Этот маленький бесенок только выглядит таким робким, скромным и даже беззащитным – в жизни он полон энергии и предприимчивости. Когда мы с ним открыли для прогулок дорожки и тропы Лесной опытной дачи Тимирязевской академии, юный исследователь с упоением носился среди неохватных лиственниц, гонял белок, промышлявших в кормушках, выставленных зимой добрыми горожанами, восторженно облаивал ежей, шуршащих в малиннике, и радостно бросался навстречу знакомым собакам, тоже выведенным на прогулку.
Но в этот раз тембр его голоса был совершенно незнакомым: он глухо и осторожно ворчал, явно не понимая, что такое ему встретилось.
А наткнулись мы на стоянку, но не древнего человека, а очень опытного бомжа, который поднялся, услышав лай, из-под клеёнки, уложенной поверх весьма уютного гнезда, устроенного из старых одеял, каких-то матрасов и даже подушек, и тоже внимательно рассматривал нас, очевидно, стараясь понять, что ждать от непрошенных гостей.
Потом хозяин успокоился и показал свои владения: кроме вполне укрытой от дождя постели, мы увидели стол из ящиков, покрытых куском фанеры, несколько чурбачков, ставших сиденьями, металлическую треногу для подвески ведра и кострище, добротно обложенное булыжниками, принесенными с центральной аллеи Лесной дачи. В средине кострища курился дымок – хозяин знал заповедь охотника, рыбака и хозяйки русской печи: «Одна головня тухнет, три сгорают, две тлеют всю ночь». От кострища "спальня"была отгорожена листом железа - техника безопасности!
История Володи была предельно проста: рано овдовел, поднимал дочь-подростка, которая вскоре стала матерью-одиночкой... Погоревал, нашёл ещё подработку, потому что внучка постоянно болела, нужно было помогать дочери, которую регулярно после второго больничного «по уходу» увольняли с очередной работы...
Внучка училась неохотно, а после смерти матери в эпидемию просто стала уходить из дома на несколько дней, а потом вернулась с парнем, Володя попытался что-то сказать про то, что «нужно сначала профессию получить, а потом...», но парень просто выкинул Володю за дверь, хорошо, хоть внучка собрала ему рюкзак с вещами. Володя не особо гневался – для женщины свой мужик всегда важнее, чем какой-то дед.
Первое время снимал комнату, выбирал хозяйку постарше – та жалостливо выслушивала его историю, пока он чинил выключатель, настольную лампу, чистил слив в мойке на кухне, потом кормила щами и в ответ на помощь по хозяйству снижала плату за комнату.
Так прошло какое-то время, а потом вдруг резко уменьшились перечисления денег на пенсионную карту. Володя бросился в пенсионный фонд, где ему объяснили, что деньги вычитают, чтобы компенсировать долги за квартплату! Оказалось, что внучка и её сожитель (уже другой) и не собирались платить коммуналку, а когда Володя пришёл поговорить, новый «муж» просто выкинул его из прихожей и пообещал ноги переломать, если станет надоедать.
Володя хотел выписаться из квартиры, но в пенсионном фонде объяснили, что пенсию перечисляют по месту регистрации, а не будет регистрации – не будет и пенсии!
После вычетов «долгов» и платы за съёмную комнату денег просто не оставалось, на постоянную работу Володю не брали – старый, а дальше случилась полная катастрофа: вечером, когда он шёл с шабашки, ему встретились трое парней, один из которых молча ударил...
Очнулся Володя без денег, без паспорта, без банковской карты, с разбитой головой. Отлежавшись, побежал в пенсионный фонд – сразу спросили документы... Потом хозяйка квартиры сказала, что он ей не родной, чтобы так просто кормить, Володя забрал оставшиеся вещи и ушёл. Две ночи провёл на вокзале, потом примелькался – полиция выгнала. Часы продал за гроши – только перекусить пирожками.
В полном отчаянии выпросил у прохожего телефон и позвонил по объявлению, которыми были оклеены все столбы и остановки транспорта.
Так начались странствия бомжа Володи по работным домам.
Где-то принимали по-человечески, в первом таком доме его встретил сам хозяин, оглядел одежду (вполне приличную), накормил в комнате-столовой, в спальне, где стояли двухъярусные кровати, показал место (даже с бельём!), отправил в душ, что было приятным сюрпризом.
Кормили, конечно, не как в лучших ресторанах Москвы, но было вполне съедобно.
– На завтрак давали овсяную кашу с молоком, правда есть ее было сложно, из-за множества мусора - каши самые дешевые.
– На обед был суп с макаронами и костями для навара (мяса не было совсем).
– На ужин либо суп с обеда, либо макароны или рис с подливой. мяса тоже не нашел. Но главное, что давали хлеб. И наесться вполне хватало.
С утра началась работа, самая простая: копали, носили кирпич, выгребали мусор, переносили стройматериалы, ставили ограды, потом начались штукатурные работы, Володя и ещё один трудяга показали, что могут работать электриками, сразу стали платить больше. Конечно, никто обещанные 600 и 700 рублей не получал, но по 200-300 выдавали, объясняли, что полный расчёт потом (этот «потом так и не наступил).
