Ислам не считает, что вера в единого бога возникла при Мухаммеде, отчего его история восходит к допотопным временам. Так, в год рождения пророка христианский король Йемена по имени Асхаб аль-филь отправился в поход на Мекку. Его целью было разрушить Каабу, чтобы арабы стали почитать построенную им церковь.
В армии были боевые слоны, и когда она прибыла к месту своего назначения, жители устрашились и собрались на горе, не имея сил защищать город. По легенде, Всевышний отправил на помощь стаю черных птиц, которые забросали йеменцев камнями. От них у людей и животных открылись язвы, и огромное войско было вынуждено отступить.
Поэтому мусульмане всегда верили, что их священные места находятся под божественной защитой. Но, как говорится, на Аллаха надейся, а верблюда привязывай. И когда крестоносцы попытались захватить Мекку в 1183-м году, египетский султан Саладин отправил в Аравию отряд под командованием своего брата.
Во время второго крестового похода европейские короли и их люди не смогли даже понюхать запаха очагов Иерусалима. Но христиане на Святой земле все еще были довольно сильны, а заключенное перемирие дало им некоторую передышку. В те годы выдвинулся человек по имени Рено де Шатильон – французский рыцарь невысокого происхождения. Он много лет провел в плену и оттого неистово ненавидел сарацин.
Путем женитьбы он стал владельцем Трансиорданской синьории, одного из крупнейших феодов Иерусалимского королевства. И, благодаря его месторасположению, начал регулярно атаковать мусульманских паломников и торговые караваны. В конце концов, этот мятежный барон решил пойти дальше и предпринял попытку атаковать мусульманские города.
Несмотря на явную обезбашенность, это был неплохой вояка, и мероприятие было хорошо подготовлено. Его запланировали во время хаджа, когда можно было получить наибольшую добычу. На Мертвом море построили и испытали несколько кораблей – согласен, это было немного странно. Затем их волоком по пустыне перетащили в Красное море, после чего пустили в ход.
Айла (нынешний Эйлат в Израиле) и Акаба были взяты с целью заполучить оперативную базу на побережье, и затем суда с паломниками подверглись пиратским нападениям. Сам Рено после этого возвратился в собственный замок, но своих людей оправил на юг. Войска под началом брата египетского султана перехватили их в нескольких днях от Мекки, а других крестоносцев взяли в плен у Медины. Перед тем, как проститься с жизнью, они сказали, что их целью был не захват священных городов, а похищение тела пророка Мухаммеда, чтобы получить потом за него выкуп.
Так что, даже самый отмороженный из крестоносцев отличался изрядным здравомыслием в этом плане. Он прекрасно понимал, что его силами Мекку и Медину не захватить. Да, к тому времени они были не политическими, а только духовными центрами, поэтому не стоило тратить свое время на них. Даже если бы это произошло, для атаки понадобилась более крупная армия, мусульмане имели возможность хорошо к этому подготовиться. И захват двух городов, практически недоступных в стратегическом плане, для крестоносцев бы ничего не решил.
Знаете, в 930-м году Мекку захватили карматы – мусульманские социалисты-утописты, создавшие «пиратскую республику» на побережье Персидского залива. Они умудрились обстрелять Каабу из метательных машин и похитили знаменитый черный камень. Чтобы покарать их за святотатство, объединились и сунниты, и шииты, и их крепости пали под натиском Арабского халифата. Где сейчас эти карматы? Кто-нибудь помнит их имя? Кто-то знает, во что они верили?
То же самое было бы и при удачном захвате крестоносцами Мекки и/или Медины. Мусульмане, конечно, веками грызлись между собой, но ради этого они бы точно объединились. И в результате крестоносцы, которые ранее никому не мешали, очень быстро были бы сметены.
Ислам такой, как есть, из-за его идеалов. А паломничество в священные города призвано служить духовному единению людей, но не является в этой вере чем-то центральным. В любом случае, святыни были бы отвоеваны, Кааба построена заново, камень в очередной раз возвращен на место. Все вернулось бы на круги своя.
Кстати, именно к этому случаю относятся знаменитые слова Саладина, когда он обещал после изгнания франков построить корабли и прийти с огнем и мечом в их собственные земли.