Часть 3.
Часть 3.
Поляков выслушал Велина, глубоко затянулся дымом, долго не отвечал. Опытный контрразведчик знал какими «специалистами» могла быть дополнена группа, но рассказывать об этом Велину не решался, фактов не имелось, преждевременно сеять недоверие не хотел.
- Не молчи, выкладывай!
- Рассказывать, собственно, нечего, не знаем мы о них ничего, а оперативную работу среди них провести не успели. Мы имеем право проверять их, но подготовка агента — это даже не подготовка «операции» - тут время нужно. Я уже запросил своих о наличии наших агентов в этой группе - ответили, что таковых нет. Это подозрительно, потому что ни одну группу, подобного типа, наша «контора» не оставляет без внимания, а тут – белое пятно. И вообще - порекомендовали не соваться. Это настораживает.
- Ну и как быть?
- Будем работать. Если заметишь что-либо, беги ко мне. Я не стану скрывать свою информацию от тебя. Немного знаю структуру таких подразделений, но кто есть кто – ничего тебе сказать не могу.
**
Вечером следующего дня, получив последние «ЦУ» погрузились в вертолеты. Боеприпасов взяли «по максимуму». Четыре вертушки взлетели прямо со стоянок (признали-таки Цимбала!) и легли на курс. Часа через два Цимбал, летевший ведущим, снизился до пятидесяти метров и понёсся между горных складок - впереди пакистанская граница, и их радары не должны зафиксировать появление наших машин. В сумерках перевалили границу.
- Командир, пора высаживать. Дальше сами дойдут, - раздалось у Цимбала в наушниках.
Цимбал не откликаясь продолжал гнать машину на предельно малой высоте.
Минут через десять НачПо снова напомнил о себе, напоминая на опасность засечки радарами, но Цимбал, зло глянув на "правака" напомнил подполковнику, что командиром является он, хотя и младший лейтенат и при этом спросил
- Коль Вы за штурмана, доложите, где мы находимся?
- Так темно же, не видно ничерта!
- Тогда сидите и молчите!
Подполковник зло зыркнул на Цимбала, но тот даже не взглянул на заполита. «Тебе шкура твоя дорога, а Ваське ногами топать» - улыбаясь, думал Цимбал, огибая очередную вершину. Наконец подобрал место, «завис», колеса мягко коснулись земли. Десантники быстро исчезали в дверном проеме. Другие «вертушки» разгружались неподалеку. Передав управление вертолётом праваку, сам спрыгнул в салон, придержал, уже было выходившего Дзюбу.
- Дай-ка я тебя перекрещу, Вася.
- Ты как бабка моя - тоже часто меня крестила. – Улыбнулся Дзюба.
- Твоя бабка большой умницей была, знала, что делала. - Обнял, прижав крепко друга. - С Богом, Вася! Буду ждать.
Дзюба скрылся в проеме люка. На земле бойцы залегли, осматривались. Вертолеты не уходили, ждали сигнала. Ничего подозрительного не было. Дзюба включил рацию, нажал клапан тангетки и дважды дунул в микрофон. Это был сигнал Цимбалу что всё в порядке, можно уходить от десанта. Не поднимаясь, они долго вглядывались в темноту, туда, куда ушли их родные «вертушки». Теперь там была Родина - они остались одни на абсолютно чужой земле.
Дзюба собрал командиров групп.
- Сейчас отойдем километров на пять. До рассвета поспим. Сверим карты, маршруты и будем расходиться.
С рассветом, вытянувшись в ленточки, разошлись по своим направлениям. Дзюба остался с группой Корнева. Когда блеснули первые солнечные лучи, они уже были далеко от места высадки. Шли быстро, чуть ли не бегом. Наконец Дзюба объявил привал. Повалились на землю, стащили обувь.
- Шидлаускас, наблюдать!
Солдат послушно выдвинулся повыше, залёг.
Корнев склонился к Дзюбе и, укзав на Шильдского, выразил сомнеия по поводу включения того в группу, зная как жётско поступает тот в кофликтных ситуациях, не задумываясь, применяет оружие.
- Вот как раз тут он ничего не испортит. Тут Эдик, отведет душу на америкосах. Надо же показать «штатникам», что и мы не лыком шиты. А война есть война, пусть терпят.
Подошел ГРУшный «дух».
- Командир, я с вами буду идти вот до этого места, - ткнул пальцем в карту. - Дальше пойдёте сами. Но нужно зайти на вот эту базу душманов, - указал пальцем на карте, - и дайте им как следует, не жалея патронов, побольше огня, шума, побольше трупов.
Дзюба кивнул. Километров через пять, ГРУшник, пожав руки, ушёл «по своему маршруту».Остановив своих, Дзюба вновь развернул карту, с сомнением покачал головой.
- На этой базе пока делать нечего. Простой лагерь с душманами. Километров через двадцать, вот у этого городка – Хиндубага, будет аэродром, там же центр подготовки «духов», там же американцы в преподавателях ходят. И важно - там нас не ждут. Вот там и "пошумим". Кивнул на ушедшего ГРУшного «духа» -
- С этими ребятами, тоже не угадаешь, чем они дышат. Нам только направление дали, вот и пойдем, куда глаза глядят. Будем возвращаться, заглянем и сюда… если время будет. Нам ведь не сказали, кого нужно «бомбить» в первую очередь, кого потом.
- Ты думаешь, среди этих ГРУшников есть кто нас «сдаст»? - спросил Корнев
- Бережёного Бог бережёт. Мой прадед учил уважительно относиться к Богу. Вот если здесь пошумим, есть опасность что границу перкроют. Бросят вертолетный десант и тогда туго придётся. А в Хиндубаге смотри какие тут перспективы: спецшкола, аэродром, склады оружия и топлива. Взрывчатки на всё не хватит. И главное - они нас не ждут. Доберемся за день до этой базы - день на разведку, ночь на минирование, пару часов на операцию и после "фейерверка" уносим ноги.
- Как бы нас первыми не засекли.
- Надеюсь не засекут. Тут караван за караваном ходит, всяких отрядов моджахедских, полно. Издалека примут за своих, а подходить близко не станем, тат такое не принято.
Дальше пошли осторожно, тщательно просматривали местность. Все было так же, как в Афгане - серо, скучно, редкие кусты растительности, жара. То здесь то там выскакивали вараны - этих песчаных крокодильчиков частенько приходилось использовать как супное мясо, но больше нравились черепашки.
Впереди, как всегда, маячил дозорный. Перед каждым новым участком останавливался, осматривался, давал сигнал - можно дальше. Каждый час останавливались на отдых, укрывались от случайных караванов в небольшой впадине. на очередном привале Дзюба поднял Шидлаускаса.
- Иди, понаблюдай. И помни, шуметь нельзя.
Минут через пятнадцать вернулся Шидлаускас, долложил, что впереди, километра два, «зеленка» … видна дорога. Движения по дороге не замечено. Обойти "зелёнку" можно по лощине ибо к «зеленке» соваться нельзя - это всегда встреча, в лучшем случае, с местными дехканами, в худшем - «духами». Хотя там есть вода.
- Экономьте воду, - напомнил ротный. - Подъём! Встали, попрыгали!
