Бенефис Тома Харди в клаустрофобическом и душном салоне автомобиля
Зарекомендовавший себя прораб Айван Лок (Томас Харди) мчится на BMW в Лондон. За окном мелькают редкие машины, размазанные огоньки фар, пятна светофоров и аккуратные вены английских автомагистралей. Лок, проработавший в одной фирме 9 лет и уже 15 лет живущий в счастливом браке, едет не на грандиозную стройку (самую большую в Европе) и не домой, чтобы посмотреть с женой и двумя сыновьями футбольный матч в компании пива и хот-догов. У правильного и ответственного мужчины в самом расцвете сил должен родиться внебрачный ребенок от скучной и одинокой коллеги, с которой они семь месяцев назад завершили один проект и широко отпраздновали это дело двумя бутылками вина. Айван Лок движется навстречу увольнению и вероятному разводу с неумолимостью ледокола, попутно ругая последними словами умершего отца, который бросил семью сразу после его рождения, но вернулся, когда сыну уже минуло двадцать лет. В салоне не умолкает телефон: Лок звонит помощнику-ирландцу, чтобы тот проследил за заливкой фундамента и не наломал дров, признается в содеянном жене и успокаивает будущую мать побочного ребенка, которая хочет услышать «Я люблю тебя», а получает честное «Мы почти не знакомы». Лок дважды оказывается на очевидном распутье: стрелка поворотника моргает, призывая ехать налево, но волевым решением он сворачивает направо — и продолжает гнуть свою линию, поступая так, как велит внутренний долг. Бородатому прорабу придает сил жгучее презрение к отцу, у которого не хватило мужества нести груз ответственности. Айван же выбрал девизом по жизни «Делай, что должен, и будь, что будет», стал патентованным «хорошим парнем», который, упорно следуя собственному кодексу чести, начал разрушать то, что так старательно строил.
Во втором фильме сценарист Стивен Найт, дебютировавший в режиссуре «Эффектом колибри» с Джейсоном Стэтэмом, вновь устроил борьбу настоящего мужчины с большим и сложным внешним миром. Герой Тома Харди, словно уверенный фокусник, выдергивает фундамент из-под работы и брака, но планирует все исправить. Пока же он наблюдает за последовавшей реакцией из панциря автомобиля. Не случайно фамилия героя — без одной буквы глагол «запирать». В телефонных разговорах Лок не виляет, не выгораживает себя, а спокойно раскрывает карты: мол, принял решение и готов понести наказание по всем фронтам, но, уверен, все еще можно исправить. Мужественная фигура человека, который все делал честно и почти всегда правильно, но один раз все-таки дал осечку, оставляет надежду, что героическое стремление не соврать даст свои плоды. Впрочем, Айван собирается поступать по совести, даже если весь мир будет против него. «Лок» — бенефис Тома Харди в клаустрофобическом и душном салоне автомобиля, эдакий сидячий театр одного актера, который по экспрессии уступает его ведущей партии в «Бронсоне» Рефна, но все равно производит завораживающее впечатление мимического перфоманса с блеском часов, почесыванием бороды и скупой мужской слезой. Найт оставляет финал открытым, заставляя заключительным аккордом звучать первый крик новорожденного. Мир не самое приятное место — Лок не из оптимистов, — но, кажется, английский сценарист переложил на рельсы роуд-муви басню про лягушку, которая взбила молоко в масло.