Рабочий дом – место не плохое и не хорошее. Это просто место для тех, у кого сложности в жизни, для тех, кому некуда податься. Там вас накормят, обогреют, дадут место для сна. Но помните, что это бизнес людей, и там с вас спросят по полной, и выбора у вас, фактически, нет. Что хозяин скажет, то и нужно будет делать. Особо там не пошикуешь, но и от голода не загнешься.
Володя отработал до тепла, потом предупредил, что пойдёт восстанавливать документы (правда, в объявлении обещали с этим помочь, но когда он напомнил про обещанное, на него так посмотрели, что он больше не подходил).
Ничего сделать ему не удалось, зато он нашёл в Лесной опытной даче Тимирязевской академии отличное место, где организовал себе «лагерь отдыха». Возле мусорных контейнеров можно было найти всё: матрасы, одеяла, старую палатку, кастрюли и чайники, одежду и обувь, а продукты он научился отыскивать по утрам, когда огромные сетевые магазины, все эти «Магниты» и «Пятёрочки», вывозили «просрочку»: хлеб, сыр, молоко, колбасу, творог, овощи и фрукты...
К зиме Володя опять пошёл по знакомому адресу, но там уже строился коттедж – тогда он нашёл другой работный дом.
Вот здесь всё было иначе: на старом «уазике» привозили пьяных, драных, невменяемых, вытаскивали, раздевали (сами рабочие по приказу хозяев), потом брили налысо, «мыли» прямо из шлангов, оттаскивали спать в кладовую, где на полу лежали какие-то маты. Утром проснувшихся одевали, кормили, давали места в общей спальне, разрешали отсыпаться до обеда, потом в ужин предупреждали, что завтра на работу. Спрашивали, кто будет получать деньги, а кто согласен на кормёжку и вино – таким после работы выдавали литровую бутылку пива и «четвертинку». На песни, драки и ругань хозяева смотрели спокойно, но если завтра кто-то не мог выйти на работу, разговор был короткий: раздевали, шланг, ледяная вода, одежда – на работу.
У большинства работный дом – последняя ступенька перед полным одичанием: нет жилья, нет документов, нет регистрации, отсутствуют или отказались от попыток вернуть к жизни забулдыгу родственники, не к кому обратиться, поэтому в очень многих работных домах этих бедолаг просто заставляют работать за еду, изредка выдавая 200-300 рублей, которые обычно тут же пропиваются.
В некоторых работных домах существует система штрафов – за порчу инструмента, за пьянку на работе, просто могут избить за распитие спиртного. В некоторых «пьяных домах» алкашам просто выдают какой-то алкогольный суррогат, «шмурдяк», вместо платы.
Никаких гарантий, что тебе за работу без графика, норм, выходных дадут потом те деньги, о которых рассказывают в объявлениях, просто нет. Обычно обманывают все, просто кто-то меньше, кто-то больше.
Но самые страшные истории рассказывают о работе на юге России: передают друг другу «старожилы», что в южных работных домах настоящее рабство, попасть туда – просто страшно, потому что местная полиция целиком на содержании хозяев, а без документов бежать нереально.
Добавлю о том, что прочитал об этой ситуации:
Руководитель благотворительных программ приюта «Теплый прием» Татьяна Соколова говорит, что, если человек попадает в работный дом, у него практически не остается шансов вырваться из этой системы. По ее словам, на те деньги, что там иногда выплачивают, сложно уйти и начать новую жизнь, снять комнату или квартиру.
«Работные дома нацелены на постоянное пребывание человека, потому что им нужно выполнить заказы. Человек, по сути, на эти условия согласился. И половину денег согласился отдавать. Но мы слышали разные истории. Некоторые подопечные, когда слышат про работный дом, оказываются чуть ли не на другом конце улицы – бегут испуганно», – говорит Соколова.
Эксперты отмечают, что в некоторых домах людей удерживают насильно.
В то же время психолог Наталья Маркова обращает внимание, что в России действуют дома, которые действительно помогают людям. Их цель – помочь человеку выбраться из трудной ситуации, честно заработать, говорит эксперт.
«Например, дом трудолюбия «Ной» – это самая известная и прозрачная организация в Москве и Московской области. Она нацелена на трудоустройство подопечных, ее цель не заработок, а помощь человеку», – говорит Маркова.
На мой вопрос, может ли помочь правоохранительная система, Володя просто рассмеялся: «В полицию? Во-первых, скажут: «Никаких договоров с тобой не заключено». Денег не заплатили? Ты сам пришел, тебя никто не заставлял. Если паспорта у человека нет, заявление он не напишет. Что он может? Ничего он не может. А в наших законах даже такого понятия нет – рабочие дома. На кого жаловаться? На тех, кого нет в природе? Да и полиции зачем с этим возиться – лишние хлопоты ради бомжей?»
И Володя принялся собирать мелкие веточки, чтобы оживить костёр и согреть чай – он внимательный хозяин, гостей угощать нужно не разговорами!
И чем ему помочь?
Понятно, что можно накинуться на афффтарка, который бессердечно «умывает руки», когда страдает человек, но что что реально можно сделать для человека без жилья, без регистрации, без паспорта и без денег?
И осенью, когда станет холодно жить в его укромном лагере, пойдёт Володя сдаваться в работный дом, чтобы пережить до весны – там хотя бы кормят и койку дают.