Попрыгали. Ничего ни у кого не звенело, не брякало. И от этого тоже зависела жизнь. Осторожно обошли «зеленку», пересекли дорогу - пустынно. Рещили не торопиться - до вечера времени хватало..
- Силы тоже нужно беречь. Возможно, назад придётся так драпать - пятки сверкать будут.- напомнил Дзюба
**
День прошел спокойно, начинало темнеть. Выбрали место для ночлега в очередной расщелине, Устроили лежбище помягче, чтобы к утру кости не болели. Дзюба позвал всех по очереди, разлил из своей фляги по "сто грамм". Солдаты подставляли крышки котелков, пили теплый, разбавленный водой спирт, закусывали куском сухаря, смоченным в тушенке.
- За успех дела! - «чокнулся» флягой Дзюба с Корневым.
Укрывшись плащ-палатками, закурили. На этот выход Дзюба разрешил оставить сигареты.
- А я впервые «за границей», - усмехнулся Корнев.
- При этом, заметь, - усмехнулся Дзюба, - во-первых, пешком, во-вторых, без паспорта. Ну и в-третьих - без таможенного и пограничного контроля. Когда ещё так повезет?!
Спали долго, пока не начало светать. Дзюба проснулся, но группу не поднимал - решил осмотреться. Дежуривший наблюдатель сообщил, что вокруг тихо. Действительно, вокруг было пустынно, мёртво. Позавтракали, ножами зарыли банки. Солнце начало припекать. Осторожно двинулись дальше. Улыбаясь, Корнев спросил
- Командир, я вот всё думаю, почему у нас в роте меньше всех «желтушников»? У других по пол роты выкашивает.
- Бог его знает.- Улыбался в отвтет ротный. - Может потому, что в разрез уставу регулярно даем солдатам спиртяшку. Красные глаза не желтеют! Помнишь, У Шукшина рассказ есть – помирает дед, зовёт бабку. «Налей, говорит, мне водки. Бабка и спрашивает - а тебе хуже не будет?». Дед ей - «Ну и дура, баба! Разве может быть от водки хуже !?». Спирт - великое лекарство от многих болезней. Вот чем бы мы в Афгане нервы лечили?
- Помню ты Анохину тоже что-то давал, когда того ранило?
— Это, Олег, дедовское, вернее прадедовское средство. Оно «от всех болезней, всех полезней». И Земнухину порошок давал, когда тот желтеть начал. Из того же арсенала. Но Земнухина все равно в госпиталь отправили. Желтуху у него не признали. - Учили меня с дества народным средствам - вот и применяю.
- Командир, дозорный сигналит. – заметил Корнев.
- Всем залечь! Занять оборону. Олег, узнай, что там.
Вскоре взводный вернулся, сообщил что впереди дорога, асфальтовое покрытие. На карте дороги нет.
- Шидлаускас - возьми троих ребят, осмотрите дорогу в оба конца на пару километров.
Солдаты ушли. Дзюба с Корневым склонились над картой. Через полчаса вернулись разведчики - дорога наезженная, но движения не видно, метрах в ста мост.
- Заминируй мост.
Минеры вернулись минут через сорок.
- Повозиться пришлось. Замаскировать мины трудно. Очевидно, эта дорога идёт, как раз, в Хиндубаг. Дальше пойдем медленнее. Там много объектов для нас, - усмехнулся Дзюба. - Там аэродром со всеми службами, его не спрячешь, и спецшкола, и склады...
Выставив охранение, броском перебрались через дорогу, по лощине двинулись дальше. Дзюба периодически поглядывал на компас. Пока везло - ни одного «духа», ни одной машины не появлялось.
- Пока нам везёт - заметил Корнев.
- Это им пока везет! - поправил автомат, криво усмехнулся Шидлаускас, - Вера у меня с ними разная. Я католик и веду с ними священную войну.
- А как же «не убий»? - заметил Серов.
- Так это Христос о людях говорил. А эти, что, люди? Строй первобытный, тупость, жестокость варварская. Христос учил, что исправлять нужно добротой и любовью. После того, как убили Кончаускаса, а Виттасу голову отрезали, всякая любовь пропала. Я эту голову в кульке в лагерь принёс, потом тело неделю опознавал.
- Ладно, поможем, - Замети ротный, - только ты не зверей. Полезных людей оставлять нужно. Там будут и с европейскими мордами.
- Очень интересная задача, командир. Вот и займёмся ими.
К вечеру показался Хиндубаг. Залегли на пригорке, откуда просматривался город. Аэродрома видно не было, возможно был по другую сторону города.
- Командир. Сзади «воздух»! – подал сигнал наблюдатель.
Действительно, позади, в небе, появилась серебристая точка со шлейфом черного дыма. Легкомоторный самолет прошел в километрах трех и скрылся за городом. Ротный повернулся к Корневу.
- Есть аэродром. Теперь туда добраться нужно.
Дождались сумерек, обошли город стороной, устроились на ночлег.
- Рахметов. Возьми Нуриева, надевайте свои «бабайские» халаты. Пока время детское, подойдите поближе к полосе. Если встретите кого-то, в разговор не вступайте. Встречных убирать только в безвыходном случае. Не раскрываться. Получше осмотритесь.
Солдаты натянули стеганые афганские халаты, повязали головы чалмой. - Чистые душманы, - сделал вывод Корнев. - Бороды не хватает.
- У молодых бороды не растут, - успокоил ротный.
Группа "ряженых душманов" вернулась за полночь. Отдышавшись, присели на корточки, доложили
- Беспечность там полная, хотя охрана есть. Аэродром огражден забором из сетки-колючки, самолетов штук двадцать насчитал. «Духов» полно. По другую сторону ВПП с десяток строений модульного типа - наверное, казармы… склады.
- Понятно. Передвинемся поближе разберёмся. Завтра день на доразведку. Потом, в полночь, зайдем «в гости». Пару часов на минирование и всякие наши дела, потом подрыв, отстреляем всё движется. Тебе, Олег – подготовь наш отход. Чтобы с закрытыми глазами мог вывести.
На ночь ротный вновь налил «по сто грамм». С утра и до обеда, припав к биноклям, наблюдали за базой. По территории активно передвигались группы боевиков. В стороне проводились занятия по стрельбе. У складов грузились автомашины. Взлетели два самолета и вертолет - обратно не вернулись. К полудню на базе жизнь замерла - жара. Десантники тоже изнывали под палящим солнцем. Запасы воды на исходе. Вода была на исходе.
- Рахметов - где там воду видел?
- Большой арык течет. Питьевой не видел.
- Возьмем из арыка, процедим через майки, обезвредим таблетками.
Стемнело. Подготовили взрывчатку, поудобнее разложили гранаты, дослали патроны в патронники, поменяли батарейки в дзюбиной «рационализации». Василий несколько раз нажал «клапан передачи» своей станции, подул в микрофон. Все показали большой палец - работает! Значит, командир будет всегда рядом!
Через час осторожно подошли к аэродромной бетонной полосе, огороженной колючей проволокой. Кругом безлюдно, темно и тихо, лишь впереди виднелись огоньки лагеря. Разбились на группы, каждый со своей задачей.
- Накрутить «бесшумки» на стволы? - Оглядел взволнованных бойцов - Ну, с Богом!
