Погрузили нас в огромный самолет Ил-76. Туда же поставили несколько канистр воды и три алюминиевые кружки. Сказали, чтоб в дороге пили воду, если кому захочется. Сидений в самолете почти не было. Точнее, были лавочки в три ряда. Два ряда по-над бортами и один – посередине, но двусторонний. Нас было примерно человек 120. В целом, там было крайне неудобно, и почти все просто завалились на свои узелки и шмотку на полу. Взлетели.
Через полчаса примерно прошелся между нами какой-то офицер, делал какие-то пометки в блокноте. Стоял галдёж, и ничего было непонятно, что он там бурчал. Вроде бы, ничего важного. Потом он уже громко объявил, что по прилёту выходят налево – кто больше года прослужил, направо – кто меньше. После этого народ постепенно успокоился и утих. Кто-то что-то читал, кто-то просто завалился спать. Летели мы часов пять-шесть, примерно. Затем самолет начал снижаться. Мы это поняли по заложенным ушам.
Вошел тот самый офицер, и крикнул, чтобы приводили себя в порядок. Минут через 20 сядем. И вот, колеса коснулись земли с каким-то визгом, который мы отчётливо услышали. Самолет куда-то рулил, а затем остановился. Постепенно начала опускаться огромная дверь. Рампа или аппарель, я уж не знаю, как это правильно называется. К ней приставили специальные железные скаты. Прозвучала команда покинуть воздушное судно. Офицер ещё раз крикнул, чтобы «старики» – налево, молодые – направо. Кое-как, мы вышли и выстроились в две шеренги.
Подъехали три грузовика. В них начали грузить «стариков», и они достаточно быстро уехали. Мы же пока просто стояли, оглядываясь по сторонам. Куда же мы попали? Вокруг аэродрома был забор с колючей проволокой, стояли вертолеты и самолеты. Причём, достаточно много. Вокруг были горы и песок, песок, песок. Я столько никогда в жизни не видел. Кто-то начал шутить, что мы в пустыне Сахаре. Стояли мы так примерно час. Затем приехали ещё несколько машин, и нас тоже начали грузить.
От аэродрома до части ехали мы совсем немного. По приезду, нас проводил к одному из одноэтажных бараков местный прапорщик. Заявил, что сейчас придёт офицер, раздаст ЦУ, а нам стоять и не рыпаться. Офицер пришёл, построил, посчитал. Затем сделал перекличку пофамильно. Далее разбил нас на четыре взвода. Перед входом в барак, скомандовал, что первым двум взводам – налево, остальные – направо. В этих бараках уже находились те ребята, что служили больше года. Которые с нами же и прилетели. Они рассказали, что сами пока не в курсе, что тут и как происходит. В общем, мы прошли очередной раз всё по кругу – баня, врач, шмотка и так далее. Зашёл тот самый прапор, и проорал, что через полчаса – построение на плацу. Чтобы привели себя в порядок. Через полчаса он пришёл, построил нас, повёл на плац.
Там было много места и дул обжигающий ветер. Как будто, он нёс мелкий песок, который впивался нам в кожу. Принцип пескоструйки. Происходило какое-то очищение наших солдатских тел и душ перед чем-то важным.
На трибуну вышел какой-то здоровый полковник. Он и сообщил нам коротко и ясно: «Товарищи солдаты. Вы прибыли в расположение части такой-то, расположенной в населенном пункте Мары. Здесь вы будете проходить подготовку перед отправкой в состав советского воинского контингента на территории Афганистана». Дальше он что-то там рассказывал о дружбе народов и прочую стандартную ерунду. Каждому взводу был назначен командир. На шесть взводов оказалось два лейтенанта и четыре прапорщика. Вот и всё. Нас покормили в столовой, и дали три часа на подшивание, подгонку формы и так далее. Далее – отбой.
А на утро началось то, что я до сих пор вспоминаю с двух совершенно противоположных сторон восприятия. С одной стороны, воспоминания навеивают какую-то приятную ностальгию. Те дни сделали из нас настоящих мужиков, сплоченный коллектив. Я имею в виду не физически, а именно морально. Ну, и физически тоже. С другой стороны, мы очень часто тогда задумывались, что остаться на обычной службе было бы лучше. Получить в грудь или по лбу – это мелочи в сравнении с тем, что мы прошли.
История с самого начала по этой ссылке.