Буду тебе чужой. Глава 38
На селе невозможно остаться незамеченным, здесь всё происходит на виду у других, любое действие приезжего становится известно местным жителям. Приезд Ольги тоже не остался без внимания, через короткое время все уже знали, кто она такая и где остановилась. Было несложно сложить дважды два.
Предыдущая глава:
Ссылка на начало:
Ссылка на навигатор:
Во всяком случае многие старожилы помнили, как Вишнякова Олька бросила свою мать на произвол судьбы. А теперь, ишь чего, посмела вернуться, видать, что-то ей понадобилось, иначе и быть не может, не зря же прикатила? Так мало того, ещё и с ходу на деревенское кладбище отправилась.
– Ну наконец-то вспомнила о матери, негодница, – возмущалась старуха с клюкой, которая в кои-то веки вышла за околицу, чтобы обсудить последние новости с соседками. Она подслеповата щурила выцветшие глаза и качала головой, порицая чужую дочь.
– Значит, не совсем ещё пропащая, раз решила родную могилку навестить, – резонно заметила женщина помоложе.
– Да где там, просто вспомнила, что дом от матери остался, вот и приехала, чтобы его продать, – возмущалась третья участница разговора.
– Ой, да бросьте, было бы там что продавать, кому нужна эта развалюха? – искренне удивлялась другая.
Меж тем, домишко и правда был слишком непрезентабельным на вид, чтобы рассчитывать на прибыль. Пока хозяйка была жива, она старалась хоть как-то поддерживать порядок, нанимала людей, платила им, чтобы подлатали крышу или починили завалинку, сама белила стены снаружи и внутри.
После её смерти и без того обветшалый дом ещё больше пришёл в упадок, став практически непригодным для жилья. Однако, Ольга не испугалась и смело шагнула за порог родного жилища, чуть ли не с ходу принимаясь за работу.
Правда переоделась вначале, чтобы не запачкаться. Подвязав голову платком, она перестала походить на городскую фифу, с неё слетел лоск великосветской дамы. Видели бы её сейчас многочисленные приятельницы, с которыми она проводила свой досуг. Хотя, настоящей дружбы промеж них отродясь не было.
Все эти междусобойчики и неискренние слова восхищения исходили не от сердца, а потому что так было принято, модно, или просто престижно. Было бы глупо рассчитывать на что-то другое в насквозь прогнившем мире, где ценится лишь размер банковского счёта и умение делать деньги из воздуха.
Первым делом женщина отодрала прибитые крест накрест доски на окнах, чтобы впустить побольше света, а потом принялась за уборку, только пыль столбом стояла. До вечера выметала, мыла окна, драила полы, то и дело бегая к колодцу и меняя грязную воду на чистую.
Когда дом, наконец, благодарно засверкал чистотой, время перевалило далеко за полдень. Женщина ног не чуяла от усталости, но всё же решила приготовить обед, чтобы подкрепиться, поскольку последний раз ела в поезде, а с тех пор прошло уже больше восьми часов.
Осталось только купить продукты, благо, магазин, находившийся неподалёку от материного дома, по-прежнему функционировал. Она согрела ведро воды и наскоро обмылась в старенькой, покосившейся от времени, баньке, после чего насухо обтёрлась махровым полотенцем и надела чистое платье.
Одёжку, как сказала бы мама, любившая наряжать единственную дочку в красивые наряды. Как бы трудно ни было, она ухитрялась извернуться и купить материю, чтобы сшить что-нибудь покрасивше. Так и говорила, на деревенский лад, как и все вокруг.
Ольга хорошо помнила этот нехитрый диалект, который раньше ненавидела всей душой. Сейчас же в её голове рождались целые диалоги, которые она бы с большим удовольствием вела с матерью, будь та жива. Увы, этой беседе не суждено состояться, потому что она опоздала с возвращением.
Если бы можно было всё исправить, Оля в жизни бы не объявила себя сиротой. Надо было сказать правду Кириллу и его родителям, когда только собирались сыграть свадьбу. Наверняка, сейчас было бы всё по-другому, но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения.
С этими мыслями женщина медленно брела по дороге. До продмага было рукой подать, но за это время кто только не встретился на пути. Каждый, кого она чинно приветствовала, считал своим долгом остановиться и долго смотреть ей в спину, буравя любопытным взглядом.
– Здравствуйте! Добрый день. Как поживаете? – только и успевала бросать по сторонам, направо и налево.
Наконец, подошла к зданию магазина, возле которого стояли подвыпившие мужички, решившие сообразить на троих. Переведя дух, Оля шагнула внутрь и подошла к прилавку, за которым стояла неопределённого возраста дородная женщина, с перманентной завивкой на жидких волосах.
Недружелюбно взглянув на посетительницу, та выжидала, что будет дальше, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Она было приготовилась поторопить незнакомку, но тут внутрь ввалился один их пьянчужек и вывалил перед ней гору мелочи.
