Когда я была маленькая, был аттракцион: «Пещера ужасов».
Я очень просилась туда. Это был громадный шатер из ткани, знаете, как на раскладушке ткань. Весь в огоньках и страшных картинках: ведьмы, упыри, чудовища… Думаю, папе тоже хотелось поглядеть, он же был совсем молодым. Мне четыре, ему - двадцать девять. И он согласился.
Мы сели в маленькую тележку. Я замерла в предвкушении. Я совсем не боялась: папа же рядом. Никакие ужасы не страшны.
И вдруг тележка дернулась, разделилась надвое: папа быстро уехал вперед. Укатился. А за ним я поехала на нелепой дребезжащей половинке тележки. Прямо в темное жерло пещеры. Такая задумка изобретателя аттракциона, наверное.
Знаете, там были разные страшилища, чудовища, дьяволы и вампиры. Пауки и змеи. Много всякой гадости. Но это было не страшно.
Потому что я испытывала настоящий страх. Ужас. С которым это всё не шло ни в какое сравнение: когда папа уехал вперед во мрак пещеры. Неожиданно. Мы только вот смеялись и разговаривали; а потом дзинь! Бац! И он уехал. И растерянно успел посмотреть на меня.
Вы понимаете, про что это. Про смерть.
Так внезапно исчезают близкие. Раз - и тележка уехала. А все остальное - не страшно.
И на выходе папа схватил меня и спросил: «Ты испугалась?». Я ничего не ответила: так я испугалась, что не могла говорить. И про некоторые вещи я по-прежнему не могу говорить.
Только их и надо бояться.
А остальное не так уж и страшно.
Анна Кирьянова