Другие кредиторы турецкого застройщика, обанкротившегося во время моратория, останутся с носом?
Страсти вокруг застройщика с турецкими корнями ООО «Гемонт» кипели во время его работы на строительстве завода-этиленника в Нижнекамске, продолжают разгораться и сегодня. В двери уже обанкротившейся фирмы постучалась налоговая служба, которая решила воспользоваться особенностями банкротства, начавшегося в период моратория, и заскочить в самое начало очереди кредиторов. Все бы хорошо, но кредитной массы в этом случае не хватит даже на удовлетворение всех аппетитов налоговой службы, а вот бывшим работникам и другим кредиторами ловить уже нечего. О том, кому еще удалось «погреть руки» на банкротстве «Гемонта», при чем тут участница конкурса красоты и иркутские нефтехимики, — в материале «БИЗНЕС Online».
Долг на ярд — благодаря «лазейке» с мораторием
«Гемонт», как известно, является дочерней компанией турецкого застройщика с одноименным названием (Gemont). Российский «Гемонт» находится в процедуре банкротства еще с декабря 2022 года. Бизнес под откос пошел после того, как застройщик потерял контракт с СИБУРом на строительство этиленника ЭП-600 для ПАО «Нижнекамскнефтехим» (НКНХ). После этого «Гемонт» сам заявил о своей несостоятельности, сообщив, что имеет задолженность перед кредиторами на 18,6 млрд рублей.
Позже в дело о банкротстве набежали кредиторы. Однако в рамках данной статьи нам интересен только один кредитор — а именно ФНС. По состоянию на 15 августа 2024 года общий размер требований налогового органа, включенных в реестр требований кредиторов «Гемонта», составляет 3,2 млрд рублей. Из этой суммы 2,5 млрд рублей были включены в обычный реестр кредиторов (то есть в порядке очереди), а вот требования еще на 913 млн рублей попали в особый внеочередной список. Как так получилось?
Как стало известно «БИЗНЕС Online», важную роль играет тот факт, что компания подала заявление о своем банкротстве 14 июля 2022 года, то есть в период действия моратория на подачу кредиторами заявлений о несостоятельности должников (он длился с 1 апреля и до 1 октября 2022 года). Запрета на самобанкротство компаний при этом установлено не было, обращаться в суд с соответствующим заявлением не могли только кредиторы должника.
Закон предусматривает ряд нюансов для тех компаний, банкротство которых стартовало в период моратория, а также в течение трех месяцев после него. К примеру, требования кредиторов, возникшие в период действия моратория, подлежат квалификации как текущие, то есть должны быть оплачены вне очереди. Проще говоря, такие требования исполняются «по первому зову» — как только в конкурсной массе должника появится любая «копеечка».
Этим воспользовалось ФНС, которое обратилось к конкурсному управляющему «Гемонта» Артуру Миллеру с требованием об оплате текущих платежей на общую сумму в 913 млн рублей. Насчитана она была именно за период моратория. По классическим правилам, такое требование никак нельзя было бы отнести к текущему, оно просто встало бы в свою очередность наряду с другими кредиторами.
Имущества банкрота хватит только на удовлетворение аппетитов налоговой
К чему это приведет? Старший юрист фирмы «Vilex Group» Полина Семенова пояснила «БИЗНЕС Online», что в подобной ситуации компании, которые признали себя банкротами в период моратория, вообще теряют смысл процедуры банкротства. В случае с «Гемонтом», из-за того, что по новым правилам придется включить требования налоговой в число самых первых, они, вероятнее всего, «съедят» почти всю конкурсную массу должника.
Дело в том, что все обнаруженное имущество «Гемонта» (с учетом неликвидной дебиторской задолженности и товарных остатков) было оценено всего в 1,2 млрд рублей. Так что, после уплаты текущей задолженности перед ФНС на удовлетворение «хотелок» остальных кредиторов денег у обанкротившегося «Гемонта» останется совсем немного. Как они будут распределены между оставшимися кредиторами, пока не ясно, ведь не исключено, что они (кредиторы) также постараются убедить суд признать их требования текущей задолженностью.
Вполне может получиться так, что денег не хватит даже для оплаты долгов по зарплате перед бывшими работниками. Предприятие осталось должно более чем 200 сотрудниками 32 млн рублей (в среднем по 160 тыс. рублей на человека), из этой суммы только 20 млн рублей должны быть оплачены в текущем порядке.
