Старичок дворником устроился. Зимой в старом пуховике, шапка-ушанка. Расчищает дорожки от снега большой лопатой, кряхтит.
Осенью много опавшей листвы – тоже тяжело. И летом не легче.
Некоторые жильцы пакет с мусором до помойки донести не могут. Оставят во дворе, собаки и вороны тут как тут, и разносится мусор. Старичку дворнику убирать приходится.
Или оставит молодежь банки и бутылки – горой, окурки тут же. Бери, старичок, метлу – это твоя работа.
Устанет дворник, посидит немного – и дальше.
Иногда зимой снегопады сутками. Появится старичок рано утром – разгребает. А снег не останавливается, так что весь день работать приходится.
Нельзя иначе: как люди вечером домой пойдут? Как ребятишек из детских садиков поведут? Работай, старичок, работай.
Лучше некоторых молодых старался, комар носа не подточит. И начальство иногда выписывало ему премию.
Год за ним бабушка одна наблюдала, удивлялась: на старости лет пашет. Дома бы ему сидеть, а не возиться во дворе.
Да и жалко было. Пожилой пожилого всегда поймет. И посочувствует.
Не выдержала бабушка, подошла, когда старичок инструменты в сторону положил.
Спросила: «Денег не хватает? Пенсия маленькая? Работа уж больно тяжелая».
Старичок выпрямился: «Нет, в другом дело. Дома сидеть не могу, помру дома».
И замолчал. Бабушка встревожилась: «Кто-то издевается над вами? Из дома гонит»?
В глазах тревога. Представила, как ее из родного дома кто-то выживает. От этой мысли душа замерзла.
Старичок подобрал метлу и лопату, медленно понес, чтобы в сарае запереть.
Остановился, и видно было, что с трудом сдерживается.
- Сын у меня единственный. Ему далеко за пятьдесят. Трое детей у сына – внуки мои. Недалеко от меня жили, и внуки всегда со мной. Радость была. Жена моя давно померла.
И вот в прошлом году продал сын квартиру, гараж и машину тоже продал. Купили в теплых краях дом в станице, уехали.
Не нужен никому. Остался доживать. Денег хватает, не пью и не курю, слава Богу. Ем мало.
Уехали, а я один. Ничего не радует. Вот – пойду, наломаюсь, устану – вроде и спать можно. Для сна работаю, и чтобы не думать.
Ему не жалуюсь, зачем тревожить?
Тяжело дома, очень тяжело. Если не работать, то такие мысли в голову полезут, что самому страшно.
Понял, что лишнее сказал. Поплелся, а его собеседница осталась стоять, словно в землю вросла.
Ушел, но познакомиться успели.
На другой день снова встретились, бабушка сказала: «Петрович, не побрезгуй. Сегодня с утра пирогов напекла как на семью. Привыкла много делать. А куда мне одной? Пойдем чай пить».
Он не стал отнекиваться, в его-то годы? Все равно дома тоска.
Пришли, помыл Петрович руки, сел за стол. У его знакомой в красивом заварнике чай, и чашки красивые.
Сидели, чай пили, молодость вспоминали.
Затем Петрович к себе в гости позовет. Купил на рынке грузди и посолил. Картошку сварил, пригласил попробовать, что получилось.
Им по грибочку – и достаточно – тяжелая еда. Бабушка давно грибы не пробовала – забыла.
Тут Петровичу сын позвонил. У отца голос стал бодрым и даже радостным: «Все у меня хорошо. Вот – грузди посолил, Гостья у меня – Антонина Михайловна. Пробуем».
Трубку положил, признался: «Он не знает, что я дворником работаю. Не надо его тревожить. Сын же».