Ю.И. Пионтковский испытывал, причем на свой страх и риск, ещё самые первые самолёты никому не известного студента Яковлева. Пионтковский более 10 лет был рядом с конструктором, был старше его годами, и в значительной степени именно он помог Яковлеву стать тем, чем он стал. В книге Яковлева (А.Яковлев. «Цель жизни». М., Политиздат, 1973) о самолёте, развалившемся в воздухе, и о гибели Пионтковского — ни слова, ни полслова. Был человек — и не был...
«На мирно спящих аэродромах», 1995 г.
Либо нагло врущий Солонин вообще не читал мемуаров советского авиаконструктора Александра Яковлева, либо рассчитывает, что остальные не брали их в руки. Однако упомянутый им трагический эпизод там присутствует. И не в перестроечных и постсоветских перепечатках, а как раз в издании 1973 года на которое лжец ссылается:
«Пионтковский запустил и прогрел мотор, проверил полный газ, вырулил на старт. Как всегда, безукоризненный взлёт горкой с виражом, и самолёт скрылся из глаз. Через несколько минут он уже показался над Петровским парком, на высоте 500 — 600 метров летя вдоль Ленинградского шоссе.
На глазах у проводивших его в полет механиков Юлиан Иванович сделал одну бочку, другую, а на третьей, положив самолёт на спину, потерял скорость и сорвался в штопор.
На аэродроме все замерли от ужаса — успеет ли вывести?
Не успел Юлиан Иванович вывести своего ЯКа из штопора: высоты не хватило. Уже на выводе в крутом пикировании врезался в землю. В одно мгновение не стало Пионтковского.
В этот момент я был в наркомате и по телефону узнал о гибели своего друга. Я не мог заставить себя поверить в случившееся и помчался туда. Место катастрофы было оцеплено. Ждали аварийную комиссию.
Я увидел груду обломков и торчащий невредимым хвост самолёта. Пионтковского уже увезли в морг. С воинскими почестями хоронили мы его всем коллективом на Ново-Девичьем кладбище».