Время. А что такое время? Это не только секунды, минуты, часы. Это не смена дня и ночи. Не только переход времен года. Это мысли. Нескончаемый поток бегущих дум. От прошлого к будущему, пропуская лишь миг настоящего. Иногда время идет вспять,и человек застревает в прошлом. Зацикливается на обидах, на переживаниях, на фразах, смысл которых уже не помнит, но знает, что было больно. А иногда время гонит так, что человек захлебывается жизнью. Он бежит, не успевает за событиями, мыслями, не цепляется за образы. Его время просто бесцельно пролетает мимо.
У Ани время замерло. Оно остановилось вместе с осознанием своего поступка. Алкоголь не является оправданием. Аня понимает это точно. Фотографии, обжигающие память, тоже всего лишь безжизненные снимки,не достойные веры. Страсть, которая захватила ее в баре,горькой обидой застряла в горле и подвела ее к черте безрассудства. Злость на мертвые снимки растеклась по телу, забилась под кожу и покрыла холодной коркой. Аня стояла там в туалете одна, пыталась справиться с нахлынувшим разочарованием. Острые льдинки пронзили ее и без того больное сердце. Оно стало огромным булыжником. Холод окутал, и девушка превращалась в айсберг. Тогда Ане нужен был огонь, жар, который смог бы остановить это безумное превращение. И Глеб согрел, прижал, поделился своим теплом. Дурак, он раздул огонь, спас чужое сердце, но не смог стать его частью.
Аня мазохист. Она мучает свои мысли, свои глаза, которые непрерывно рассматривают снимки уже 48 часов.
Она мучает Глеба, который все эти дни никак не может объясниться. Аня не хочет его видеть. Нет сил смотреть парню в глаза, понимать, что воспользовалась его теплом и обманула.
Глеб не находит себе места, периодически подходит к ее двери, тихонько стучит. Не получив ответа, уходит. Знает, что эта девчонка сидит на своем диване и плачет. Он слышит ее негромкие всхлипы. Глеб хочет помочь, разделить груз ответственности за ту ночь. Взять всю вину на себя и освободить ее мысли от терзаний. Так хочет сказать, что она ни в чем не виновата.
- Аня, открой дверь, - в очередной раз стучит Глеб. - Я же слышу, как ты хмыкаешь носом, - уже откровенно бьет кулаком по двери парень. - Открой. Мне надо с тобой поговорить. Ты не можешь все время прятаться.
Он упирается головой в шершавую поверхность двери. Чувствует ее боль, ловит ее запах в воздухе, и сам становится болью от мысли,что не может ей помочь.
- Аня, я сейчас выломаю дверь, ты меня знаешь, - тишина, лишь чуть уловимый писк. - Аня ты уже второй день так сидишь.
Глеб от безысходности бьет ногой. Дверь трещит и открывается.
Девушка стоит у окна, в длинной бесформенной футболке на несколько размеров больше ее. Вглядывается вдаль, плечи содрогаются, а на полу валяется охапка алых роз, как кровавое пятно. Мелкие мурашки сообщают, что она замерзла. Парень тихо подходит сзади. Встает близко, но потом отступает на шаг. Не делает попытки сблизиться. Он кладет руку ей на плечо.
- Аня, посмотри на меня, - и очень нежно тянет на себя, призывает обернуться.
Девушка поворачивается, не поднимает глаз. Стыдно до красных щек и горящих ушей. Между ними метр, а как будто огромное пространство выжженной пустыни, посыпанное пеплом их поступка.
- Прости меня, я виноват перед тобой. Я не должен был давать волю чувствам, - начинает Глеб. Его бездонные глаза печально скользят по ее опухшему от слез лицу. Глаза тусклые, цвет янтаря погасший. Губы дрожат.
- Нет, это я виновата. Я не должна была пользоваться твоими чувствами, чтобы доказать себе…
Он прислоняет указательный палец к ее губам.
- Тсс, ты не обязана ничего мне объяснять.
