Народоволец Лев Тихомиров, позже пересмотревший свои взгляды и ставший монархистом, вспоминал про Веру Засулич, стрелявшую в градоначальника Трепова: «Она была по внешности чистокровная нигилистка, грязная, нечёсаная, ходила вечно оборванкой, в истерзанных башмаках, а то и вовсе босиком. Но душа у неё была золотая, чистая и светлая, на редкость искренняя».
Адвокат подсудимой Засулич Пётр Александров подошёл к делу серьёзно, вникая во все мелочи. Перед началом судебного процесса он явился к Засулич в тюрьму и сказал: «Извините, Вера Ивановна, это я вам мантильку (накидку) принёс». Увидев её недоумение, пояснил: поношенный плащ прибавит симпатий публики. И заметил: «Принято считать, что кто ногти грызёт, тот злой человек, а у вас есть эта привычка. Пожалуйста, воздержитесь на суде, не грызите ногтей».
Ладно, он адвокат, должен сочувствовать доверителю, но юрист А.Ф. Кони описывал реакцию публики на оправдательный приговор террористке: «Крики несдержанной радости, истерические рыдания, отчаянные аплодисменты, топот ног, возгласы: «Браво! Ура! Молодцы! Вера! Верочка! Верочка!» Многие крестились, обнимались!»
Подчеркну: внешне Вера Засулич симпатий не вызывала – это не бледная красавица, взявшаяся за револьвер из романтических побуждений (отомстить за возлюбленного!), а неопрятная «стриженая девица», таких на улицах Петербурга «чистая» публика обходила, и вдруг взрыв восторга! Причина в Трепове?
Что же представлял собой Фёдор Фёдорович Трепов?
Почти 150 лет это имя не забывают, причём демократическая до 1917 г. и советская историческая наука после 1917 г. видели в Трепове выражение «произвола и жестокости самодержавного строя в России», а это вполне оправдывало такое явление, как политический (революционный) террор. Поэтому личность градоначальника Санкт-Петербурга должна была нести в себе весь «набор мерзостей и гнусностей» человеческих. Его назначили на роль «злодея, мерзавца и подлеца», которого и нужно было показательно уничтожить.
Причём опять же и демократическая, и советская историческая наука видела в Ф.Ф. Трепове солдафона и самодура, туповатого служаку, который в культуре недалеко ушёл от околоточного (далее знаменитая ошибка приписывалась именно ему: «В слове из трех букв делает четыре ошибки: вместо «ещё» пишет «исчо»).
Это про царского служаку знают все, но всё это никак не соответствует историческим реалиям.
Сама дата рождения и происхождение Ф. Ф. Трепова представляют собой весьма загадочную историю. В дореволюционной литературе указывают 1803 и 1809 гг., а также 1812 г. «подкидыш» воспитывался у добрых, но чужих людей. «Советская историческая» наука на роль отца назначила императора Николая I, причем никаких документальных свидетельств этого факта не представляла – очевидно, в подтексте возникала идея: тупой царь Николай Палкин произвёл будущего мерзавца.
Гражданская служба пришлась ему не по характеру, в 1831 г. подаёт прошение о поступлении вольноопределяющимся в Новгородский кирасирский полк.
Вольноопределяющийся сразу попадает в бои: в Царстве Польском очередное восстание, за отличие в сражении под Гроховым (самое кровопролитное сражение в истории польских войн) Федор был произведен в унтер-офицеры, а за сражение при Нуре награжден знаком отличия Военного ордена и чином корнета. За храбрость, выказанную при штурме Варшавы, корнет Трепов был награжден орденом св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».
Двигается по службе неспешно, в 1853 г. произведен в полковники и назначен командиром Жандармского полка, предназначенного для несения военно-полицейской службы в армии. Службу отметили, назначили «исправляющим должность варшавского обер-полицмейстера», успешно справлялся, вскоре стал начальником Варшавского округа Корпуса жандармов.
В Варшаве на него напали террористы (с топором!), получил ранение в голову, но одного задержал, вскоре арестованы были другие – после суда повешены на городской площади. (ВОТ ведь тиран!)
Именно после этого ранения Трепова начали мучить приступы головной боли, которые приводили к вспышкам раздражения и резким, необдуманным поступкам, которых он потом стыдился.
Трепов отмечен «вверху» – после покушения Каракозова на императора Александра II Трепов переводится в столицу и становится С.-Петербургским обер-полицмейстером (при нём не было ни одного покушения на государя – бдел!)
Вот тут и проявилась его зверино-подлая сущность? Ничуть!
«Подвижной, энергичный, деятельный, во все входящий, доступный и участливый к нуждам обращавшихся к нему лиц, Трепов вскоре стяжал себе между простым народом чрезвычайную популярность. Очень мало подходя под тип поверхностных военных бюрократов, которых, к сожалению, в то время было немало, – обязанный своим положением не связям и происхождению, он умел проявлять в некоторых случаях значительную независимость характера».
В новой должности Трепов обратился к императору с докладом, где доказывал, что полицейские невольно становятся мздоимцами – на жалование прожить с семьёй невозможно!