Группа Корнева двинулась к самолетам. Часовой настоянке, устроившись у колеса первого самолета, безмятежно спал. Лязгнул затвор и «дух», дёрнув головой, уснул навсегда. Перебегая от машины к машине, под брюхо самолетам пристраивали «шашки с хвостами» бикфордовых шнуров. Наконец добрались до последнего, подвесив заряд, залегли. Теперь нужно ждать Дзюбу. Начнется стрельба, бежим в обратном порядке, поджигая «хвосты» висевших шнуров взрывчатки. Примитив, страшный. У тех же духов изымали радиоуправляемые мины - рассовал по объектам и нажимай кнопки, а тут всё «по-дедовски»!
Сердце стучало где-то в висках. Прошёл ещё час, Дзюбы не было видно, но в наушниках слышалось легкое продувание – «порядок, действуем по плану». Дзюба с Шидлаускасом, Рахметовым и Серовым подкрались к двухэтажному зданию - в отдельных окнах горел свет.
- Дальше прятаться не стоит. - полушёпотом дал указания ротный. - Патроны беречь, стрелять одиночными. Больше работать ножами, шум не поднимать.
Толкнув дверь, вошли в здание. В коридоре никого. Шидлаускас остался у дверей. Заглянули в комнаты - пусто. На столах лежали какие-то бумаги, папки с документами. Не глядя, Дзюба вырывал документы из папок, засовывал в рюкзак Серова. Осторожно вернулись в коридор, огляделись.
Большинство дверей закрыто. Из-под одной пробивался свет. Бойцы встали по обе стороны, Дзюба взялся за ручку, шагнул в комнату. За столами сидело трое мужчин-европейцев, что-то писали. Ошарашено взглянули на непонятного посетителя, чья форма и запыленное, раскрашенное камуфляжной краской лицо, явно было незнакомым.
Who are you!!! – ошарашенно только и смог вымолвить один.* (Ты кто?)
- I ask all you to sit quietly! Who objects - I’ll shoot. *(- Прошу сидеть тихо. Кто пикнет – стреляю.) и красноречиво повел стволом автомата. Взяв со стола пачку сигарет, зажигалку, прикурил.
- Хорошие сигареты курят господа. Обернулся к двери, - Серов, Рахметов, ко мне.
Появление двух солдат привело хозяев в полное смятение.
- I'm asking you to sit tight* (Прошу всех вас сидеть тихо).
- Who are you?*(Вы кто?)
- You'll understand now. Now I want to ask - who you such? (Сейчас поймёте. Теперь Я хочу спросить - кто Вы такие?)
- Military advisers. (Военные консультанты.)
- American army? (Американцы?)
- No, we are representatives of Pakistan. (Нет, мы представляем Пакистан).
У говорившего дрожал подбородок, руки бессмысленно что-то искали на столе.
- Where is the American advisers? (Где Американские консультанты?)
- They inhere in other building. (В другом здании.)
- Сидеть, не двигаться. – повернулся к своим. - Обыскать их, - кивнул Серову. Тот поставил пакистанцев к стене, обшарил карманы, ощупал со всех сторон, оружия не нашёл.
- Вояки сраные, - процедил Дзюбы. - У тебя есть, чем их повязать? Нет. Снимай с них брючные ремни, вяжи руки и запри вон в ту каморку.
Затолкали пакистанцев в комнатушку. Серов обрезал шнуры телефонов, на всякий случай прострелил какую-то непонятную аппаратуру.
- Рахметов, спроси - понимают они «фарси».
Судя по активным кивкам головы понимали - действительно пакистанцы.
- Спроси, чему они тут обучают моджахедов и чем занимаются американцы. - Усмехнулся, - И добавь - будут молчать, расстреляем.
- Говорят, что занимаются организацией всей жизни лагеря. Подбирают кандидатов в отряды моджахедов, проверяют их, обеспечивают необходимым. Американцы непосредственно обучают стрелять из всех видов оружия, ведут вербовочную работу.
- Переведи им, - Сидеть тихо, молчать. Самое дорогое у них это жизнь.
Рахметов перевел. Первый шок, видно, прошёл, офицеры угрюмо молчали, косились. Дзюба вынул гранату, разогнул усики чеки, потом указал на ручку двери и знаком показал, что граната будет висеть на ручке с другой стороны. У пакистанцев округлились глаза. Забрав со стола несколько, показавшихся важными, бумаг, закрыл дверь, сунул гранату обратно в карман.
- Самим пригодится. Им одной мысли о гранате хватит. Быстро двигаем дальше. Шидлаускас наверняка уже из американцев доллары трясёт.
Выглянули наружу, тихо. Рахметов поставил на выходной двери «растяжку», привязав гранату шнуром к косяку. Перебежками направились к модульным домикам.
- Давай быстрее. Если кто-то к пакистанцам сунется, граната рванёт и тут же и начнёт операцию Корнев. А ещё рановато. Нужно проверить пару зданий.
Кровь стучала в висках. Нажал тангетку радиостанции.
- "Я первый - иду к модулям. Не стрелять.
У дверей в модуля стоял Черных. Бесшумно распахнул двери командиру. Прошли по коридору, у одной из дверей дежурил Зацепин. Вошёл в большую комнату. При полном молчании там творилось неописуемое - шестеро американце, в одних трусах, стояли под дулом автомата Царькова. Шидлаускас передвигался по комнате и переворачивал и копался во всём, что попадало под руки.
- Документы нашёл? Нет - какого черта все перевернул?
- Так эти, кивнул на осоловевших противников, - не верят, что мы русские. Пришлось показать, что «я есть Ху».
- И морды успел им почистить.
- Слегка. Сопротивлялись гады.
Дзюба повернулся к ошалевшим пленникам.
- I think , you highly appreciate the life. Answer shortly, as the military people. What is in army warehouses? (- Я думаю, вы высоко цените свои жизни. Отвечать коротко, по-военному. Что находится на армейских складах?)
- Weapon, motor-vehicles, ammunition. One of this ware-house contains the uniform. (- Оружие, автомобили, боеприпасы. На одном из складов находится униформа.)
- Guards? (Охрана?)
- Certainly. (Да, конечно)
- How many? (Сколько человек?)
- Two posts, till four men. (Два поста, четверо)
- Now, listen to my advice. We will leave, but You should sit quietly as mouses. *(А теперь послушайте моего совета. Мы уйдем, но вы должны сидеть тихо, как мышки.)
Один из американцев, крепко сбитый, с короткой стрижкой, обратился к Дзюбе.
- I understand, that the Soviet army has come in Pakistan. Now we are captives? What do you do here, captain? *(Я так понимаю, что советская армия вошла в Пакистан. Мы пленники? Что дальше, капитан?)
Дзюба усмехнулся.
- My group has lost the way simply. In conditions of mountains this occurs often. We pursue a caravan with the weapon and have lost the way. Now, let to ask you – What’s you, the Americans are doing here? *( Моя группа заблудилась. В условиях гор такое часто бывает. Мы преследовали караван с оружием и заблудились. А теперь позвольте спросить вас – что вы, американцы, здесь делаете?)