- Нет, обязана, - говорит Аня и достает мобильник.
Глеб прокручивает бегущие перед глазами снимки. Внимательно рассматривает каждый. Презрительно фыркает, увеличивает яркие фрагменты. Откидывает телефон на кровать, после того как удовлетворяет свое любопытство. Потом слушает сбивчивый рассказ девушки, который одним потоком выливается на парня. Без утайки про Америку и Виктора, про фото и документы. Глеб настораживается, когда узнает смысл многочисленных цифр на документах, но вида не подает. Откладывает информацию под корку, берет на заметку. Это может быть очень полезно, понимает.
- И из-за этого ты так расстроилась? - констатирует он.
- Да, я всегда предполагала, что так и будет, но надеялась, что он… - Аня обходит Глеба, давит босыми ногами безжизненные цветы, переминает ткань старой футболки и садится на диван. Он проминается под телом девушки,издает неприятный скрип, который режет слух. Она берет телефон, всматривается в черную дыру экрана.
- Я не знаю, что теперь мне делать? Как реагировать? Чему верить? - Аня закрывает лицо руками, прячет накатившие по новой слезы.
Глеб думает. Его мысли галопом перескакивают с одного решения на другое. Война в сердце меняет поле боя, сталкивается с разумом и погибает под логикой и здравым смыслом. Ему на руку вся эта ситуация. Он понимает, что может стать ее героем,одно лишь слово - и девушка навсегда потеряет надежду на будущее с Сергеем. Он может сейчас получить ее, но будут ли они счастливы. Глеб присаживается на корточки у ее ног, обхватывает острые коленки. Кожа под пальцами начинает щипать от прикосновения. Парень отворачивается, опускает голову, думает. На его лице распускаются эмоции. Воюет сам с собой,с желанием сдаться в плен разбитому сердцу, попробовать быть рядом, вместе. Он поднимает глаза на бледное лицо. Вспоминает «я только друг». Повторяет и повторяет. Он договорился с собой еще той ночью, выкурив целую пачку сигарет, и не стоит начинать эту войну снова.
- Так, давай все разберем по порядку, - лицо Глеба меняется. Решимость в глазах прокалывает Аню насквозь. - Во-первых, эти фото могут быть подделкой. У твоего Сергея много врагов, тот же Виктор мог все подстроить, - утверждает Глеб.
Он позволяет себе скользнуть ладонью по икре девушки, последний раз чувствует гладкость кожи. Сам в руки другому отдает. Аня напрягается, но успокаивает волну мурашек.
- Подделка? - только и может вымолвить, поняв, какая она дура.
Она и подумать не могла, что все это может быть всего лишь игра на ее чувствах.
- Он же сказал, что любит, что приедет, и ты так быстро сдалась? Даже если эти снимки и правда, это не обязательно, что у него с этой женщиной что-то есть.
Глеб встает, разминает ноги и присаживается рядом с Аней. Аромат увядающих цветов начинает мутить голову. Его слова надеждой загораются в глазах. Осознание правильности его слов оседает в голове, мозг просыпается от спячки и начинает работать.
- Я должна сама с ним поговорить. Я должна услышать от него объяснения, - осознает она. Девушка включает телефон ищет номер, большие буквы высвечивают имя Сергея.
- Подожди, не по телефону. Лучше лично, - Глеб отбирает телефон. - Тебе надо лететь к нему.
- Лететь? - не совсем улавливает суть предложения девушка. Она хлопает слипшимися от слез ресницами, грызет пересохшие губы.
- А вдруг он уже в стране?
- Значит, так, я заказываю тебе билет, а ты звони в его фирму, там должны знать, где он сейчас. А по прилете позвони ему, - раздает указание Глеб в надежде спрятать девчонку от своих демонов. Он хватает свой телефон, не обращает внимания на Аню, которая так и не понимает, что от нее хочет друг.
