«Несчастнорожденные» — этот термин встречается довольно часто в документах царской России. Можно было бы подумать, что определение «несчастнорожденный» является синонимом «незаконнорожденный». Однако это не так. К данной категории относились не только младенцы, появившиеся на свет вне брака.
Детоубийство в России
Б.Н. Миронов, автор книги «Социальная история России периода империи (ХVIII-начало ХХ вв.)», считает детоубийство, существовавшее как в России, так и в других странах мира в XVI-XVIII веках, неоспоримым фактом. Однако вопрос заключается в том, было ли убийство детей в России явлением редким или все же массовым. Миронов склоняется к первой точке зрения, так как в источниках отсутствует информация об обычае убивать девочек или детей вообще. Автор утверждает, что в России детоубийство всегда рассматривалось как тяжкое преступление, если не по гражданским, так по духовным законам.
Однако авторам издания «Очерки исторической семантики русского языка раннего Нового времени» под редакцией В. М. Живова, данное мнение представляется наивным. Дело в том, что в стране регулярно издавались законы, касавшиеся детоубийства, а это значит, что подобная практика все же имела место. Чаще всего в качестве примера здесь приводится указ Петра I от 4 ноября 1715 года, в котором говорилось о том, что отныне убийцы детей «сами казнены будут смертно». Если принять во внимание, что чадоубийство являлось действительно предосудительным поступком, то становится ясно, почему оно было скрыто от посторонних глаз.
Система детского призрения
Кроме того, убийство детей чаще всего совершали представители непривилегированных и малоимущих слоев общества, на которых редко обращали свои взоры авторы того времени. Однако в связи с упомянутыми выше указами детей наверняка стали убивать меньше. Тем более, что, если верить Михаилу Семевскому, автору издания «Тайная канцелярия при Петре Великом», Петр I велел женам и девкам, которые беззаконно рожали, приносить «зазорных» младенцев к «гошпиталям» и класть в тайное окно, через которое было не видно лицо приносящей.
Всерьез системой детского призрения занималась и Екатерина. По словам Николая и Марины Сванидзе, авторов книги «Погибель империи», именно при Екатерине появились и первые воспитательные дома для детей «несчастнорожденных и от людей, зверски отверженных». Причем, как пишут Игорь Зимин и Александр Соколов в издании «Благотворительность семьи Романовых», социальная помощь детям осуществлялась в зависимости от множества факторов, в том числе их семейного положения. В соответствии с последним детей подразделяли на подкидышей, сирот, полусирот и тех, кто имел семьи.
Судьба «несчастнорожденных»
«Несчастнорожденными» же называли младенцев, от которых в силу тех или иных причин отказались родители. Такими причинами могли быть тяжелое материальное положение или незарегистрированный брак. Поэтому «несчастнорожденными» могли быть и подкидыши, и те, кто имел мать и отца или других родственников. Как указано в учебнике «История социальной работы» под редакцией В.И. Жукова, первым судьбой «несчастнорожденных» детей озаботился Новгородский митрополит Иов, который еще в 1706 году построил на митрополичий счет приют для подкидышей, а также детей-сирот. Именно с него и взял пример Петр I. Ознакомившись с опытом митрополита, император повелел устроить возле церковной ограды дома для детей, оставшихся без попечения родителей.
Со временем система призрения приобрела более упорядоченный и масштабный характер. Так, по словам авторов издания «Александр III» К. Н. Королькова и Н. А. Епанчина, к концу царствования предпоследнего российского императора два столичных Воспитательных дома ежегодно принимали на свое попечение более 20 тысяч «несчастнорожденных» младенцев и до одной тысячи законных. По достижении отроческого возраста детей отправляли в приюты, где их обучали грамоте, Закону Божию, первоначальным наукам по программе народных училищ и ремеслу.