Разворачивая анализ «Пира», Лакан останавливается на фигуре Аристофана как одной из ключевых для разгадки теории любви Платона. Действительно, миф об андрогинах, излагаемый Аристофаном, становится общим местом европейской культуры. Что такое любовь, как не соединение двух половин некогда разъединённых? Однако не будем делать поспешных выводов и присмотримся к деталям диалога.
Аристофан нарушает последовательность выступающих на пиру, так как на него в самый неподходящий момент нападает икота. Конечно же, «Пир» - яркая литература, а не только философия, но зачем Платону понадобился этот странный эпизод? Друг Лакана философ Александр Кожев ехидно замечает, что суть диалога не будет понятна, если не разобраться икотой Аристофана. Что же не так и с икотой, и с речью Аристофана?
К его икоте я ещё вернусь, посмотрим на саму речь. После того, как Аристофан наконец справился со своей физиологией, он делает очень тонкое замечание, которое как-то мало вяжется с его шутовской натурой и всем тем балаганом, который он только что учинил. Аристофан говорит о влюблённых: «Трудно поверить, что только ради совместного удовлетворения похоти стремятся они быть вместе столь ревностно».
В греческом оригинале «ревностно» - σπουδη, которое можно переводить и как рвение, заботу, участие, серьёзность. Лакан следующим образом комментирует эту фразу Аристофана: «Влюблённые уморительно серьёзны на вид». То есть Аристофану трудно представить, что влюблённые всерьёз лишь ради сексуального наслаждения стремятся быть вместе. Что-то тут другое, помимо одного только удовольствия.
Далее Аристофан утверждает, что предоставь влюблённым Гефест возможность сплавиться в единое существо навеки, и в царстве Аида тогда витали бы не две души, но одна, влюблённые несомненно согласились бы на это. После чего следует Аристофанов анекдотец про Смешариков-андрогинов, у коих нет ни глаз, ни ушей, передвигающихся подобно перекати-полю.
Сфера - понятие-фетиш для античности. Эту сферу как форму Вселенной представляет Платон в «Тимее» - одном из самых сложных и серьёзных своих диалогов. Однако сфера в «Тимее» уж точно не имеет никаких торчащих из себя конечностей, как описывает андрогина Аристофан. Она круглая, самодостаточная, не имеет пустот, вращается вокруг себя, глаза и уши ей не нужны, так как нет необходимости на что-то направлять внимание.
Возникает очередное недоразумение, связанное с «Пиром». Неужели же Платон под маской Аристофана плюнул в собственную же космологию? Очень на то похоже. Развивая историю дальше, Аристофан-Платон подкидывает нам сюжет, который, расскажи его каким-нибудь романтически настроенным школьницам, обязательно воспримут его, с позволения сказать, «на серьёзных щах». Если понять миф буквально, то Зевс испугался совершенства этих головоногов (зависть богов к совершенству, а то как же!), и рассёк эти сферы пополам, после чего все мы пребываем в поиске своей утраченной (той самой, одной единственной) половины, однако липнем по итогу чёрт знает к чему и кому.
По итогу у платоновского фарса оказалось не одно, а несколько измерений :
- «розово-романтическое», хорошо транслируемое современной массовой культурой;
- «злобно-ироническое» : если чуть внимательней читать текст, то сразу понятно, что Платон сделал любовь штукой действительно очень комичной;
- трагическое, лежащее в сердцевине сюжета.
Почему Платон показал любовь в столь сомнительном ключе? Потому что трагедия звучит тем серьёзней и болезненней, чем больше мы хотим отодвинуть эту боль, отстраниться от неё. Смех шута позволяет ей заговорить и её заговорить. Любовь возникает из неказистости, корявости, нехватки. И никакими попытками слияния зияние, неполноту не закрыть, ведь любовь — это отдавать то, чего у тебя нет. Но к этому парадоксу мы вернёмся в следующий раз.
#Пир_комментарии