Все как-то само решилось, как по взмаху волшебной палочки,все сомнения и переживания, которые мучали ее эти два дня,исчезают. Тревога отпускает ее сердце. Этот жизненный мотор начинает гнать застоявшуюся кровь, приводит в себя, понимает, что вот еще чуть-чуть, и она увидит Сергея, почувствует его сердцебиение. От одной лишь только мысли, что скоро она сможет сказать ему о своей любви, бабочки в животе оживают и распространяются по всему телу. Он обязательно все ей объяснит, успокоит и не соврет, он никогда ей не врал. Как-то сразу становится легко и правильно. Все приходит в норму: мысли, дыхание,сердцебиение. Она включает телефон, ищет номер секретаря Сергея.
- Черт, - громкий возглас пугает девушку. Она поворачивает голову в сторону парня, отрывается от длинных гудков в телефоне. Глеб бледнеет на глазах, как будто невидимая сила разом высасывает из него всю жизнь. Глаза судорожно бегают по яркому экрану телефона, читает бегущие строчки. Аня не понимает, что так могло повлиять на друга. Тянется посмотреть. Давит в себе плохие предчувствия. Не может же Вселенная так с ней обойтись. Глеб резко отключает телефон,дергается, как от 220 вт, глотает подкативший комок. Резко встает, отходит к окну, разворачивается. Смотрит на Аню безумными глазами, но молчит, жует щеки. Все действия хаотичны, не понятны для девушки. Он поправляет челку, отодвигает ворот футболки, почти рвет тонкие нитки, потом еще секунду думает и делает шаг к непонимающей Ане. Вдох-выдох. Гудки из телефона прерывает голос автоответчика.
- Что происходит? Что ты там увидел? - спрашивает Аня, еще терпит,не дает панике разрастись.
- Аня, - Глеб явно не знает, как начать.
Он опять присаживается на корточки, нервно сглатывает, не выдерживает ее пронзительного взгляда, встает. Обхватывает голову руками, подбирает враз пропавшие слова. Девушка начинает ерзать, сжимает крепче отключившийся телефон.
- Глеб, скажи, что происходит, - тревожно и очень испуганно.
- Сергей в больнице. Его пытались убить, - наконец-то вываливает всю информацию парень, накрывает могильной плитой без права на жизнь.
Аня сидит, не шевелится, боится даже моргнуть. Она замирает, мозг как будто леденеет. Холод опять сковывает все части тела, сворачивает внутренности в тугой узел.
Отрицание. Она качает головой, сначала медленно,тихонько из стороны в сторону. Даже волосы не колышутся,не поддаются порывам. Но с каждой секундой темп возрастает,и вот уже они больно бьют по щекам и шее.
- Что ты сказал? - не признает, не верит. Глаза стальные, в них замер ужас. - Я не верю, этого не может быть, - Аня цепляется за футболку испуганного парня, мнет гладкую ткань, ищет в глазах подтверждение лжи.
- Правда, - совсем тихо, отводя взгляд. Глеб берет ее руки в свои, прижимает к сердцу, пытается успокоить, - в новостях передали. Мне очень жаль, но это правда.
Стоп время. Не надо. Отмотай свои часы на день, на месяц, на год. Я скажу ему три слова и смогу сгореть.
Атака. Не дышать, не видеть, не слышать, не жить. Серый купол боли накрывает,отгораживает от мира. Ты один и не важно, что рядом люди, ты их не видишь, не чувствуешь их дыхания. Их сердца не бьются с твоим в унисон, потому что они тебя не понимают, не знают, что твое сердце уже не бьется. Ты хватаешь искусственный воздух, который не насыщает тебя кислородом, кровь медленно проникает в мозг и порождает страх. Он запускает свои липкие щупальца в каждый уголок твоей души, отравляет мысли и заставляет умирать здесь и сейчас.