Это не говоря уже о покрытии всех расходов, понесенных при проведении процедуры банкротства (содержание имущества компании, его охрана, аренда и проч.). Свою зарплату, вероятнее всего, не увидит и конкурсный управляющий банкрота. Вознаграждение, которое полагается ему за два года ведения процедуры, по закону он вправе получить только в случае хотя бы частичного погашения долга перед реестровыми кредиторами, а пока до них дойдет очередь — денег, видимо, уже не будет. К реестровым кредиторам, между тем, относятся те самые субподрядчики «Гемонта», которые обращались с коллективным письмом к президенту РТ Рустаму Минниханову, в связи с тем, что из-за долгов своего заказчика они и сами находятся на грани банкротства.
«Следовательно, как у кредиторов уменьшаются шансы на получение денежных средств, так и у арбитражных управляющих уменьшается финансовая мотивация вести банкротства, возбужденные в период моратория» — добавила эксперт.
Как следует из ответа ФНС, часть внеочередных требований «Гемонтом» уже погашена — сумма в 913 млн рублей сократилась (по данным на 15 августа) до 747,5 млн рублей. Что это за требования? К ним относятся обязательства компании по уплате НДС, НДФЛ, страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное, медицинское страхование, госпошлины по делам, рассматриваемым в арбитражных судах, и пени, возникшие в период моратория.
Получается, что все «сливки» конкурсной массы, обнаруженные в процессе банкротного процесса «Гемонта», заберет себе налоговая, которая, спустя два года после начала банкротства, заметила удобные правила в законодательстве и воспользовалась моментом, чтобы обойти «конкурентов». Конечно, в условиях дефицита бюджетных средств забота о пополнении казны вполне понятна, но другим кредиторам от этого не легче.
Уладить разногласия с налоговой через суд не удалось
Руководящий процедурой банкротства Миллер после получения неожиданных требований от налоговой обратился в Арбитражный суд Татарстана с просьбой разрешить спорный вопрос о об их квалификации: к текущим они относятся или все-таки к обычным?
Как следует из картотеки арбитражных дел по процедуре банкротства «Гемонта», в споре инициированном Миллером суды трех инстанций ожидаемо встали на сторону налогового органа. Сперва Арбитражный суд Татарстана решил, что обязательные платежи, возникшие в период с 1 апреля по 12 августа 2022 года в размере 913 млн рублей «подлежат квалификации в качестве текущих платежей». Затем это решение поддержали Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд Самары (27 мая 2024 года) и арбитраж Поволжского округа (15 августа 2024 года), подтвердив, что требования налоговой подлежат выплате до погашения долгов перед другими кредиторами.
Основным аргументом налоговой и доводом судов является тот факт, что «Гемонт» самостоятельно не заявлял об отказе от моратория, соответственно, задолженность, образовавшаяся за этот период, подлежит квалифицировать как текущую. Официальный отказ мог быть заявлен компанией через публикацию в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (ЕФРСБ). Это бы означало готовность «Гемонта» принять в отношении себя заявления о банкротстве от кредиторов, а также предотвратило бы действие особых правил, связанных с признанием требований, насчитанных в период моратория, в качестве текущих.
Представители Миллера настаивали, что сама по себе подача компанией заявления о своем банкротстве в период моратория автоматически означает отказ от него. Ведь мораторий был направлен на поддержку бизнеса в период санкций и нестабильной ситуации на внешнем рынке, предполагалось сохранение компаний путем их ограждения от заявлений кредиторов о банкротстве, которые неминуемо привели бы к массовой ликвидации организаций. Но раз фирма сама признала себя несостоятельной — она от такой защиты отказалась, и правила моратория к ней применятся не должны.
Фемида к этим доводам оказалась равнодушна и указала на то, что самостоятельное обращение должника с заявлением о банкротстве к отказу от моратория не приравнивается. А аргументы о том, что имущества должника не хватит для исполнения всех текущих обязательств и для финансирования самой процедуры банкротства, не являются основанием для того, чтобы требований ФНС считать очередными.
Часть имущества так и осталось у «дочек»
В деле о банкротстве ООО «Гемонт» вскрылись и другие интересные подробности. Конкурсным кредиторам, например, пришлось столкнуться с рядом необоснованных, как они считают, отказов в пополнении конкурной массы.
Например, в период, когда ООО «Гемонт» имел многомиллиардные действующие контракты, вокруг компании было создано много дочерних аффилированных организаций со схожими наименованиями и руководителями, они были задействованы в цепочке перечислений при закупке товаров и услуг (ООО «Гемонт Металл», ООО «Генкон», ООО «Макметалл», ООО «Макинвест» и др.).
