Первый раз меня "отменили" в первом классе. Виной тому стала немецкая кровь, что текла в моих жилах, и немецкая фамилия. Я родилась в семье русских немцев. Мой отец, Гаан Иван Генрихович, был сыном сосланных в Сибирь поволжских немцев, живших на русской земле со времен Екатерины Великой. Хотя моя мать была преимущественно русской, с примесью татарской и чувашской крови, я всегда считала себя немкой и заявляла об этом с гордостью.
Бабушка Эрна и дедушка Генрих прошли через ад войны, умноженный надвое. Они были немцами на территории России. Когда началась война, российские власти в один день схватили всех русских немцев, погрузили их в вагоны, как бесправный груз, и отправили в распределительный центр в Новосибирске. Это было сделано, чтобы немцы не присоединились к фашистам. Немецкие деревни мало походили на русские: там царил порядок, они говорили между собой на старинном немецком диалекте, а в семьях придерживались лютеранства. Немцы не пили, много работали и содержали хозяйство в полном порядке. Они вели свои сады и огороды с умом. Они были зажиточными, и выйти замуж за немца до войны считалось большой удачей, хотя по старинке браки организовывали преимущественно между своими.
Моей бабушке было десять лет, когда её мать забрали на оборонный завод, и она осталась одна с малолетним братом Иваном. Дети жили одни под присмотром председателя колхоза. Каждый день маленькая Эрна, которую теперь звали Вера, ходила за водой, чтобы варить суп для тех, кто работал в поле. Колодец был далеко, в нескольких километрах. Коромысло и два ведра — вот всё, что у неё было. Маленькая девочка таскала по два десятилитровых ведра за раз. Выбора не было. Люди были голодные, нужно было кормить.
Моему деду Генриху было двадцать, когда началась война. Его, как и многих других, забрали на лесоповал — самую тяжёлую работу, где люди умирали один за другим от непосильных нагрузок и обморожений. Мой дед выжил. Однажды ему стало так плохо, что его приняли за мёртвого и сбросили в огромную яму с трупами. Тогда умирало так много людей, что никого не хоронили — просто сбрасывали в овраг. Он очнулся и, как рассказывал потом, увидел Пресвятую Богородицу, которая сказала ему: "Ты не сейчас умрёшь. Ещё поживёшь!" Он начал ползти вверх, по трупам, среди удушающего зловония, поднимая рой мух. Очень медленно, но неумолимо он полз к жизни, к людям. Мой дед дожил до девяноста двух лет. И всю жизнь, что я его помнила, он был крепким, жилистым и старым.
Мне было пять лет, когда я впервые услышала эти истории. Каждый День Победы они вспоминались за столом, бабушка плакала и говорила: "Только бы не было войны". Я считала себя немкой больше, чем русской. Слушая эти рассказы, я чувствовала, что я больше папина дочь, чем мамина. Его суровая родня была мне ближе по духу. И когда в первом классе, в многонациональном Советском Союзе, меня спросили: "Кто ты по национальности?", я не раздумывая ответила: "Я немка". Тогда меня и "отменили" впервые.
– Фу ты, немка, фашистка! Бей её!
– Бросайте в неё камни!
– Ты фашистка! Твои убивали наших!
Учительница вмешалась и запретила одноклассникам обзываться, но это же дети — как только мы оказывались за пределами школы, травля возобновлялась. К счастью, физически меня не трогали, но обзывались постоянно.
Я плакала и жаловалась бабушке, а она рассказывала, как когда их привезли вагонами в Кемерово, в колхоз, люди также тыкали в них пальцами и искали, где у них рога растут. Ходили слухи, что немцы — это черти. Но постепенно привыкли и даже приняли, детей, оставшихся без родителей жалели и подкармливали чем могли.
– Надо просто потерпеть, Аня. Дети злые не потому, что они плохие, а потому что они боятся того, чего не понимают.
И я ждала, не отказываясь от своей национальности. Я навсегда немка. И ничего этого не изменит. В 2022 году мы с мужем были в Испании, когда началась СВО. Наши банковские карты заблокировали, а нас самих — русских — "отменили". В Европе началась травля тех, кто, как мы, жил там. Помню, как в Ирландии таксисты, услышав ответ на свой вопрос, отвечали нам:
– Откуда вы?
– Из России.
– Не самая популярная нация.
В 2022 году я перестала говорить, что я немка. Я стала говорить, что — русская. И я подожду. Я понимаю, что люди не плохие и не злые — они просто боятся. А стойкость и мощь моих предков, немецких и русских, придают мне силы стоять с расправленными плечами и спокойно отвечать: "Я русская. Я немка. Я та, в ком живёт энергия всех тех, кто выжил в моем роду, чтобы я могла родиться. Я житель планеты Земля".
18.08.2024 @Анна Гаан
Ярославль, Россия