Аня задыхается, спазм перекрывает горло, сердце готово выпрыгнуть и издать последний стук под ногами Глеба. Парень в испуге хватает холодное тельце, которое пробивает пот. Он жемчужными каплями покрывает лоб, спину, ладони. Аня, как рыба, открывает и закрывает рот, пытается издать утробный рев, выплюнуть страх, иначе секунда - и темнота. Часы мучений, а всего лишь минуты.
Глеб приводит девушку в себя, хлопает по щекам, на ватных ногах подводит к окну. Открывает настежь скрипучие створки. Мягкий ветерок по-свойски влетает в душное пространство, как будто давно ждал приглашения.
- Дыши, - гладит ее по спине Глеб. - Все хорошо, дыши.
Вдох, еще вдох. Истерика.
- Он, он… - пытается что-то сказать, но мозг выдает слова порциями не все сразу. - Глеб…
- С ним все нормально, он живой. Успокойся, - парень не смотрит в глаза,боится утонуть в ее панике. - Тебе надо ехать к нему.
Через 15 минут Аня, наспех одетая, стоит в коридоре. Она теребит свой телефон, постоянно сглатывает, пытается увлажнить пересохшее горло и нервно поглядывает на друга. Он одной рукой надевает джинсы, а второй пытается вызвать такси. Аня тихонько скулит, слезы стекают из уголков глаз, оставляют за собой блестящие дорожки и скрываются за воротом растянутой футболки. Все обиды отходят на второй план. Уже и нет в памяти грязных фотографий, нет разочарования и привкуса горечи. Остается только самое важное, то, что пряталось, а теперь поспешило появиться. Единичные улыбки Сергея, его запах, тепло глаз, когда они меняют свой цвет на карий, и крепкие объятия. Реальная безграничная любовь. И сейчас самое главное - успеть увидеть и сказать, как сильно она его любит.
Глеб стоит у дверей одной из дорогих больниц столицы. Смотрит на тревожное выражение лица Ани, которая треплет подол футболки и не знает,куда деть свои руки. Он не смог отпустить ее одну. Даже после двух таблеток успокоительного и рюмки водки. Да и сам не решился сесть за руль. Девчонка пришла в себя и даже заверяла, что с ней все хорошо, но все равно он решил проводить ее. Побыть вдвоем хоть еще немного. Он стоит,переминается с ноги на ногу, не знает, что сказать. А что вообще говорят в таких случаях? Аня рвется подбитой птицей в нетерпении. Глеб тормозит ее, крепко сжимает ладони, останавливает, продлевает себе время. Смотрит в испуганные глаза, запоминает их блеск. Люди пробегают мимо, не обращают внимания на пару. А они стоят у самых дверей, как две фарфоровые фигурки, смотрят друг другу в глаза и молчат. Иногда молчание говорит больше,чем тысяча слов. Глеб сжимает ее холодную ладошку,перебирает костяшки пальцев, прощается. Строго, по-своему. Как будто его завтра уже не наступит, у него есть только момент настоящего.
- Тебе пора идти, - нарушает долгое молчание парень, опускает глаза на ее ладонь. Запоминает переплетение ее вен с его чернильными узорами. - Он, наверное, уже ждет тебя, - улыбается с легкой грустью в глазах. - Ты только позвони мне потом. Я буду очень переживать. Хорошо?
Аня еле заметно кивает, почему-то старается запомнить его карамельный голос, убирает свою руку и обнимает Глеба. Отдает частичку себя, оставляет с ним.
- Спасибо, - отворачивается и быстрым шагом удаляется от друга.
- Пусть у тебя все будет хорошо, - одними губами, и прочь от появившегося чувства безысходности.