- This is a good question, captain, - усмехнулся стриже- ный. - My name is Starke. I am also the captain... *(Это хороший вопрос, капитан, - заметил стриженый. - Меня зовут Старк. Я тоже капитан...)
В это время прогремел взрыв – кто-то таки сунулся в штаб, «растяжка» сработала. Шидлаускас и дал очередь поверх голов. Посыпалась штукатурка, американцы попадали на пол.
- Lie in silence - who gets up - a corpse.*(Лежать молча – кто пикнет - труп). - и выскочил с солдатами наружу.
Из дверей первого здания валил дым.
- Что-то подозрительно тихо? - тяжело дыша заметил Шидлаускас.
- Лагерь военный. Тут, то стреляют, то взрывают – привыкли. Пока до них не дошло - рвём когти. Ты дуй вон к тому складу, - указал стволом автомата. - Там боеприпасы. Рвани их и назад. Место сбора не забыл?
- Помню. – И Шидлаускас с Серовым скрылись в темноте. Дзюба вновь нажал кнопку связи.
- «Третий», пока не начинай, подожди минут десять. Когда рванут склады, взрывай своё…
Сейчас всё решал Шидлаускас. Дзюба с оставшимися бойцами отбежали метров на сто. У дверей, где рванула граната, шла какая-то возня, раздавались крики. Появилась ещё группа людей, подбежали к штабу.
- Пока не понимают, что происходит. Сейчас Эдик им все объяснит. Снимайте глушители с автоматов, меняйте патроны. Начинаем главное представление.
Прошло ещё минут пять - казались вечностью. Шум у штаба нарастал. Шидлаускаса всё не было видно. Дзюба заметил остановившийся в стороне джип. Из него вышли несколько человек, побежали к зданию.
- Берём эту машину, пригодится.
Ключи были в замке. Дзюба начал нервничать. Наконец со стороны складов громыхнул взрыв, за ним ещё.
- Огонь не открывать, пока не вернется Эдик, - подал команду по радио. – «Третий», я буду на месте сбора, метров за сто за штабом, на джипе. – Повернулся к солдату.
- Трогай. Едем.
Отъехали метров на сто, мотор оставили включенным. На складах разгорался пожар. Прямо по городку, в открытую, не обращая внимания на «духов», бежали Шидлаускас и Серов.
- Правильно, уже можно не прятаться! - усмехнулся Дзюба. - Ну и теперь всем – Огонь по складам!
Привстав на колено, бойцы стали бить по сновавшим у зданий фигуркам. Подбежали Шидлаускас с Серовым.
- Тебя только за смертью посылать. – заметил ротный.
- Там пришлось двух часовых снимать!
Среди метавшихся у штаба душманов послышались крики, несколько человек уже не поднимались. Шидлаускас лёжа, стрелял прицельно, короткими очередями, число метавшихся фигур быстро уменьшалось. Наконец прогремел первый взрыв со стороны аэродрома.
- Всем в машину! - скомандовал Дзюба по рации.
Солдаты моментально попрыгали в джип. Поместились с трудом. Рванул и загорелся огромный транспортный американский самолёт С-130. Топливо быстро растекалось по бетонке и вскоре весь корпус самолета, покрылся языками пламени. В свете горевших самолётов Дзюба уже видел бежавшую к ним группу Корнева. Наконец запрыгнули в джип.
- Проверяй людей и рвём отсюда. - По рации повторил команду. - Всем в машину!
- Порядок! «Все на месте», — ответил Корнев.
Дзюба сел рядом с водителем. Корнев хотел пристроиться рядом - сидение-то широченное.
- Садись сзади. Если по нам шарахнут, кто-то должен вернуть людей домой. – и дал команду водителю. - Вперед!
Джип сорвался с места и легко помчался по грунту. А за ними продолжали рваться и гореть склады, самолёты. В лагере царила полная паника - носились машины, шла беспорядочная стрельба, неизвестно по кому. Пожар перекинулся на другие здания - поднялось огромное зарево.
- Это по нашему, - удовлетворённо заметил Дзюба. – Это то, чему меня учили. Включай фары - им теперь не до нас.
Выехав на дорогу, Дзюба проверил направление по компасу - строго на север. Перегруженный джип, забитый десантниками, натужно ревел двигателем, но бежал легко. Напряжение боя спадало. Бойцы в полголоса обменивались впечатлениями, делились остатками воды. Часа через два, Шидлаускас окликнул Дзюбу.
- Командир, а этот мост я минировал. Рванем?
- Пока не будем. По этому взрыву нас могут вычислить. Пусть гадают, куда мы поехали. Погони нет, а на этом славном джипе мы быстренько доберемся домой. По пути заедем в тот лагерь, о ком нас просил ГРУшник.
- До него ещё километров пятнадцать, - крутя баранку заметил Серов.
Вскоре показались редкие огоньки селения. Подъехав ближе, спешились, разбившись на две группы двинулись к выделявшемуся, своими строгими рядами строений, лагерю душманов. Оставив Корнева с группой прикрытия в машине, Дзюба с Шидлаускасом и Серовым пошли дальше.
- Проясним обстановку - решим, что делать. Связь прежняя. – коротко бросил ротный.
Корнев кивнул, оставаясь в джипе, вслушивался в шипение эфира. Прошло около часа. Внезапно в лагере поднялся шум, началась стрельба. Корнев взволнованно всматривался в мелькавшие слабые огоньки.
- Слышишь меня?! - вдруг раздалось в наушниках. - Нас обложили. Отстреливаемся. Подожди немного, постараемся пробиться. К нам не иди, а то перестреляем друг друга.
Бой всё разгорался. В наушниках вдруг снова раздался голос Дзюбы.
- «Третий» - приказываю: всех твоих людей в машину и быстро уходите к границе. Сохрани и доставь добытые документы. Меня не ждать. Разберемся, сами выйдем. Повтори приказ!
Приказ Дзюбы прозвучал в наушниках у всех. Солдаты повернулись к Корневу. Он в растерянности опустился на сидение, омертвевшими губами прошептал в микрофон
- Всем в машину… возвращаться домой. Доставить в штаб документы…
- Понял правильно! Я пробьюсь сам. Держись, Олег и людей береги.
- Давай поможем, отобьём их! - крикнул Рахметов.
В наушниках у всех снова зазвенел голос Дзюбы. - Приказываю всем - в машину! Немедленно уходите к границе. Повторяю – «третьему», возвращайся домой.
Корнев опустил голову, глухо сказал. - Выполнять приказ командира.
Джип сорвался с места и устремился к горам. Через полтора часа езды асфальт закончился. Еще километра через три дорога пропала вообще, превратилась в горную тропу. Вышли из машины, столкнули джип в низину, взрывать не стали, пожалели. Вытянувшись в цепочку, углубились в ущелье.
**
Светало. Поднялись на очередной перевал, сели на отдых. Никто не подавал ни звука. Корнев снял бесполезные наушники, развернул карту. Они были где-то рядом с границей.
- Может вернуться? «Может ему помощь нужна?» — подавленно спросил Нуриев.
Никто ему не ответил. Вопрос был бессмысленный. Теперь пакистанские лагеря гудят как улья - не сунешься.
Как командир, Корнев понимал, что Дзюба принял верное решение – спасти группу, доставить документы... Но как возвращаться без Дзюбы. Как смотреть в глаза Комбригу - Корнев даже не мог представить.
