Работа судьи по уголовным делам, помимо рассмотрения собственно дел, включает в себя еще такую “общественно полезную” нагрузку, как дежурства. В течение дежурной недели судья рассматривает материалы производства, которые приносят органы предварительного расследования: ходатайства об избрании либо продлении срока действия мер пресечения, ходатайства о производстве следственных действий (обысков, выемок), ходатайства об уничтожении вещественных доказательств и так далее. В зависимости от степени загруженности суда в дежурную неделю можно рассмотреть 150-200 материалов, а можно и ни одного.
В одну из таких недель попало мне несколько ходатайств о продлении срока содержания под стражей граждан республики Узбекистан, которых привлекали по ст. 322 и 322.1 УК РФ (за организацию незаконной миграции и за саму незаконную миграцию). Среди обвиняемых было четверо мужчин и одна женщина.
Когда я вышел в судебное заседание и осмотрел зал, я понял, что математика не очень сходится: передо мной сидели трое мужчин и две женщины. Для начала я решил провести перекличку, чтобы исключить ошибку, и, когда назвал очередную фамилию, одна из девушек встала и очень приятным женским голосом представилась “Шохрух”.
Передо мной была копия удостоверения личности Шохруха, с фотографии которого на меня смотрел вполне себе мужчина, очень похожий на стоящую передо мной девушку.
Решив разобраться в гендерных метаморфозах (в том числе, потому что известны прецеденты, когда один брат-близнец осуждался по документам другого), я объявил перерыв в судебном заседании, оставив в зале Шохруха, его адвоката и переводчика.
Тут-то и выяснилось, что всю свою жизнь Шохрух идентифицировал себя как женщина, поэтому к 25 годам решился на трансгендерный переход.
Так как государство в Узбекистане, мягко говоря, не очень поддерживает такие инициативы своих граждан, Шохруху пришлось отправиться в свое путешествие в мир гендерных метаморфоз за границу своей Родины.
Я не силен в медицинских манипуляциях, но, насколько я понял из его объяснений, от конечной цели его отделяло две операции. Не вдаваясь в физиологические подробности, первая операция должна была перевести Шохруха из характеристики “он” в “оно”. Вторая же превращало “оно” в “она” (если кого-то вдруг такой нейминг оскорбит, прошу прощения, но это наиболее упрощенная форма объяснения из доступных).
Первую операцию провели успешно. На радостях Шохрух забыл легализовать свое проживание и схлопотал административное выдворение. Поскольку подходило время второй операции, ему пришлось пойти на незаконное пересечение границы РФ (ибо на законное пересечение у него был запрет).
В результате этого Шохрух застрял в гендерной невесомости, чем поставил в тупик нашу пенитенциарную систему. Было совершенно непонятно как его конвоировать, обыскивать и в какой камере содержать. В итоге было решено содержать и перевозить его отдельно от всех остальных, личный досмотр его также проводили сотрудники женского пола. Так он обрел вип-камеру и собственный автозак. Что дальше стало с Шохрухом мне, к сожалению, не известно…
Можно по разному относиться к трансгендерам и людям меняющим пол, но они существуют, иногда нарушают закон и попадаются правоохранителям. Я пытался найти статистику, как много таких людей попадает в колонии и следственные изоляторы, но ее не существует. Как, в общем, и не существует специальных условий для их содержания, а потому, каждый раз перед ФСИН встает вопрос куда же их отправлять - в мужскую колонию или женскую и как транспортировать. Одно остается ясным, что без усилий родственников и защитника, направленных на обеспечение надлежащих условий содержания есть немалый риск выйти из мест лишения свободы сильно покалеченным.
__________________________________________________
Адвокат по уголовным делам в Екатеринбурге Акатышева А.Н.