***
Глеб лежит на своей тахте в маленькой и очень душной комнате. Смотрит пустым взглядом в старый потолок, разглядывает сухие трещины, такие же, как и в его сердце. Фантазирует жаркие объятия Ани с Сергеем, травит свою душу, сжимает кулаки и что есть силы бьет по мягкому покрытию кровати. Ощущение, что он опять поступил неправильно, просыпается в воспалённом сознании. Что ему стоило сказать Ане, какой засранец ее Сергей? Надавить на ее обиду, подлить масло в огонь? Чтобы она отвернулась от этого проклятого мужика. Мысли Глеба расползаются так же, как и царапины на потолке. Он мог причинить ей боль, но потом утешал бы изо дня в день и, может, стал бы для нее тем, кто подарил тепло, поддержку и чувство безопасности. Стал бы ее человеком. Глеб смог бы, он знает это. Парень презрительно улыбается сам себе, ему противно от своих мыслей, от ядовитых размышлений. Игроман и эгоист - злится на себя Глеб. Он тот, кто тонет в пороке и захлебывается долгами, он не может обрекать Аню на такое существование. Ему всегда придется быть одному, потому что это только его грязь. Дурак. Глеб встает, подходит к окну, впускает вечерний ледяной ветер, который царапает кожу, оставляет глубокие шрамы.
Аня с ним не будет никогда, эта мысль гранитной плитой накрывает и погребает его под землей. А громкое и такое простое слово «друг» посыпает солью могилу, чтобы и думать не смел о таких чистых чувствах. «Эта боль обязательно пройдет», - надеется Глеб. Надо только подождать. Его мозг тонет в размышлениях, насыщается кислородом и заставляет сердце быстрее биться. За окном стремительно темнеет, одинокие фонари начинают подмигивать прохожим, которые спешат домой к семьям. Поглощённый сумраком парень не сразу замечает звонок надрывающегося телефона. Он гневно смотрит на экран и вздрагивает.
- Да, - надрывно, со всей неприязнью в голосе.
- Грут, мальчик мой, я давно тебя не слышал, а еще дольше не видел, - неприятный хриплый голос источает яд. - Я так понял, что тебе не интересно мое предложение, поэтому я решил прокатиться до твоего дома. Знаешь, у вас тут прелестный двор… - секунда молчания. - Сестренка когда возвращается из школы?
- Ты, ты… Не трогай ее, - рычит в трубку Глеб.
Желает свернуть уроду шею. Заходится злостью, которая быстро обнимает горло и стальной хваткой сжимает его.
- Хм… - тянет Главный. - Даю тебе 30 минут. Жду в ангаре, и в твоих же интересах рассказать мне что-нибудь интересное.
Глеб стоит, как вкопанный, слушает длинные гудки отключившегося звонка и проклинает себя за все. Ноги как будто приросли к месту, а тело сковал страх за сестренку. Подоконник почти трещит от его хватки. Парень отключает телефон, сжимает его крепко, как последнюю надежду, хватает куртку и шлем со стула, чуть-чуть медлит, а потом выходит из квартиры, в которую вряд ли уже вернется.
Глеб держит руль мотоцикла, дорога гонит его мысли, которые пытаются зацепиться за реальность. Информация в телефоне может отсрочить его проблемы, но как надолго? Что он сможет еще узнать у Ани, как ей будет объяснять, для чего ему нужна информация? Теперь сделать плохо Сергею - равносильно причинить боль ей. А предать ее - предать и самого себя. Глеб путается в своих переживаниях за семью и за ту, что стала близким другом. Единственным, любимым, но другом. Главный не оставит его, пока будет иметь хоть что-то. И не важно,информацию или деньги за бои. Он нужен, пока полезен, а если… Холодная колючая мысль пронзает ему сердце. Наконец-то он принимает правильное решение. Покрайней мере, он верит в это. Глеб останавливает мотоцикл, кидает его в грязь у самых дверей ангара. Ночь совсем уже опустилась на серую постройку, огни приветствуют парня и провожают ярким подмигиванием. Глеб тормозит у дверей, достает телефон, ищет фотографии и уверенным движением пальцев удаляет один за другим файлы. Назад дороги нет.
Он поворачивается, кидает безрассудный взгляд на только что появившуюся луну. Делает глубокий глоток сладкого ночного воздуха, поправляет куртку и открывает дверь.