Поднялись, двинулись дальше. В конце дня миновали последний перевал. Развернули радиостанцию. Бригада ответила почти мгновенно. Дали координаты.
Все! Оставалось дождаться вертолетов.
**
Министр обороны, начальник Генштаба, начальник ГРУ и Командующий Маркелов, изредка поглядывая друг на друга, сидели в приемной Генерального. В компании не хватало Председателя КГБ, но, по словам телохранителя из «девятки», Председатель уже более часа находился в кабинете, где заседало Политбюро.
Минут через тридцать, в дверях действительно появился Председатель. Оглядев собравшихся, без тени улыбки, бросил.
- Нахлебался говна. – Снял очки, протер, снова водрузил их на место, оглядел генералов. Не обращая внимания на дежурных телохранителей и секретарей, что мог себе позволить только он, резко бросил
– Поджилки затряслись у дедушек! Они, оказывается не «ожидали такого эффекта» - мы «перегнули палку»!? -Усмехнулся. - А мы силовики, нам лучше перегнуть, чем недогнуть! - Помолчал, вновь оглядел генералов.
- Ладно, переживём. Готовитесь отчитаться по событиям на афганско-пакистанской границе? Слушать будут каждого. Через час всех пригласят «на ковер», - кивнул на дверь, - пока можно перекусить... перекурить... оправиться… что кому нравится.
Маркелов поднялся первым, спросив разрешения у Министра, направился в курительную комнату. За ним вошел Начальник Генштаба, хотя был некурящим.
- Что нового «оттуда», Василий Филиппович?
- Нового? – поскреб за ухом Командующий. – Нового то, что мои орлы вновь готовятся в Пакистан и теперь так дадут прикурить, что первая вылазка штатникам игрой в „казаки-разбойники” покажется.
- Погодите, нам же запретили продолжать операцию.
- Вам может и запретили, а мне никаких команд не поступало.
- Я отдавал письменное распоряжение. Прошу, уточните, где это моё распоряжение, почему своевременно не дошло до вас и немедленно отмените операцию. Неизвестно чем закончится это заседание.
Маркелов криво усмехнулся - дрефишь чиновник, не был ты в боях.
**
Министр иностранных дел просто цвел – как же, его ведомство заботится о мире! О престиже страны! Они – голуби мира, а остальные ястребы. - Оглядел Маркелова, добавил. – Стервятники.
К кому это относилось? Маркелов улыбнулся, затянулся папиросой, выпустил клуб дыма. Они хорошо понимали друг друга - два фронтовика минувшей войны. Они выступали против ввода войск в Афганистан, но политическое решение было за другими, теми, кто «разыгрывали свои карты». А они, вояки… силовики, добросовестно исполняют солдатский долг. Миновали времена, когда своё мнение ты мог не сказать. Теперь, не боясь за свою жизнь, можно сказать открыто о несогласии, но, порой, тебя попросту некому слушать.
А те, которые слушают решений не принимают. Им, старым генералам, вообще не понятно, как можно принимать решение с формулировкой «есть мнение». Потом - никогда не дознаешься, чьё это было "мнение", а ошибки приходилось исправлять кровью. И только у них, у военных, было своё, закрепленное «боевым уставом» мнение, от которого они никогда не отказывались, за которое несли тяжелую, командирскую ответственность и за которое их можно было всегда наказать.
- Они тем с «голубями» схожи, что жрут с чужих рук и гадят где попало, - пробурчал Начальник Генштаба.
В комнату заглянул порученец Министра - Пора. Порученец кивнул на дверь. - Всех приглашают на заседание Политбюро.
- Ну, что же, Василий Филиппович, идём на Голгофу.
**
Заседание проходило в сокращенном составе. Рядом с Генеральным сидели «главный идеолог» Суслов, министр иностранных дел, председатель Верховного Совета.
- Доложите, чьи войска действовали в Пакистане, - натужено произнёс Генеральный. – Сколько их там было?
Маркелов поднялся, хрипловато откашлялся.
- Командующий Воздушно-Десантными войсками, генерал армии Маркелов, - представился он. – Спец задачи выполняли мои войска.
- Подробно пожалуйста.
- Согласно плану боевых действий, было подготовлено четыре разведывательно-диверсионных группы, в среднем - по пятнадцать человек в каждой. Всего на разных направлениях, в операции участвовало пятьдесят четыре человека. Потерь нет.
- Позвольте, - вмешался «главный идеолог». – Вы хотите сказать, что ваши четыре небольшие группы нанесли ущерб в несколько миллиардов долларов, уничтожили массу людей, в том числе и мирных граждан.
Его захлёбывали эмоции.
- Вы доложите членам Политбюро реальные цифры, генерал. Сообщите, кто давал вам право посылать армаду войск в сопредельное государство.
- Какую армаду? Вы хотите сказать, что я зря ношу генеральские погоны?! – неожиданно резко парировал Командующий. – Я тем и занимаюсь, что создаю надежные, профессиональные войска. Я просто горжусь тем, что сделали мои ребята. Кому непонятно, чем и как занимаются десантники, пусть возьмет Военную Доктрину государства и изучит внимательно.
Он откашлялся, взглянул на Суслова.
- Именно для таких задач и предназначены мои войска, и я счастлив, что они с честью выполнили её. Понимают ли члены Политбюро, что офицеры в армии для того и созданы, чтобы воевать? Мы не должны убирать картошку и вывозить урожай на элеваторы, помогать ремонтировать школы... Мы должны воевать и мы, согласно вашему же решению, вот в этих стенах... успешно воюем. Разве непонятно?
- Позвольте, генерал, вы собрались учить уму-разуму членов политического руководства страны?!
- Ленин завещал - всем и всегда учиться. – Парировал Маркелов, - Почему бы вам не поучиться у военных выполнять свой долг.
Такой резкости от генерала не ожидали. Воцарилось тягостное молчание. Члены Политбюро в растерянности переглядывались, бросая косые взгляды то на Генерального, то на главного идеолога, по инициативе которого и было собрано это заседание, то на Антропова.
По замыслу Суслова, заседание Политбюро должно было превратиться в крупный разнос военным, вплоть до лишения должностей и званий, однако уже получалось плохо. Впервые творилось что-то неладное. Силовики выходили из-под контроля и, это «пахло» крупными переменами в самом Политбюро.
- Думаю, нужно рассмотреть кадровый вопрос, товарищ Министр, – с кривой улыбкой повернулся «идеолог» к Министру обороны. – По нашим данным не все ваши солдаты вернулись из операции, а вы нам докладываете, что «без потерь».
Вместо министра, неожиданно, поднялся Начальник Генштаба.
- Василий Филиппович профессиональный военный, а его войска – элита нашей Армии. Не следует наказывать военного человека за то, что он честно выполняет свой долг. Это кощунство.
Он повернулся к Генеральному.
- Решение об этой операции принималось здесь, за этим столом, вами. Они его выполнили с отличным качеством, малыми силами, без потерь. В наших партийных документах сказано, что в Советском Союзе высоко профессиональная армия. Так почему вас удивляют военные успехи? Думаю, нам следует гордиться армией. И у нас, пока, нет данных, что наши люди погибли, а значит, потерь нет.
