и рассказал о случившемся, попросил телефон продавца. Тесть номер не нашёл.
Он, якобы, у него был записан на бумажке, а из списка звонков он его случайно удалил. Не нашёл он его и через месяц, и через год. Но той же ночью доски вывез в лес и спрятал, а впоследствии продал.
Об этом рассказала моей жене её мама, так как тесть заставил её ночью грузить в прицеп доски, и она была очень недовольна подобным обстоятельством.
Прошло около пяти лет.
Я случайно встретился с тем участковым. Разговорились, вспомнили тот случай. Я ещё раз поблагодарил его за помощь. И тут он мне сообщает, что разобранных домов в деревне было несколько, и он тогда поймал разбойников.
Они оказались людьми, ведущими праздный образ жизни. Один из них указал участковому на моего тестя как на организатора. Сознались, что по его наводке разобрали в нескольких домах печки на кирпич и выломали из полов доски.
Участковый хотел вызывать тестя на опрос, но его и тех расхитителей спасло только то, что владельцы заброшенных домов заявления почему-то писать не захотели.
Самому мне поговорить с тем человеком не удалось, так как к тому времени он с белым светом попрощался, перебрав с горячительным.
При очередной встрече с любимым тестем я выложил ему все подробности. Он сильно растерялся, но свою причастность отрицал до последнего. Губы его тряслись, он нервничал и заикался. Сказал, что знал одного из них по кличке "Рыжий" и боялся его, поэтому и не дал мне телефон.
"Рыжий" оказался дальним родственником тестя, когда-то проживавшим в той же деревне, где и были разобраны заброшенные дома. Он был обычным забулдыгой.
Я всё сразу понял. Хитрый тесть валил всё на забулдыг. Жена защищала своего отца. И я ей снова поверил.
Оказалось, что снова зря.
Надо было ещё тогда, прекратить с такими родственниками всяческое общение, так как про них люди говорили очень много плохого. Слухи рождаются не на пустом месте.
Но это уже другая история.