Вы когда-нибудь видели, как отцветают пионы? Грустное зрелище. Ещё утром они пылали своими мясистыми кудрявыми лепестками, а вечером усыпали ими траву вокруг себя. Остались торчать на длинном крепком стебле маленькие голые головки. Они нелепо сидят на мощном стебле, наклоняются от ветра, как будто хотят укрыться от стыда за свою наготу под все ещё мощными яркими листьями. Куча увядших лепестков на земле похожа на перья диковинной птицы, которая их потеряла. На лету потеряла и осталась без них совсем.
Всё как у людей.
Мама твердит как мантру: «Я ещё встану, мне бы только силёнок набраться. Буду хорошо есть, силы и придут». И я киваю головой, бегу на кухню за едой. Она проглатывает две ложки и отстраняет мою руку: «Все, больше не могу, потом доем».
Болезнь пришла неожиданно и раздавила ее сразу. Обычно так бывает с людьми помоложе, когда болезнь – неожиданность. Не только для окружающих, но и для самого человека. У пожилых людей болезни идут в довесок, живи и принимай , как данность, что болячки к тебе привязались и не отстают. Но не в нашем случае. Это была ее гордость – тридцать лет без обращений к врачам. Она так и говорила: « Я не такая как все, я особенная.» Несмотря на преклонный возраст никто не воспринимал ее как старушку. К ней с удовольствием забегали поболтать за чашечкой кофе мои подруги, поделиться сокровенным. Ожидание сочувствия, поддержки всегда было оправдано. Уходил человек успокоенный,
вооружённый инструкцией, как действовать дальше, чтобы всё наладилось в жизни. Советы давались со знанием дела, если им следовали, мама радовалась: «Ну вот, я же тебе говорила!» Телефон не умолкал, звонили те, кто подсел на ее советы, она уже «вела» их дальше на постоянной основе. Выслушивала, утирала сопли, успокаивала…. Видимо, им действительно становилось легче, проблемы не казались уже такими серьёзными, а главное, не надо делать выбор, принимать самостоятельное решение, ведь ОНА точно знает, как правильно. И взрослые люди успокаивались, находили свое равновесие, хоть ни на долго, чувствовали себя защищёнными. Прям как в детстве, когда ты упал, мама поцеловала синяк, и уже не болит. Взрослые дети. Хотя, чес я лучше?
Проходило немного времени, телефонные звонки становились не такими срочными, а телефонные плакальщицы уже были не такими несчастными, " сами виноватые". Сначала, посмотрев на номер звонящего, звонок сбрасывался и телефон откладывался в сторону. Потом, обычно, за калиткой возникал незваный гость, и тогда кому-нибудь поручалось сообщить, что ее нет дома. Делалось это мной уже на автомате, без сожаления. Какая-то обида на этих людей не давала появиться сочувствию. Они так долго были для нее на первом месте! Мы столько не виделись, хотелось по привычке поделиться самым сокровенным, но очередной звонок забирал ее внимание, и уже не хотелось ничем делиться и слышать, как она ласково с кем-то щебечет. Когда разговор заканчивался, то чужая история сваливалась мне на голову. Чаще всего кто-то от кого-то ушёл или посмотрел на сторону. У мамы был для каждого случая свой рецепт, часто очень даже правильный. А если не помогало, то новый рецепт. Ну как тут не подсесть на такую пилюлю. И это было бесконечно.
Когда пришла болезнь, звонки не исчезли, но стали тревожными и одинокими. Она начинала волноваться, энергии в голосе не было, чтобы успокоить, он выдавал её с головой. Ей же самой сейчас плохо, а тут ещё они! А вдруг во время разговора закашляется, дышать будет трудно…. Никто не должен знать о её слабости, это всё временно, скоро всё наладится. Но...телефон ставился на «беззвучный», пусть думают, что хотят. Только не жалеют, слабой быть – это не её совсем.
(Продолжение следует)