Единороги бессмертны. Они уединённо живут всегда в одном месте, такова их природа: обычно в лесу, где есть озеро достаточно чистое, чтобы единорог мог видеть в нём себя, – ибо они немного тщеславны и знают, что прекраснее их нет существ на свете, да и волшебнее тоже. как я рада, что эта сказка попала мне в руки ! не возлагая на роман больших надежд, я бежала по строкам, развивая воображение и коллекционируя сравнения автора. язык у него действительно живописный ! ну разве можно передать точнее ?) – рдея и разбухая так, словно он забеременел гордостью – голос его был гол, как новорожденный птенец – короткий смешок всё же прорвался сквозь губы Шмендрика, словно струйка пара сквозь носик чайника а за фасадом богатого языка и фантазии Бигла вырисовывается история соприкосновения с чудом – с единорогом, за которым хочется следовать вместе с главными героями денно и нощно. не потому, что манит её неземное происхождение, и не потому, что хочется обладать ею, как высшей из ценностей. а просто
Единороги бессмертны. Они уединённо живут всегда в одном месте, такова их природа: обычно в лесу, где есть озеро достаточно чистое, чтобы единорог мог видеть в нём себя, – ибо они немного тщеславны и знают, что прекраснее их нет существ на свете, да и волшебнее тоже.
как я рада, что эта сказка попала мне в руки !
не возлагая на роман больших надежд, я бежала по строкам, развивая воображение и коллекционируя сравнения автора. язык у него действительно живописный ! ну разве можно передать точнее ?)
– рдея и разбухая так, словно он забеременел гордостью
– голос его был гол, как новорожденный птенец
– короткий смешок всё же прорвался сквозь губы Шмендрика, словно струйка пара сквозь носик чайника
а за фасадом богатого языка и фантазии Бигла вырисовывается история соприкосновения с чудом – с единорогом, за которым хочется следовать вместе с главными героями денно и нощно. не потому, что манит её неземное происхождение, и не потому, что хочется обладать ею, как высшей из ценностей. а просто когда становишься свидетелем чего-то столь прекрасного и ирреального (или лишь давно забытого) – всё остальное вдруг приобретает смысл.
Живым я верил – как веришь и ты, – что время по меньшей мере так же реально и слитно, как я, а то и поболе. Я говорил «один час», как будто мог увидеть его, говорил «понедельник», как будто мог найти его на карте; я позволял себе спешить, перебегая из минуты в минуту, изо дня в день, из года в год, как будто и впрямь переходил из одного места в другое. Я жил, как все, в доме, сложенном из секунд и минут, недель и новогодий, и не выходил из него, пока не умер, потому что смерть была единственной его дверью. А ныне я знаю, что мог бы проходить сквозь стены.
<…>
Главное, чтобы ты понимал: не имеет никакого значения, что пробьют часы в следующий раз – десять, семь или пятнадцать. Ты можешь отбивать собственное время, а отсчёт начать, с чего захочешь. И когда ты поймёшь это, любое время будет для тебя верным.
– откровения старого черепа
༊*·˚ мой телеграм ༊*·˚