Председатель КГБ поднял глаза от лежавших на столе бумаг, заговорил медленно, весомо.
- Каждый член Политбюро несёт полную ответственность за коллегиальные решения. Силовые министерства в точности с нашими указаниями выполнили и эти задачи, и свой долг.
Взглянул на Суслова.
- Меня удивляет позиция некоторых товарищей по этому вопросу. Не нужно уходить от назревшего конфликта и искать виновных. Моё мнение вы уже знаете, и я не собираюсь отступать. Незачем оглядываться на Соединенные Штаты или на Англию. Они нас не спрашивали, когда Фолькленды брали, в Панаме, в Иране высаживались.
Среди собравшихся почувствовалось облегчение.
- США финансируют антикабульское движение, исламские партии – по сути бандитов. Это их инструктора обучают моджахедов, от пуль которых гибнут наши солдаты. Их позиция чётко изложена в доктрине Бжезинского и заключается в постоянном, прямом подрыве позиций СССР во всем мире, в создании постоянных очагов напряжения. Только слепой или намеренно не желающий видеть, не замечает этого. Вот по таким людям нужно принимать кадровые решения! – он с усмешкой взглянул на Министра иностранных дел и Суслова.
У отдельных присутствовавших головы втянулись в плечи - получалось и КГБ вне их контроля. Это грозило уже и личными неприятностями.
Генеральный сидел молча, не вмешиваясь, вслушивался в доводы споривших. Заседание обещало затянуться, а он уже устал.
- Я полагаю, - наконец подал он голос, - что мы немного поспешили с предыдущим решением. Это говорит о том, что каждый вопрос нужно тщательно готовить. Сейчас не будем торопиться с выводами. Войскам нужно немедленно прекратить все действия такого рода. Подождем, пока успокоится мировое общественное мнение. Все детали возникшей проблемы будем решать в рабочем порядке. Вот такое решение, товарищи.
**
Завывая сиреной, из Спасских ворот выехала и понеслась по Москве машина скорой помощи. Командующий ВДВ не был согласен с выводами «членов», высказал свое, генеральское, особое мнение, которое не захотели учитывать. Врач клиники «Бурденко», осмотрев зверски матерившегося генерала, коротко бросил.
- В реанимацию. Срочно капельницу…
Генеральный оставил у себя Председателя КГБ, не пригласил никого из членов Политбюро. Вставная челюсть мешала Генеральному выговаривать сложные слова, он стеснялся этого и старался подбирать такие, какие мог осилить.
- Я понимаю военных, они сделали свое дело. Очевидно, это наша ошибка и не надо было торопиться с принятием такого решения.
Помолчал, вновь подбирая слова. Молчал и Председатель.
- Как человек военный, должен сказать, что мне очень понравился Командующий ВДВ. Хороший генерал. И войска у него хорошие. Здорово они дали американцам! Пускай теперь почешутся. – Он засмеялся, помолчал.
– Вы проследите, чтобы наши политиканы не наделали кадровых ошибок. А тем людям, которые там воевали, нужно помочь. И наградить обязательно. Они должны знать, что Родина о них заботится. Но больше таких операций пока не проводите - думаю мы уже всех убедили, что наша армия серьезный аргумент в политических дискуссиях. Другим неповадно будет.
Обычно серьезное лицо Председателя тронула улыбка.
- Спасибо на добром слове. Я позабочусь о деталях дела. Ну, а американцы теперь нас не оставят. В первую очередь «по морде» получил Бжезинский. Теперь работы и моему ведомству добавится. Ну займутся они нами – будут высылать дипломатов, арестуют подозреваемых в сотрудничестве… другие провокации подготовят. А в Пакистане их большой провал, теперь они начнут готовить нам какую-нибудь пакость. Западная пресса уже публикует далеко не лестные статьи о ЦРУ. Я прослежу за развитием событий.
Антропов достал из папки лист с текстом
- Не это главное. Я Вам докладывал, что наша разведка получила сведения, что американцы выделили значительные средства на создание организованной оппозиции нынешнему правительству Кабула. Эти деньги уже работают, в Пакистане создано новое мусульманское движение - они готовят материальную базу, поставляют большие партии оружия, создали сеть подготовительных центров.
Убедился, что Генеральный слушает его.
- Что главное – создается новая идеология на основе крайнего исламского радикализма с задачей переноса этой религии на территорию нашего государства, в первую очередь среднеазиатских республик. Это опаснее, чем поставки оружия. В новые центры набирают молодежь, идёт идеологическая обработка и военное обучение. И вот это оружие, в конечном итоге, ударит по всему цивилизованному миру, и американцы, готовя это, совершают ошибку, ибо докатиться и до них.
Будет создана хорошо вооруженная армия и в военном и политическом смысле, и она выйдет из под контроля американцев. Не понимают они этого, хотят руками моджахедов выдавить нас из Афганистана. Ну а действия наших десантников – это был всего лишь отвлекающий маневр для засылки наших агентов в эти мусульманские центры.
- Я помню, - слабо отмахнулся Генеральный, - но военные действия нужно прекратить. – Всё-таки - мировое общественное мнение…
- Да какое там мнение?! – внезапно перебил Председатель, - нет никакого "общественного мнения". Никто - ни одно правительство, ни одна партия, ни одна, солидная газета, даже не пикнули. Нет ни одного сигнала, а вот нашими членами Политбюро, поднята шумиха.
- Подождите, - Генеральный бесшумно подвигал губами, как бы готовясь к длинной речи. – Подождите, мне лично министр иностранных дел доложил, что на Западе идёт грандиозный шум. Разве не так?
- Не так. И меня удивляет, почему Вам так доложили. Очевидно, от нас ждали новых откровений по поводу этой акции, но мы ограничились тем, чем ограничились в высказываниях
- Постойте, неужели Вы подозреваете, что этот опрос сделан по заказу Запада? Среди членов Политбюро есть люди Западных спецслужб?
Председатель поднял голову и сквозь сильные очки прямо взглянул на Генерального.
- Да.
- Вы кого-то конкретно подозреваете? Обоснуйте.
- Конкретно, пока не могу, - пожалел его Председатель, - но есть основания, что не только мы имеем своих людей во влиятельных кругах Запада. Их разведки тоже хорошо работают и очень активно. Взять сегодняшний вопрос – нигде на Западе шума нет по простой причине – американцам невыгодно поднимать этот вопрос - их люди замешаны в поставках оружия, их инструктора обучают моджахедов, не говорю уже о наркотиках. Взрывы прогремели не в США, а Пакистан не в счет.
Председатель видел, что Генеральный уже утомился, но вопрос решил добить.
- Пакистан молчит – это не их материальные потери, это все американское. Погибли люди – это не их люди, это афганцы, моджахеды. Даже если они предъявят пойманных наших солдат – всё чушь. У моджахедов в плену много наших, многих они доставили в Пакистан.
Они побояться доказывать, что это наших рук дело. Мы просчитали всё это раньше и молчим. А шумит только Политбюро, потому как они не не знают, почему произошло именно так. А Западу страшно и интересно, какое будет продолжение, понимают, что решение о такой акции готовилось на самом «верху». Вот они тут и выясняют, что у нас «наверху».