Бывшие сотрудники турецкого застройщика, с которыми «БИЗНЕС Online» поговорил на условиях анонимности, указывают на то, что даже названия «дочек» отсылают к «беглому» руководителю ООО «Гемонт» — Акташу Мухиттину. Он руководил предприятием с 1 марта 2021 года по 20 мая 2022 года, а позднее сбежал из страны. Многие тогда винили в «крахе» компании именно Мухиттина и его стратегию управления предприятием.
Конечным бенефициаром одной из таких дочерних компаний — ООО «Макинвест» — ранее являлся сам Мухиттин (на данный момент учредителем указан некий Алгур Мутлухан), а генеральным директором и по сей день значится Алсу Давлетхан — мать Алины Давлетхан, участницы XVII Республиканского конкурса красоты «Мисс Татарстан-2015». Наши источники намекают, что последняя оказалась рядом с турецким топ-менеджером неспроста…
В период с 2019 по 2021 год, на тот момент только созданное ООО «Макинвест» на полученные от Мухиттина заемные средства обзавелось базой в Нижнекамске. За счет «Гемонта» на базе также был возведен городок для проживания работников, занятых на строительстве этиленового завода. Общая сумма улучшений составила, по оценкам наших спикеров, порядка 100 млн рублей. После начала процедуры банкротства «Гемонта» «Макинвест» продолжило пользоваться базой, сдавать ее в аренду и получать прибыль от ее использования. Но вот только затащить это имущество в конкурсную массу у арбитражного управляющего не получилось.
Миллер подал заявление об оспаривании сделки по безвозмездному улучшению базы «Макинвеста». Но суд в его удовлетворении отказал, хотя казалось бы, налицо вывод денежных средств из оборота «Гемонта» в интересах людей, близких к бывшему директору. Арбитражный суд однако рассудил иначе — что база улучшалась в интересах сотрудников «Гемонта» — в зданиях общежитий жили рабочие, а бетонирование площадки нужны были для складирования имущества.
Однако кредиторы должника видят ситуацию совсем в другом свете. Им кажется крайне несправедливым такой подход, когда при многомиллиардных долгах компании некогда приближенные к бывшему директору «Гемонта» люди сохраняют нажитое за счет средств этих же кредиторов имущество. Мол, скрыли собственность, записав ее на другую фирму, пользуются ею незаконно и «чувствуют себя вполне нормально, сдавая в аренду за неплохие деньги».
Сама Давлетхан, руководящая «Макинвестом», с которой пытался связаться корреспондент «БИЗНЕС Online», на момент выхода статьи нам так и не ответила, поэтому с ее взглядом на ситуацию ознакомится не удалось, но мы готовы добавить ее комментарий после выхода публикации.
В плюсе остался и «Иркутский завод полимеров»
Схожие убытки понес «Гемонт», но уже не в Татарстане, а в далеком Усть-Куте (Иркутская область). Там «Гемонт» выступал подрядчиком при строительстве двух заводов — этилена и полиэтилена (стоимостью $437,5 млн) по договору с ООО «Иркутский завод полимеров» и построил временный городок для рабочих вблизи строительной площадки. Там были здания общежитий, столовых, медпункта, мобильной мечети и проч., общая сумма затрат составила более $25 млн.
После того, как возникли признаки неплатежеспособности «Гемонта», иркутские нефтехимики аналогично расторгли договор подряда с турками, но затраты строителей на возведение временного городка «Иркутский завод полимеров» возместил лишь на сумму в $2,3 млн, то есть заказчик оставил у себя городок стоимостью в $25 млн по цене в 10 раз дешевле.
Примечательно, что «Иркутский завод полимеров» не только оставил за собой все возведенные здания, но и получил возврат банковских гарантий от ПАО «Сбербанк» то есть вышел из проблемного проекта «с плюсом».
Миллер пытался вернуть оставленную на строительной площадке собственность «Гемонта» через Арбитражный суд Иркутской области, а также оспорить сделки с иркутчанами в Арбитражном суде Татарстана. Однако каких-либо результатов это не принесло, споры продолжаются.
***
В целом, по результатам анализа процедуры банкротства скандально известного «Гемонта», складывается ощущение, что часть кредиторов должника могут и не мечтать о выплате хоть какой-то доли долга перед ними. Из-за наличия недобросовестных кредиторов и огромных требований налоговой, которую поддерживают суды, возможность выплаты долгов даже перед бывшими сотрудниками остается под большим сомнением. Хотя те уже, вероятно, давно покинули Татарстан и продолжили спокойную жизнь в солнечной турецкой родине (если, конечно, не занялись там поисками сбежавшего Мухиттина самостоятельно).