При упоминании Холодной войны обычно имеют в виду противостояние между СССР и США. И мало, кто помнит, что в эпоху «застоя» советское руководство куда больше опасалось конфликта с Китаем, а в некоторые моменты наша страна буквально находилась на пороге войны с ним. Советско-китайские отношения начали стремительно ухудшаться в начале 60-х, Мао Цзэдун открыто заявлял, что Россия в одностороннем порядке присоединила обширные территории в Сибири и на Дальнем Востоке, многие из которых были «исконными китайскими владениями», потом КНР начала официально предъявлять территориальные претензии на часть Таджикистана и острова на реках Аргунь, Амур и Уссури. Тот факт, что в 1964 г. китайцы успешно испытали атомную бомбу, а в 1967 г. – водородную, придал им дополнительной уверенности. Советский дипломат Аркадий Шевченко, долгое время работавший в ООН, а потом ставший предателем, вспоминал, что брежневское руководство очень боялось войны, считая шансы на победу минимальными. Причем наибольшие опасения вызывало не китайское ядерное оружие, а огромная численность армии и ее богатый опыт в партизанской войне. Нашими военными всерьез обсуждалась идея размещения атомных мин вдоль границы!
Ключевым моментом в эскалации стал ввод советских войск в Чехословакию в августе 1968 года. Румынский лидер Николае Чаушеску осудил действия советского руководства, его поддержал председатель Госсовета КНР Чжоу Эньлай, сравнивший Брежнева с Гитлером и призвавший чешский народ к партизанской борьбе против русских. По данным китайского историка Ли Даньхуэя, именно тогда Китай начал подготовку к развязыванию «небольшой войны на границе». В марте 1969 г. произошли бои за остров Даманский на реке Уссури. После этого Мао встретился с четырьмя маршалами, командовавшими войсками в приграничных районах, призвав их готовиться к возможной тотальной войне. Ситуация накалялась и в мае Брежнев отправил председателя совмина Алексея Косыгина в Индию, чтобы обсудить с премьер-министром Индирой Ганди возможность создания советско-индийского союза против Китая. Дело в том, что из-за своей политики по присоединению всех «древних земель» Цзэдун поссорился не только с СССР, но и со всеми остальными соседями. Еще в октябре 1962 года армия КНР предприняла несколько неожиданных нападений на пограничные посты Индии в провинциях Джамму, Кашмир и в районе р. Брахмапутра. Китайцам удалось захватить все индийские укрепления к северу от этой реки, и в Дели готовились к широкомасштабной войне.
Тем временем китайцы начали провокации уже на своей западной границе в районе так называемых Джунгарских ворот. Так иногда называют горный перевал между Китаем и Центральной Азией, который является единственными воротами в горной стене, простирающейся от Афганистана до Манчжурии на расстояние 4800 км. В мае и июне мелкие группы солдат неоднократно пересекали границу, демонстративно бегали по советской территории, а при виде приближающихся пограничников уходили обратно. 13 августа несколько групп китайцев в районе озера Жаланашколь снова нарушили границу. Вскоре навстречу им выдвинулись два бронетранспортера, с которых было передано громкоговорителями требования убраться. В 07.40 БТРы под прикрытием пограничников двинулись в сторону занятых нарушителями высот, вскоре прозвучала автоматная очередь… В ходе трехчасового боя китайцы потеряли 19 человек убитыми и 3 пленными (двое позже скончались в госпитале), наши – 2 убитыми и 10 ранеными. Позднее в прессе было опубликовано интервью с единственным выжившим пленником. Это был 20-летний исхудавший боец, который был совершенно безграмотным, умел считать только до десяти, ни разу в жизни не видел кино, фотоаппарата, никогда не гулял с девушками. «Я боец китайской армии и у меня нет ни имени, ни фамилии. Сейчас в Китае все хунвэйбины и самый главный хунвэйбин – председатель Мао!» - заявил юноша.
Только недавно стало известно, что в тот период Мао был полон решимости и не верил в возможность советского ядерного удара. Но 27 августа директор ЦРУ Ричард Хелмс заявил, что по информации его ведомства, русские конфиденциально запросили некоторые ключевые правительства, какой будет их реакция на упреждающую атаку против Китая. Руководство КНР поверило в угрозу и вскоре согласилось на переговоры. Сыграло роль и то, что незадолго до этого Пекин получил послание президента США Ричарда Никсона, в котором тот предлагал наладить отношения между двумя странами. Оно стало полнейшей неожиданностью, ведь до этого Белый дом рассматривал КНР как злейшего врага, а в начале 1960-х годов даже «прощупывал» уровень заинтересованности СССР в совместных ударах против китайских ядерных объектов. Мао и Чжоу оказались перед непростым выбором: либо дальнейшая конфронтация и, возможно, война с СССР ради «исконных северных земель», либо сближение с Соединенными Штатами ради возможного возвращения Тайваня. Чжоу считал, что война ослабит позицию Китая по отношению к американцам, а Мао с ним согласился.
Журналист Стражи Родины - Дмитрий Дегтев