– Смотри, Зинаида, тут всё точно, как в аптеке, под расчёт, так что, давай пузырь.
– Ага, прямо сейчас, разбежалась, держи карман шире. Пока не сосчитаю твою мелочёвку, никакого пузыря тебе, Колясик, ясно?
– Вот же болячка ты, Зинка, никакого сладу с тобой. Считай, коли делать неча.
– Сосчитала уж, конфискую всю сумму в счёт старого долга, а то не дождёсси от вас.
– Как же так? Помилуй, не губи, Христа ради, мы ж насилу наскребли.
– Ничего не знаю, договор был, что отдадите через месяц, а уж больше прошло, так что, будем считать, что в расчёте.
– Ну и стерва ты, Зинка, не зря от тебя мужик сбёг.
– Вот и скатертью дорога, мне такие без надобности, – усмехнулась женщина, после чего развернулась к растерянной Ольге, – ну, чего застыла? Брать что будешь?
– Да, конечно, взвесьте, пожалуйста, грамм триста вон той колбасы, столько же сыра, хлеб, дайте ещё чай, рафинад, бутылку масла подсолнечного, сливочного одну пачку, макароны, гречку, банку говяжьей тушёнки и...
– Смотрю, картой собралась расплачиваться? – с насмешкой произнесла Зина, – Принимаю только наличку.
– Не беспокойтесь, наличка тоже есть.
– Да мне-то чего беспокоиться?
– Слушай, а купи нам водки, – обратился к ней Колясик, бесшумно подойдя сзади, – ну что тебе стоит?
Это был тот самый красавец Колька Красовский, по которому сходили с ума все девчонки из их деревни, Ольга его сразу узнала, а вот он её нет, слава Богу. Совсем не так она представляла себе их встречу, которую раньше довольно часто рисовала в своих мечтах.
– Посчитайте бутылку водки, пусть забирает, я оплачу, – небрежно бросила она продавщице, желая избавиться от назойливого внимания выпивохи, но тот был настолько впечатлён её широким жестом, что не желал отчаливать, даже когда заполучил долгожданный презент.
– Ты настоящий друг и очень хороший человек. Как хоть тебя зовут, милая? – вопрошал он снова и снова, пытаясь произвести должное впечатление, словно вдруг вспомнил, каким ловеласом был когда-то.
– Неважно.
– Отличное имя, мне нравится, – подмигнул тот, и наконец вышел из магазина, спрятав бутылку под мышку.
Дома Ольга долго перебирала в голове воспоминания бурной молодости, как сходила с ума по сердцееду Красовскому, любила, строила планы, страдала по нему, как сумасшедшая. Знала бы, во что он превратится, вряд ли бы вообще когда-нибудь с ним связалась.
Не дай Бог узнает, что родила от него, потом ещё не отвяжется, чего доброго. Пожалуй, сыну тоже ни к чему с ним знакомиться, он точно будет в ужасе от своего биологического папаши. Нет уж, пусть лучше Кирилла считает своим отцом.
Меж тем, у Глеба состоялся серьёзный разговор с Даной, которой очень не понравилось, что он вынудил мать съехать из собственного дома в неизвестном направлении и даже не волнуется, зная, что той совершенно некуда идти.
– Думаю, что Кирилл Андреевич не одобрит твои действия.
– Он предоставил мне свободу выбора и сказал, что примет любое моё решение, ты же знаешь.
– Ольга Петровна конечно та ещё штучка и во многом виновата перед тобой, но я не хочу, чтобы ты ей уподоблялся. Считаю, что ты обязан обеспечить мать жильём.
– Не переживай за Ольгу Петровну, она просто пока не в курсе, что я уже купил ей квартиру. Пусть немного помучается, не хочу, чтобы она и дальше портила другим людям жизнь и считала, что ей всё дозволено.
– Ну, раз купил квартиру, тогда это в корне меняет дело.
– Однако, я совсем не шутил, когда озвучил, что не хочу с ней больше общаться.
– Родителей не выбирают, какая бы мать ни была, она всё же дала тебе жизнь.
– Вот поэтому я и не бросил её на произвол судьбы, хотя, следовало бы, чтобы на себе испытала то, что чувствовала моя бабушка, когда осталась одна. Я ведь даже не знал её.
– У каждого своя судьба. Нам надо съездить в деревню, навестить её могилу.
– Я даже не знаю, куда ехать.
– А мы у моей мамы спросим, она нам подскажет.
– Хорошо, как скажешь, съездим обязательно, но только, когда поженимся.
– Ты сначала разведись.
– Немного осталось, всего пару дней. Надеюсь, ты не передумала выходить за меня замуж?
– Не передумала, даже не надейся.
Аида Богдан
Продолжение тут:
Ссылка на второй канал: