Сведения об отправке в 1630 году «в Брацкую землицу приводить и усмирить братских людей под государскую высокую руку и для укрепленья и шатости острогу ставить с атаманом Максимом Перфирьевым да з десятником с Семейкою Родюковым енисейских старых служилых людей 30 человек» можно найти уже в приложениях к главам «Истории Сибири» Г.Ф. Миллера, подготовленным к печати в первой половине 1760-х годов.
Хотя соответствующий раздел текста (гл. 11) тогда опубликован не был, однако собранные Г.Ф. Миллером в сибирских архивах материалы использовались академиком И.Э. Фишером, издавшим в 1774 году книгу «Сибирская история с самого открытия Сибири до завоевания сей земли российским оружием», в которой говорилось: "… Атаман Максим Перфирьев отправлен был с 30-тью козаками и с двумя малыми пушечками: ему равномерно дано было несколько бурятских пленников и велено построить острог на устье реки Оки, дабы таким образом побудить бурят к скорейшему подданству. Он пришел к Шаманскому порогу, оставил суда со всеми припасами под присмотром 15 человек, а с другою половиною, продолжая поход свой сухим путем, отдал пленников в надлежащих местах и получил за то в подарок 15 соболей, которые прияв вместо ясака, возвратился с ними назад, а острога по приказанию не построил. В Енисейске писал он, что имея при себе только 15 человек, не осмелился начать строение, но для произведения сего намерения в действо потребно более число людей."
С этой целью «собраны еще 50 человек, которые в 1631 году под предводительством двух козацких офицеров посланы были для строения назначенного острога, по окончании которого должно было им там остаться вместо гарнизона. И так построен был острог и назван Братским по бурятам, в земле которых он лежит».
В дальнейшем рассказ о постройке Братского острога в 1631 году и связанных с ним последующих событиях повторялся неоднократно, с опорой преимущественно на русское издание книги И.Э. Фишера, но с более или менее существенными отклонениями от ее текста.
Место закладки первого острога И.Э. Фишер прямо не указывает, но из дальнейшего повествования следует, что оно находилось там же, где острог и оказался после всех перемещений — в устье реки Оки, на левом ее берегу. Однако прошло всего несколько лет, сообщает он, и Братский острог «не известно для какой причины, на половину дня пути далее (вниз по Оке и Ангаре.— Р.К.) при большом пороге Падуне заложен».
Надо сказать, что А. И. Михайловская, изучавшая местность в 1927 году, замечает, что «в селе Падунском не сохранилось никаких следов острога» и считает, что казакам «было выгоднее, в стратегическом отношении, поставить острог не между порогами, а выше их, там, где начиналось свободное течение Ангары. Около Падуна горы и тайга подступают к самой реке, река очень широка, и огромные острова скрывали бы подступающих врагов. В таком месте могло быть поставлено временное зимовье …». Правда, она не учитывает других факторов, прежде всего трудности преодоления порогов.
В свою очередь А.П. Окладников отмечает, что в 1630 году «25 октября Максим Перфильев и С. Родюков с товарищами писали в Енисейск “из-под брацкого порогу из Илимского острожку, где стоял наперед сего Яков Хрипунов”». Между тем, по его же словам, «еще Спафарий видел на пятый день после Шаманского порога и на один день пути ниже речки Вихоревой по левой стороне Ангары “яр красной кочевой, а называют его кочевым для того, что на том яру был кош московского дворянина, прозванием Хрипунова, и от того яру ходили искать под Братский острог и по иным местам руды золотыя и серебряныя, и на том яру оставлял запасы свои и в том месте людей ево побили тунгусы”».
Другими словами, кош — стоянка отряда Я.И. Хрипунова, скорее всего зимовье с хозяйственными постройками, размещался «по левой стороне Ангары», причем, на том же берегу, что и устье реки Вихоревки, то есть на левом. Однако А.П. Окладников явно завысил расстояние от упомянутого коша до речки Вихоревки. Хотя устье последней Н.Г. Спафарий миновал, действительно, на другой день (15 августа), но проплыл к этому моменту лишь около 25 верст.
Опираясь на кош и располагая достаточным числом рабочих рук — до полутораста человек,— Я.И. Хрипунов мог бы взяться и за постройку более солидного укрепления выше по течению Ангары. Как указывает А.П. Окладников: «… Служилые люди еще в 1629 г. рассказывали о намерении Хрипунова построить острожек под Братским порогом, где “прилегли пашенные места и сенные покосы и рыбных ловель много и лес хоромной по Тунгуске (Ангаре.— Р.К.) и по иным речкам” имеется, и к тому же “место пришло крепкое”, а до братской земли от острога будет ходу три днища».
