Когда моряк на берегу
Все девушки бегут к нему,
Они сигают из штанов,
Меняя деньги на любовь.
17 февраля 1904 года в миланском театре «Ла Скала» состоялась премьера оперы «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини. Вечная тема трагической любви в обрамлении экзотического восточного колорита быстро завоевали опере всемирную популярность. Впрочем, в самой Японии ее приняли прохладно и даже с насмешкой. Да и в далёкой России морские офицеры, выходя с представления, загадочно улыбались, думая о чём-то своём. Ведь настоящие «мадам баттерфляй» очень сильно отличались от того, что зрители видели на сцене.
Во второй половине 19 века российская Тихоокеанская флотилия, размещённая во Владивостоке регулярно перемещалась «зимовать» к берегам Японии в Нагасаки. Портовая стоянка означала массу свободного времени для матросов и офицеров и предприимчивые японцы быстро взяли их в оборот. Улицы запестрели яркими вывесками и афишами на языке, который при большом желании все-таки можно было принять за русский, торговцы и прислуга старательно осваивали слова «русике» и «спасиборо», некоторые заведения полностью перешли на стиль «а-ля рус». Особенно среди них выделились заведения, которые содержали две японки, Оматсу-сан и Ойе-сан, расположенные в районе Иноса. Там держали русских поваров, свободно говорили по-русски, пели русские песни и романсы и вообще создавали атмосферу типичного русского ресторана, который с тем же успехом мог бы находиться где-нибудь на окраинах Москвы. Что интересно, обе «маман» впоследствии удостоились личной похвалы и памятных подарков от наследника престола Николая Александровича. Но помимо еды и развлечений, там можно было получить услуги и более пикантного характера. В эти заведения десятками слетались японские девушки, готовые заключить с иностранцами временный брак на месяц, два или на всё время портовой стоянки. Такие девушки назывались в Японии «мусуме», что переводилось примерно как «служанка».
Нет, не такая служанка
Обычно все они были из бедных семей. Чио-Чио-Сан из оперы Пуччини называют «гейшей», но то ли автор перепутал, либо откровенно выдавал желаемое за действительное. Гейши — японские куртизанки высшего разряда, которые с самого детства обучались этикету, умению вести светскую беседу, танцам и игре на музыкальных инструментах. Гейши также практиковали «временные браки», но их мужьями становились богатые и высокопоставленные японцы, платившие за это баснословные суммы денег. Впрочем даже в этом случае они получали не «жену», а скорее живописное украшение дома и компании, для демонстрации своего высокого статуса и богатства. Связь с «бака-гайдзином», да еще простым офицером, стала бы для настоящей гейши позором и «волчьим билетом» из профессии.
Брачный контракт с мусуме обходился русским морякам в 40 йен в месяц. Сумма ощутимая, но вполне доступная для жалования офицера российского флота. Еще за 20 йен можно было арендовать в Иносе небольшой аккуратный домик, которые путешественники часто сравнивали с лакированной шкатулкой. В течение всего срока контракта девушка должна была добросовестно выполнять все обязанности хорошей жены — готовить еду, следить за хозяйством, сопровождать временного мужа на прогулках и застольях, развлекать его беседой, быть весёлой и приветливой, ну и разумеется делить постель. Нельзя сказать, что последнее было для русских офицеров таким уж шоком. Сожительство с прислугой, хотя и формально не одобрялось обществом, считалось вполне обычным делом. Объявления в газетах в духе «состоятельный холостой мужчина ищет миловидную девушку в горничные» трактовались современниками более чем однозначно. На черновом наброске известной картины Павла Федотова «Свежий кавалер» кухарка молодого чиновника изображена недвусмысленно беременной и только в финальном варианте картины художник не решился скандализировать общество, ограничившись полунамёками.