Воцарилось долгое молчание.
- Предатели среди членов Политбюро! Ну это немыслимо. И кому, в таком случае, я могу свой передать свой пост… руководство такой страной!
Генеральный закашлялся, успокоившись продолжил
- Вы представляете себе тяжесть таких подозрений?! Сейчас не 37-й год, мы не можем к соратникам относиться с подозрением.
Антропов подвигался в кресле, отхлебнул уже остывший чай.
- Вы не можете. – Усмехнулся. - Подозревать - моя работа. Во-первых - Вы пока не собираетесь уходить с поста первого человека нашей партии. Во-вторых - хочу заявить - мы дали слишком много полномочий нашим Членам и Кандидатам в члены Политбюро. По моему ведомству - мы дажее простого коммуниста не имеем права ни проверять, ни судить. Только по согласованию с политорганами. Это ли не глупость? Ведь выше закона никто не должен стоять.
Генеральный отвлёкся от окна, снова прямо взглянул на Антропова. Тот продолжал.
- Распустились Члены политбюро - мотаются по заграницам, выступают не согласованными с лекциями, получают гонорары и открывают счета в западных банках. Ряд данных от нашей агентуры, судя по той информации, которая просочилась на Запад, говорит, что среди членов Политбюро появились перерожденцы. И не только тут - и в МВД, и в Разведке появились изменники. В общем, нужно заниматься серьезной партийной чисткой. Без репрессий, без арестов, просто освобождать от работы, лишать доступа к государственным секретам. А моё ведомство понаблюдает за этими людьми. Будут факты – передадим в суд.
Когда Председатель вышел, Генеральный надолго задумался. Вошёл его личный секретарь-охранник Сергей, предложил пообедать. Генсек кивнул, перешёл в обеденный зал. Телохранитель помогал накрывать стол. Когда ушли официанты, Генеральный подозвал охранника.
- Пообедай со мной, Сергей, а я тебя поспрашиваю. Знаю, что ты обо всем своему шефу доложишь, но это на пользу. Вот надумал я уходить, тяжело уже, стар. Кого бы вместо меня поставить, а?
- Да рано Вам…
- Не болтай, а отвечай. Ты ведь такой же коммунист. Вот и отвечай - кого можно поставить на эту должность? Из членов Политбюро, конечно.
- Моё мнение конечно …, - охранник потер переносицу, - если честно, то пока некому доверить страну.
- И твоему шефу?
У охранника из рук выпала вилка. Натянуто улыбнулся.
- Нагнули Вы меня, Леонид Ильич.
Генеральный добродушно рассмеялся.
**
Харламов нашёл Ивченко в машине связи. Полковник курил, прихлебывая кофе из белой фаянсовой кружки. Даже здесь, в боевых условиях Ивченко не отказывался от своих принципов – кофе должен быть в фарфоровой чашке, иначе вкус кофе не тот. Заметив Харламова, встал, кивнул к дежурившему в наушниках солдату. Тот поднялся, вышел из аппаратной, укрываясь от палящего солнца, забрался под машину, закурил. В машине послышались голоса полковников. Прислушался.
- На, прочти, - Ивченко подвинул коллеге лист бумаги с радиограммой.
Харламов бегло прочёл текст, поднял глаза на сослуживца. Ивченко в их группе отвечал за безопасность операции и по ряду положений подчинялся напрямую Москве.
- Что с людьми Велина?
- Ты же прочёл приказ - нет возможности вызволить - всех ликвидировать. Всех троих. Я вытянуть их оттуда не могу. Ты можешь? - берись.
Харламов смерил Ивченко тяжелым взглядом. Тот вновь пожал плечами, взял чашку с кофе. Харламов и вышел. Он давно работал с Ивченко и знал, что тот приложит все силы, чтобы выполнить свою задачу. Но только свою. У Ивченко не было ни одного «прокола» по работе, за что его и ценили наверху, но делал он своё дело, не считаясь ни с чьими интересами. Упрекнуть его было невозможно.
Направляясь к штабу бригады, Харламов решил пока ни о чём Велину не говорить - мало ли какие случаи бывают в жизни?
**
Рустам свернул миниатюрную радиостанцию спутниковой связи и аккуратно уложил ее в потайной карман куртки. Пройдя в другой конец барака, отыскал напарника. Выйдя на воздух, отошли подальше от строения, где их могли подслушать.
- Для нас «пластинку крутят». Нужно идти в посёлок Чаман. Трое русских попали к американцам. Приказано или освободить их или уничтожить. Сообщи остальным - ночью уйдем из лагеря.
Кто попался Рустам не знал, в сообщении фамилии не указывались. В был приказ – при невозможности вызволить русских, их уничтожить. Никаких следов операции не должно оставаться. Русских могут подвергнуть психотропной обработке и тогда все имена спецгруппы лягут на стол противнику. Тогда всем угрожает разоблачение, аресты и смерть.
- Нам нужно узнать, где их держат, а если не будет возможности вызволить - добить. Конечно, - улыбнулся напарник, - сделаем быстро и без потерь. Не будет возможности добраться до них, подорвем весь лагерь вместе с русскими. Я оповещу всех, соберемся у мечети, вечером выйдем из города.
**
Лагерь афганских беженцев был разношерстным. Часть душманов обучали стрелять и подрывать. Другие «мирно» занимались выращиванием опиумного мака. По одиночке и группами беженцы то уходили из лагеря, то появлялись вновь. Миссия «Красного креста» оказывала гуманитарную помощь - лагерь был напичкан как специалистами спецслужб, так и представителями мусульманского духовенства, которые вели свою обработку беженцев. Уход группы Рустама никого не удивил и вообще не был замечен.
Утром следующего дня уже вооруженные специальными средствами – от сильнейших ядов до оружия объемного взрыва, они были на полпути к Чаману. Единственное, что им не могли дать – это средства передвижения. Приходилось идти пешком.
**
Велин сидел в кабинете положив подбородок на сжатые кулаки. В который раз перечитал рапорт Корнева, каждого солдата, бывшего в группе Дзюбы и сомнений не было - Дзюба остался прикрывать отход, сам попал в западню. Хуже было другое. На день раньше вернулись три другие группы, порядком насолившие моджахедам. В Пакистане поднялась такая паника, что из Москвы поступила команда – «Прекратить работу».
Прекратить любые действия… в сводке радиоперехвата указывались огромные потери американцев - судя по всему, Дзюба нанёс такой ущерб, который исчислялся сотнями миллионов - больше двух десятков самолетов военных и гражданских, здания, склады, людские потери. Но о Дзюбе, его солдатах нигде ни слова. Не было сведений о нём и у нашей разведки - как в воду канул. Если его захватили американцы, международного скандала не избежать. Но на это плевать, пусть в Москве разбираются. А тут Корнев не находит себе места. Да и сам он хорош! Выходит, его Генеральское звание получено ценой жизни своего ротного!
Вошёл недавно прибывший заместитль Резник, молча сел рядом.
- Только что говорил с Корневым, просил принять роту. Так поглядел
на меня, я чуть сквозь землю не провалился!
- Пьет?
- Угу.
- Пусть пьёт. Нервы только так можно вылечить. Я бы сейчас тоже выпил.
