С детства я ловлю рыбу на летние жерлицы-рогульки. Первое такое воспоминание связано с озером: я наблюдал, как отец вываживает гигантских щук из зарослей кувшинки. Эти щуки могли бы считаться трофейными на сегодняшний день. С ужасом я смотрел, как одна из них, похожая на меня, выпрыгнула из кувшинок и, упав обратно, вывернула свои внутренности с крючком в желудке, после чего скрылась на дне. На дне прозрачного, хоть и темного, торфяного озера щука была хорошо видна. Она пряталась под нашим плотом, на котором тогда ловили большую часть рыбаков. Отец, поразмыслив и покурив, взял нож и нырнул под плот. На дне он вонзил нож в загривок щуки и, ухватив её за жабры, вынырнул с большим, обездвиженным трофеем. На мой взгляд, она весила не менее 20 килограммов, а возможно, и 25-30, что было довольно обыденным на таких отдалённых лесных водоёмах. Эти щуки были способны вытаскивать сосновые жерлицы длиной чуть ли не в пять метров, глубоко вбитые в дно. В то время, наблюдая за успешной рыбалкой отца, я задумал мечту поймать хоть одну щучку, пусть и небольшую. Это удалось мне осуществить, когда отец уехал на мотоцикле, кажется, в город за продуктами. Я уже не испытывал страха оставаться одному в лесу, хотя он всё ещё внушал мне трепет своим дуновением ветра среди сосновых деревьев, темными болоты, где высились иссушенные деревья, словно протянувшие руки в мольбе. Я ощущал, что лес — это мощное и доброе существо, если к нему относиться с уважением.
С этим ощущением я продолжаю свой путь, однако понимаю, что вскоре природа, реки и Земля отстранятся от человечества, которое вечно ведет войны, убивает друг друга ради денег и уничтожает природу в поисках ресурсов. Земля просто избавится от нас, сбросив с себя бремя людского вмешательства, поскольку именно мы являемся виновниками её страданий. Вернусь к той рыбалке, которую я решил устроить в отсутствие отца и где впервые столкнулся с финским крючком. Я взял с собой нож, мешок и, отодвинув плот от берега, направился к линии жерлиц, которая тянулась через озеро вдоль поля кувшинок. Сначала я отталкивался от дна шестом, пока оно было песчаным и твёрдым, а затем, когда глубина увеличилась, взял в руки весло и начал грести. Плот был тяжелым, и двигался он медленно, но в те времена именно так и ловили рыбу с плотами, так как резиновые лодки были у нас большой редкостью.
Подойдя к жерлицам, я остановился, и, испытывая дрожь в руках, не мог решиться на самостоятельную проверку, вспоминая запрет отца. Наконец, преодолевая страх и с мыслями о том, что будет, как будет, я подрубился на плоту к первой жерлице. Я заметил, как из-за движений плота и ударов тяжелого весла живец стал активно работать, метаясь по леске, пытаясь запутаться. Всё было в порядке; живец оказался живым.
Когда я подошёл к следующей жерлице, заметил, что рогатка снасти пуста, размотанная до конца, и держится на туго натянутой леске, уходящей в траву. Придвинувшись к шесту, я взялся за леску и внезапно почувствовал резкие потяжки в глубину. Сердце забилось быстрее. Это была щука! Я начал подтягивать леску к себе. У моего отца на снастях был толщиной не меньше миллиметра, что подходило для щук этого озера. На леске была сильная рыба, и я изо всех сил тянул её к себе. Вскоре она всплыла у плота, ударила хвостом и снова нырнула вниз. Я долго выводил её к плоту, а затем, наконец, схватив руками, выбросил на брёвна, прижался к ней всем телом и попытался оглушить колотушкой. Всё делал так, как учил отец. Вот только сломать ей хребет мне не удалось.
Но как же вытащить крючок из рта щуки? Эта попытка завершилась тем, что рыба укусила меня, захватив зубами мою руку. Укус долго болел. Тем не менее, я всё же достал крючок, повязав себя кровью с рыбалкой. Лишь с помощью ножа мне удалось извлечь финский крючок из её глотки. Несмотря на дискомфорт в руке, я находился в приподнятом настроении. Затем я взял удочку, лежавшую на плоту, поймал несколько окуней и использовал одного из них в качестве живца на жерлице, после чего продолжил свой путь по плоту.
На берегу меня встретил отец. Увидев трёх пойманных мной щук, он молча погладил меня по голове. Ожидаемого выговора я не дождался. Так я и стал рыбаком.