Действие повести происходит в 60-х годах XX века. Главный герой – ленинградский озорной мальчишка. Родители его уехали на целину, и он самовольно отправляется за ними в далёкое путешествие. От многих бед уберегли его ребята-комсомольцы, с которыми он встретился в поезде. «Детская литература» (Ленинград), 1969 год. Рисунки А. Сколозубова. Уж очень было велико искушение. Такая аккуратная, лёгкая на вид коробка стояла на песочке, подставляла свои невинные бока. Дворник неуклюже подскочил и с размаху двинул по ней ногой, обутой в синий резиновый тапочек. Коробка тяжело подпрыгнула и медленно перевалилась на другой бок. Дворник так удивился, просто обалдел от изумления, что сначала застыл с выпученными глазами. Но потом заорал и сел на землю. Он сидел и раскачивался, а когда услыхал за забором хихиканье, завопил и стал так ругаться, что тут уж настала очередь удивляться Пашке с Серёгой. Такого им слышать ещё не приходилось. *** — Зайчик! — говорил он. — Это же голубая, несбывшаяся мечта
Действие повести происходит в 60-х годах XX века. Главный герой – ленинградский озорной мальчишка. Родители его уехали на целину, и он самовольно отправляется за ними в далёкое путешествие. От многих бед уберегли его ребята-комсомольцы, с которыми он встретился в поезде.
«Детская литература» (Ленинград), 1969 год.
Рисунки А. Сколозубова.
Уж очень было велико искушение. Такая аккуратная, лёгкая на вид коробка стояла на песочке, подставляла свои невинные бока.
Дворник неуклюже подскочил и с размаху двинул по ней ногой, обутой в синий резиновый тапочек. Коробка тяжело подпрыгнула и медленно перевалилась на другой бок.
Дворник так удивился, просто обалдел от изумления, что сначала застыл с выпученными глазами. Но потом заорал и сел на землю. Он сидел и раскачивался, а когда услыхал за забором хихиканье, завопил и стал так ругаться, что тут уж настала очередь удивляться Пашке с Серёгой. Такого им слышать ещё не приходилось.
***
— Зайчик! — говорил он. — Это же голубая, несбывшаяся мечта моего детства. Я не сумел, а он решился. Зайчик ты мой серенький.
В голосе Володьки была нежность, и Пашка перестал брыкаться.
***
Пашка видел, как он прилип на миг к толстому, потному дядьке с двумя набитыми авоськами в руках и сейчас же снова оказался рядом с Пашкой.
Генка согнулся, присел, проделал руками непонятные быстрые движения, потом отшвырнул в сторону какой-то тёмный плоский предмет и что-то сунул Пашке в карман.
***
На Генкином теле живого места не было. Всё оно сплошь было увито голубой вязью татуировки.
Звери, птицы, надписи, бутылки, карты и женщины, женщины, женщины в самых разных позах и видах.
На одну Пашка взглянул и не выдержал — отвернулся, покраснел.
Даже на ступнях были надписи. На левой: «Мы устали». На правой: «Фиг догонишь».
***
— Ну, заждалась я тебя, Цыган! Ну, заждалась. Думала, не случилось ли чего, думала, не замели ли уж тебя, сокола, по новой, — раздался сзади чей-то писклявый голос.
Пашка оглянулся.
«Старушенция» оказалась здоровенной бабищей, молодой ещё, со свекольного цвета румянцем и круглыми белёсыми глазками.
Она притиснула Генку могучими белыми руками к необъятной груди, обтянутой ярким цветастым сарафаном, и смешно шмыгнула носом. Потом утёрла глазки кулаком-гирей.
***
— Чего ж непонятного? Вчера родилась, что ли? Носить пацан после меня будет. Передам ему, и концы — улики-то тю-тю, ушли. Да я сегодня пробовал — получается. Только его ещё обламывать надо, голубой ещё. Но это — чушь. Обломается.
***
И тут снова появился Генка.
— Попался, змеёныш, — прошипел он, — ну, иди, рассчитываться будем.
Пашка понимал, что не удрать, что это бессмысленно, но всё равно упрямо полез по лесенке на крышу.
— Лучше стой, — крикнул Генка и тоже полез, — задавлю, как собаку!
Пашка бежал по крышам, перепрыгивая с вагона на вагон; и слышал за спиной неумолимо приближающийся железный грохот.
***
От растерянности и страха Пашка укусил кобылу за шею, укусил так, что скулы свело.
Кобыла шарахнулась в сторону, сделала ещё несколько прыжков и вдруг взвилась на дыбы.
Пашка повис у неё под шеей, держась за гриву и дрыгая, как лягушка, ногами.
***
Внезапно ужас накатил на Пашку.
Никогда в жизни не было ему так страшно.
Ему показалось, что крыша сейчас рухнет, упадёт ему на спину раскалёнными малиновыми углями, сожжёт, изжарит его живьём.
***
Пашка вытянул над головой руки с козлёнком и бешено замолотил ногами. Ему показалось, что времени прошло очень много, а он всё не выныривал. В тот самый миг, когда дыхание его спёрло и он понял, что ему обязательно, сию минуту надо подышать, и приготовился уже хлебать Иртыш непомерными порциями, Пашка ощутил под ногами дно.
***
— Да вы что, товарищи! Что вы! Никакие мы не жулики! Мы спички искали. Я батю своего ищу и маму! — тонким голосом закричал Пашка.
Он всё ещё не пришёл в себя, говорил торопливо и нескладно.
— Тамбовский волк тебе товарищ! Батю он в кабине ищет, видали! Батю со спичками ищет! Или маму!
***
В квадрат просунулась голова с торчащими, как рожки, косичками, завертелась там, что-то высматривая, и вниз медленно поползли широкие кожаные вожжи.
Ремённая петля закачалась перед мальчишками у самых ног.
***
Где-то очень далеко шли машины, но в ночной, пустынной степи рокот был слышен отчётливо и резко.
Потом показался свет фар. Шесть жёлтых снопов света, дрожа, то упираясь в землю, то вскидываясь высоко в небо, приближались со стороны Кайманачки.
Сомнений больше не оставалось.
Это была погоня.
Машины стремительно приближались.
🌸 Если вам понравилась эта публикация, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал.