Я родилась в 1986 году, маме было почти 40, папе - почти 50. Последний, поздний, совместный ребенок.
Папа был коммунистом и преподавателем иностранных языков в университете, мама - преподавателем в техникуме, но, как я родилась, она уволилась и до моих лет 13-14 больше не работала.
До 5 лет я жила в чУдном мире любви и радости, писала на самолетиках "СССР", обожала своих старших братьев и сестер... Наверное, этот крепчайший фундамент раннего детства и вывозит меня по жизни.
Первую операцию (по устранению расщелины губы) мне сделали в 2 года. Не знаю, почему настолько поздно. Мама говорит, что я все время перед госпитализацией заболевала и приходилось переносить. Но сейчас, как я понимаю, губу зашивают чуть ли не в роддоме.
А отсутствие неба я помню - можно было пихать язык куда-то в нос)))) И меня за это ругали.
Говорила я, конечно, плохо. Ринолаллия эта проклятая. Нет, я-то этого вовсе не замечала, совершенно - себя слышишь так, как будто все идеально.
Печально мне стало, когда меня отдали в садик и рухнул Советский Союз. Это произошло в один день. И с того дня навсегда во мне поселилась эта тревожная тоска.
В садике меня не все принимали в компанию: хотя он и был специальный, логопедический, но нас, с такой проблемой, в группе было только двое - ещё мальчик, с ним мы крепко тогда дружили, сейчас у него все отлично, жена и прелестная дочка, а как говорит - не знаю, лично с ним не разговаривала со времён садика.
Дружили со мной ещё несколько ребят, тоже крепко, один даже был как бы "влюблен" все годы)))) А девки не дружили и всяко меня отпихивали.
В садике много-много занимались с логопедом. Дома много-много занимались тоже. Особенно папа. Вот уж теперь как я благодарна ему за то, что он все время заставлял меня произносить что-то заново, говорить четко, хотя в детстве это, конечно, напрягало.
В 5 с половиной лет мне сделали первую операцию на небе.
Хирург, как рассказывают, был очень, очень хороший (теперь, в больнице, я работаю с медсёстрами, которые в те времена как раз с ним работали, может быть даже и я на их посту лежала))))). Но очень строгий. И я его боялась.
Лежали тогда не то что сейчас - чуть не до 15 лет с мамой норовят, а там - никаких родителей и никаких посещений! Хирург, говорит мама, запрещал посещения настрого - не дай Бог принести заразу, и только папа иногда ко мне как-то пробирался.
От той госпитализации осталось уже не так много воспоминаний - добрая воспитательница, какой-то хаос в палате перед моей операцией - другие ребята скакали по кроватям и пускали самолётики, а я лежала и ждала каталку, и было совсем не страшно.
А после операции меня привезли домой и подарили чудесную куклу, "Золушку", которой мама дополнительно сшила несколько платьев. А брат сам сделал из дерева и обил бархатом небольшой сундучок, на крышке - зеркало , ручки витые-золотые. И это было все - огромное счастье.
Вторую операцию делали в 7 лет. Там уже было мне печальнее, со мной в палате лежала девка с такой же патологией, но старше на год, которая меня побивала и шпыняла.
После операции были очень болезненные перевязки и я ревела на них, как не знаю кто. На первой перевязке мне, вместе с пластинкой, выдрали зуб. Кровь "хлестала"))), я орала, а хирург ругался: "не ори, иди умойся!" Каждый раз я мечтала, что сегодня меня на перевязку не позовут, но меня звали.
Опять ко мне иногда приходил папа, и однажды Хирург, помню, пришел ругаться и уволок меня, а я рыдала.
Ещё однажды ко мне пришла сестра - она уже тогда училась в медицинском и проникла в отделение - в халате. Мимо, как раз, шел мой Хирург. Сердце мое тогда затрепетало, а он не понял подвоха и сказал только: "не стойте с ребенком здесь, дует, простудите".
После этой госпитализации мне даже подарили подобие куклы Барби (хотя папа и плевался на всю эту западную гадость).
Помню, как у меня были мечты - научиться выговаривать буквы. Сначала "Р". Я качалась на качелях и думала: вот научусь - буду качаться и все время говорить "ррррр". Ну, ее я освоила быстро - с помощью соски, надетой на карандаш: этим приспособлением надо было горизонтально болтать под поднятым языком и пытаться произнести "рррррр". Получилось - это был триумф.
Такая же мечта была и со звуком "с". Он осваивался потруднее (и, кстати, по настоящему я стала его произносить нормально, только когда года в 22-23 позанималась у логопеда).
Но я всё равно говорила не четко и в нос. На становление дикции ушли долгие, долгие годы.
С падением СССР все было тоже очень печально. Это была такая трагедия, от которой я не отделаюсь до гробовой доски.
Ненавижу, о как я ненавижу 90-е! Отврат, помойка, гниль. Враги, ненавистные враги, "Дерьмократы". Ошалевшие люди, ругающие свою былую страну, мой родной СССР - о, как я их всех ненавидела! О, сколько боли было в моем сердце!
Для папы падение Советского союза было тем, что он не смог пережить без потерь - через 6 лет он страшно заболел - уже навсегда. Он тоже ненавидел и страдал. Мама по натуре - просто очень уравновешенная, поэтому ее страдания я вообще, по жизни, видала редко. А папа был - холерик, ярый и пламенный.
В 7 лет я осознала себя отвратительной. Да, помню - папин друг пришел с фотоаппаратом и решил меня сфотографировать, а я стою и вдруг понимаю - Боже мой, какая же я отвратительная... И эта фотография есть в альбоме, фотография того момента... Удивительно.
Ещё меня начала посещать эта тревожная тоска. Но тогда я совсем не понимала - что это? Приступ какого-то беспокойства, стыда, гадливости от себя и от мира... Просто вот, помню, идём с папой с библиотеки - и я ощущаю это. И не понимаю, ну что такое... Как будто оказалась голой на улице, как будто сделала что-то очень плохое...
Вообще, в целом, ощущение мира стало каким-то не таким: мне не нравился этот мир, мне не нравилась я сама... Фу-фу, гадость, вспоминать противно.
Начинались тяжелые годы...