Так как формулировки «под Брацким порогом», «из-под Брацкого порогу» фигурируют и в бумагах Сибирского приказа, относящихся к походу Петра Бекетова в 1629 году к устью Оки, то опорный пункт этих походов логично было бы искать ниже одного из порогов, тогда нередко обобщенно именовавшихся «братскими». В пользу такого предположения говорит и то обстоятельство, что «Перфильев категорически заверял воеводу, что в случае принятия Бекетовского варианта (строительства на правом берегу Ангары против устья Оки) острог вообще не будет поставлен, а ему не дождаться подкрепления и придется помереть голодной смертью, так как до устья реки Оки “на кочах не подняться не токмо одним летом, но и в полтора лет”».
Если учесть трудности, с которыми столкнулся П. Бекетов, преодолевая пороги во время своего похода, то позицию М. Перфирьева можно признать вполне обоснованной. Причем, так как самым серьезным препятствием являлся Падунский порог, то именно под ним, ниже по течению Ангары более чем на две версты и мог быть поставлен острог. А так как согласно отписке томского воеводы И.Ф. Татева в Москву от августа 1632 г. уже «июля (1631 г.— Р.К.) в 18 день атаман Максим Перфирьев с служивыми людьми из Брацкие земли в Енисейский острог приехал … да он, Максим, в роспросе сказал, что они в Брацкой земле близко брацких улусов пониже Оки реки за полднище у Брацкого порогу Падуна острог поставили», то возникает вопрос о времени производства работ.
Согласно той же отписке И.Ф. Татева, шедший из Енисейска на подкрепление М. Перфирьеву отряд В. Москвитина отправился к месту назначения 8 мая 1631 года, а люди П. Ропота — 21 мая. Даже первые, а тем более вторые, двигаясь против ангарского течения, через многочисленные пороги и шиверы, едва могли бы добраться до стоянки отряда М. Перфирьева к тому времени, когда тот уже должен был собираться в обратный путь к Енисейску. Поэтому упомянутый доклад о завершении строительства острога, видимо, свидетельствует о том, что какие-то подготовительные работы (прежде всего, заготовка леса) производились ранее, и острог, а скорее зимовье, был наскоро и, быть может, лишь частично срублен и доделывался уже после отъезда атамана. Местоположение этого укрепления можно приблизительно определить, принимая во внимание те немногие сведения, которые встречаются в различных документах. Так, согласно «отпискеиз Братской земли» М. Перфирьева енисейскому воеводе князю С.И. Шаховскому от 6 мая 1631 года: «А как, государь, милостию Божию и государевым счастием и твоим воевоцким промыслом острог в Брацкой земле поставити, хотя против Вихоревы реки, а по Тунгуске против Геи реки ниже усть самые Оки реки, и тот, государь, острог будет в самой же Брацкой земле, только от Вихоревы реки до усть Оки реки, до больших брацких улусов сухим путем день ходу, а водяным путем в легких стругах два дни ходу. А токо, государь, мочно и дадут брацкие люди поставити острог за Долгим порогом под Падуном порогом, вверх идучи по Тунгуске реке на левой стороне, и тот острог будет под самыми брацкими улусами, только ходу от Падуна порога до усть Оки реки в легких стругах полднища. А надобеть, государь, в Брацкой земле острог поставити по розсуждению, смотря по здешней мере, а ни по чьей скаске …». Из этого текста вроде бы следует, что М. Перфирьев считал возможным соорудить острог «вверх идучи на левой стороне», т. е., по смыслу, на правом берегу Ангары между Долгим порогом и Падуном, откуда было ближе до бурятских улусов.
Но отписка С.И. Шаховского на имя царя Михаила Федоровича, датируемая маем 1631 года упоминает, что М. Перфирьев «острог в их Брацкой земле поставил», а это должно означать, что острог находился на левом берегу. К такой же мысли склоняет цитировавшаяся выше отписка И.Ф. Татева, где говорится о строительстве острога «близко брацких улусов», а главное — об осаде его бурятами и тунгусами в августе месяце.
«Отписка из Братского острога казачьих десятников Бажена Поленова и Фомы Кочергина» енисейскому воеводе Ж.В. Кондыреву от ноября 1632 г. свидетельствует, что буряты и тунгусы жили «блиско острожку» и повествует о враждебности бурят по отношению к служивым людям, проявлявшейся явно до ледостава.
Таким образом, ниже Падунского порога, на левом берегу Ангары, в «полднища пути» от устья Оки, а по словам А.П. Окладникова «в двух плесах» от Падуна, небольшой острог, надо полагать, был поставлен где-то напротив острова Бурнина или Тенга.
Скорее всего, недалеко от берега, так что в наши дни это место может находиться ниже уровня воды. Видимо, на правом берегу Ангары укрепление никогда не располагалось, а соответствующие утверждения исследователей стали результатом неверной реконструкции событий.
Перед Вами был представлен отрывок из книги "Страницы истории старого Братска" Р.В. Кондратенко
Приобрести и прочитать книгу полностью Вы можете, написав нам в личные сообщения нашей группы в ВКонтакте - https://vk.com/ipkgangut