Как уже обещал, вспомню свои студенческие годы. Честно скажу, мы выпивали, конечно, но не так, чтобы очень. В командировках бывало. И с утра, если что, не мучились. Потом я вошел в актерский мир…
Я ведь и не думал, что актером стану, нет у меня этой гордыни и сегодня. Потом я очень удачно женился, появилась новая забота и цель — прокормить семью. Далее кутерьма еще сильнее закрутилась: деловые контакты у меня перестали складываться, в кино перестали снимать. Все тогда пили текилу.
Вот я помню период, когда я больше всего себе позволял. Недолго, года два, но это потом сказалось. Я помню, как-то решил, что тоже войду в этот прекрасный мир (хотя пить мне не нравилось, это грубое наслаждение какое-то), потому что все пьют текилу и лижут соль. А я снимаю квартиру на Коломенской и езжу на велике.
У меня, помню, было семь стопок, заполнив их абсентом, я вошел в этот "прекрасный мир" на два года. У меня есть товарищи, которые, предположим, могут пить месяц. Я — нет. Я не тот, кто может вечером выпить рюмочку коньяка, посмотреть на закат, и все. Нет, рюмочка коньяка — это только ключик к Вальхаллу. В германо-скандинавской мифологии Вальхалла — это небесный чертог, в который попадают души воинов. В моем случае — это бесконечное приключение, чреда событий. И в чреде этих событий чего я только не делал, прости, Господи.
Я на мотоцикле в метро въезжал, в парке культуры за мной пожарные и полиция бегали… Баржи я угонял. Мы были большие проказники с моей супругой. Причем, мы были влюблены, нам казалось, что все доступно. Мы были полны сил.
Как-то мы на одном берегу Москва-реки договорились с капитаном баржи, что он нас перевезет на другой берег. Пока он куда-то отошел, мы на этой барже уплыли, и нас ловили всеми силами и средствами, пришвартовывали нас…
Про мотоцикл в метро: на нем я приехал домой с фестиваля; принял душ, переоделся. А кругом тогда ларьки стояли, в том числе с пивом.
Я пива выпил, и подлетел к станции метро "Домодедовская". И мимо женщины в красной форменной шапочке — дын-дын-дын и вниз. Потом меня отбросило в одну сторону, мотоцикл в другую. Все свистят, все кричат: молодой испуганный милиционер, женщина в форменной шапке.
Я понял, что наступает мгновение, когда ты заканчиваешься, и приходит условный Олег. А что желает этот Олег, никто не знает. И это все может смертью закончиться, и людям навредить можно. А Олег, он такой и ловкий, и сильный, и хитрый. Это была большая опасность, и этого демона я из себя выпускать не хотел много. Я понял, что дошел до той стадии сознания, когда могу позволить себе безумство, и мне это нравится. И потом, резервы наши не бесконечны.
Расскажу о случае, когда я понял, что что-то не так. Еду в машине. У меня подстаканник, в подстаканнике — бутылка водки. И время от времени я потягиваю спиртное, как, знаете, сейчас потягивают тоник или баночный лимонад. Я ловлю себя на мысли, что спиртное стало абсолютной необходимостью химического толка, что я зависим. И я предпринял шаги, чтобы этого не было, и я освобождался от этого, наверное, несколько месяцев. Я не выпивал, пошел в горы, плюс, охота. Мне было чем заняться, и это был мегаотдых.
Моя жена Оксана — в прошлом комсорг, она — Валькирия, склонна к волевым решениям. Я — тоже огонек, и потому мы оба одновременно поняли, что мы сгорим. Нас церковь спасла: мы прибежали туда оба, напуганные сами собой, и в церкви нашли мир. Хорошо, что все закончилось.