- Сейчас ГРУшники подойдут.
- Глаза бы мои их не видели. Где нам Дзюбу искать? Никого с аэродрома не выпускают. А тут уже кое-кто думает, почему он так поступил. Ведь ночь, как-то можно было не уйти…
Появившийся на пороге Харламов слышал последнюю фразу. Поставив бутылку коньяка, распечатал, разлил по стаканам.
- Он поступил абсолютно правильно. Те бумаги, которые принесла группа Корнева, хотя не полные, отрывочные, но дали такую информацию, что американцы, теперь, могут заткнутся. Если бы Дзюба не прикрыл отход группы, попадись они все, тогда бы наша сторона была в полном говне.
- А то мы не в говне? Ты знаешь, что сейчас Корнев делает?
- В каком смысле?
- В том смысле, что места себе не находит. Себя казнит, как никто другой, а тут еще пара моих дураков в погонах, по пьянке, обвинили его в трусости, пригрозили разобраться с ним.
- Так объявите публично, что он прав.
- Вот тогда он публично и застрелится. Этот кодекс чести офицера и каждый понимает по-своему. Один может застрелиться, другой среди ночи исчезнет, чтобы исправить ошибку, третий будет пьянствовать.
- Но ведь ошибки не было!
Велин ответил тяжелым взглядом. Молча выпили.
- Ну и что твоя Москва? Разрешила их искать? - поинтересовался комбриг.
- Нет.
- Может плохо просил?
- Этих московских сук разве о чём попросишь? Сам Акимов ходил на прием к Министру. Все наложили в штаны, скандал мировой получился. Типа эффект голого мужика в девичьем пансионате. И ведь все знают, что мы тут не розы выращиваем, а как прижало - в кусты. Все эти политические решения – фарс. За «коллегиальное решение» отвечать никто не хочет - только за свою шкуру боятся. Известно, что война проявляет самые высокие качества простого солдата и самые низменные – политиков.
- Ну, хоть кто-то может команду дать? Хоть какую!
- До решения Политбюро никто пальцем не пошевелит. Акимов добился встречи с Председателем КГБ, рассказал о вашем ротном. Тот возмутился, обещал помочь, но пока ждём ответа. Только КГБэшники могут помочь. А где Поляков?
Резник метнулся из кабинета и вскоре вернулся с Поляковым.
- Знаешь о чём речь?
- Знаю. И что? Мне лично звонил заместитель Председателя, расспрашивал. Они проверили по своим каналам - у пакистанцев Дзюбы нет. Вообще нет информации. Председатель передал, чтобы действовали по обстановке, КГБ будет молчать, но, чтобы на Москву не выкатывалось. На наше ведомство можно положиться, а вот другие...
- И на том спасибо! Ну и кто решится искать? Я таких людей не знаю.
Воцарилось долгое молчание, которое нарушил «особист».
- Послушайте - есть у Дзюбы «один личный друг». Нет! Даже два и оба могут помочь!
Велин медленно поднял голову, уставился на Полякова. Губы растянулись в улыбке. - Точно! – хлопнул ладонью по столу. - Эти найдут. Давай с ними связь.
- Но у нас полный запрет на полеты. Как их оттуда достанешь? - поднялся Захаров.
Велин поднял трубку телефона, спросил Ставку.
- Слушаю, генерал Шпак, - раздалось на том конце.
- Велин беспокоит, Георгий Иванович.
- Рад тебя слышать, Владимир Ильич. Какие заботы?
- Забот хватает. Группа у меня не вернулась с задания. Не теряю надежды, но времени прошло много. Им нужно немного помочь. В провинцию Пактия нужно послать вертолет, но Вы же знаете - полеты запрещены.
- Понимаю - дело серьезное. А надежда есть?
- Есть, Георгий Иванович. Очень надежные люди, а мои так просто не пропадут, они живы.
Шпак долго молчал. Молчал и Велин, зная, каким нужно быть человеком, чтобы пойти против Москвы. Но Велин знал к кому обратиться.
- Помочь Дзюбе просто необходимо. - Начал Велин, - Он сделал то, чему его учили, к чему готовили. Может большего он уже никогда, ничего подобного, не сделает. Всей судьбой, жизнью шёл к такой задаче и выполнил как настоящий военный. Это его успех, его военное счастье.
– Понимаю, сам такой. «Государственникам» он не нужен, отработанный элемент – «лес рубят…». Но туда посылали его мы, а мы, это государство которому он служит и тут все должны знать, что страна в беде не оставит. Иначе этому государству грош цена, служить и доверять ему не будут. А значит и нам. Сколько тебе нужно вертолетов?
- Один.
- Поднимай. Телеграмму лётчики сейчас получат. Ищи, Ильич и обязательно найди. Здесь я тебя подстрахую. В конце концов, что мне сделают? Дальше ссылать некуда.
Положив трубку, Велин поднял сияющие глаза. - Где Резник?!
- Он, как только услышал фамилию Шпака, убежал к летчикам.
Вошёл дежурный радист. - Полковник Водуд на связи. Велин выскочил из кабинета, зашел в отделение связи. В наушниках послышались знакомые мягкие интонации полковника.
- Слюшает полковник Водуд. Как здоровье товарища генерала?
Велину было не до восточных обычаев, но нарушать их нельзя.
- Спасибо. Я здоров, дома всё в порядке. Как Ваше здоровье? Как дела в вашей армии?
«В армии»! Видно, это очень польстило Водуду. Он поблагодарил Велина.
- И у нас не всё в порядке товарищ генерал.
Велин откашлялся, снова приник к микрофону.
- Ваш друг, наш капитан Василий, не вернулся с разведвыхода. Нужна серьезная помощь.
Трубка некоторое время молчала.
- Обязательно поможем. Быстрее присылайте вашего офицера, пусть все расскажет.
- Спасибо! - Велин вновь откашлялся, - сегодня ждите вертолет.
В штабе царил переполох. Велин материл всех, кто попадался на глаза. За Шейхом достаточно было послать только вертолет с Цимбалом. Кого послать к Водуду? Захаров отпадал, штаб не бросишь. Вошёл Резник.
- Разрешите мне лететь. Хоть какой-то опыт получу.
Велин облегченно вздохнул - не ошибся он в заместителе.
**
Высадив Резника рядом с селением, вертолет быстро ушёл. Дальше все зависело от личной инициативы - как Бог на душу положит. Его встретили двое афганских офицеров, провели в штаб. Водуд разлил водку в пиалы из чайника. Покончив с законами гостеприимства, Резник разложил карту.
- Искать Василия нужно здесь. - Ткнул пальцем в карту.
Водуд поднял удивленные глаза.
- В Пакистане?
Резник убедительно кивнул
- Д-а-а! - уже совсем по-русски протянул Водуд. Поднял улыбающиеся глаза.
- Какой Вася молодец! Нам помогает. Нам туда тоже нужно.
Повернувшись к своему офицеру, отдал несколько распоряжений на фарси. Те поднялись, козырнули и скрылись за дверями.
- Уже сегодня будем знать, где есть Вася. И у нас есть своя связи.
У Резника отлегло на душе – у Дзюбы даже здесь друзья.
***
***
Продолжение следует...