Император распорядился увеличить жалование, после чего Трепов издал знаменитый приказ: «Государь Император Высочайше соизволил увеличение содержания чинов полиции в такой мере, что скромное безбедное существование на службе сделалось для них возможным и потому безукоризненное исполнение долга безусловно обязательно». Трепов уточнил: сейчас, после милостей Императорских, не только вымогательство, но «и принятие ими добровольных от частных лиц приношений становится уже в настоящее время преступлением и будет преследуемо мною со всею строгостью». Действительно, увольнял из полиции взяточников!
1 марта 1873 года, с учреждением в Петербурге градоначальства, обер-полицмейстер Трепов назначается петербургским градоначальником. Чем отмечена его деятельность?
Современник отмечает: «Только при нем Петербург стал аккуратно освещаться, были исправлены мостовые, мосты через Неву стали вовремя наводиться, а улицы надлежащим образом и вовремя очищаться от снега. Прокладываются линии городского водопровода. Благодаря личным стараниям градоначальника и активности просвещенных жителей всех сословий, город украсился красивыми общедоступными парками и скверами».
Обычные горожане ощущали результаты деятельности. Один из примеров: «Когда цена на дрова в столице подскочила с 4 руб. до 7-ми, что ударило, прежде всего, по беднейшим жителям, Трепов распорядился закупить необходимое количество дров и продавать по старой цене...»
А дальше происходит печально известное посещение дома предварительного заключения, где Трепов встретил на дворе гуляющих Боголюбова и другого арестанта. Оба поклонились градоначальнику, но когда, обходя двор вторично, они снова поравнялись с ним, Боголюбов не снял шапки. Чем-то взволнованный еще до этого, Трепов подскочил к нему и со словами: «Шапку долой!» – сбил ее с головы Боголюбова. Арестант оторопел, но заключенные, сидевшие почти все политическим статьям и смотревшие на Трепова из окон, подняли крик и свист, вот тогда выведенный из себя Трепов приказал высечь Боголюбова.
Нет, такое решение не оправдывает Трепова, какое кому дело, что его в Польше рубили топором, и теперь у него случаются приступы неоправданной ...ярости? ...раздражения? (Если честно, представьте ситуацию: «советский» губернатор в сопровождении начальника ИК УФСИН обращается к осужденному, а тот не встаёт, не здоровается и дерзко смотрит! Что будет с этим зеком в свободной России?)
Правда, Трепов поехал к министру юстиции проконсультироваться, как себя вести: с одной стороны, неуважение к мундиру, званию, немалой должности, а с другой стороны, студент, политический... А министр посоветовал быть построже, и Трепов признавался потом: «Министр юстиции не только советует, но почти просит, могу ли я сомневаться? Я – солдат, я – человек не ученый, юридических тонкостей не понимаю!» И высекли! Нет, не бесчеловечно, розгами, но студента! Политического!
И политически продвинутая Россия реагирует: девушка приходит на приём, стреляет, её судят, присяжные оправдывают, зал рукоплещет, девушку срочно выводят из суда и переправляют за границу.
Для одной части общества ясно: злодея настигло воздаяние, трепещите, так будет с каждым, кто... если... тогда!
А другая часть потрясена: царского министра можно безнаказанно отстрелять?
Всю оставшуюся жизнь Ф.Ф. Трепов мучался тяжкими болями – неизвлечённая пуля порой не давала уснуть!
Генерал-адъютант Трепов скончался в 1889 г. Дети потребовали вскрытия, поскольку в обществе распространялись слухи, что никакой раны не было, Трепов её выдумал!
В историю вошёл и его сын, прославившийся знаменитым приказом по армии в начале Первой русской революции: «Патронов не жалеть!»
Дмитрий, родившийся в 1855 году, окончил престижное придворное учебное заведение – Пажеский корпус, отличился во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг., получил ранение, был награжден орденами. После войны Дмитрий Трепов нес службу в элитных армейских подразделениях, где пользовался большим авторитетом. О его требовательности и честолюбии ходили легенды, но никто не смог бы обвинить его в несправедливости.
В середине девяностых Дмитрий Федорович занял должность начальника московской полиции.
В советских учебниках истории Дмитрия Федоровича называли не иначе как душителем революции, безжалостным приспешником самодержавия. Однако попытаемся посмотреть на деяния «душителя» под другим углом. Именно Трепов заботился о скорейшем возобновлении работы гимназий и высших учебных заведений после подавления беспорядков. Он не уставал повторять, что место студента и гимназиста – в аудитории и за партой, а не баррикадах.
В конце весны 1905-го Трепов занял должность товарища министра, а также стал заведующим Департаментом полиции и начальником личной охраны императора. Дмитрий Федорович обладал колоссальной властью – по сути, внутренняя политика государства во многом зависела от него.
Интересно, что у «душителя революции» были враги в стане крупных буржуа, отнюдь не заинтересованные в создании рабочих профсоюзов, которым он покровительствовал, надеясь отвлечь рабочих от политических выступлений. Его главная цель – не допустить вооружённых выступлений.
В начале 1905-го, за несколько дней до так называемого «Кровавого воскресенья», студент Полторацкий предпринял неудачную попытку убийства губернатора. К счастью, от выстрелов пострадало лишь пальто Дмитрия Федоровича.
Осенью того же года в России разразилась невиданная по масштабам стачка. В критических ситуациях Трепов умел брать волю в кулак и действовать жестко. По всему Петербургу были расклеены его приказы: стрелять, не экономя патронов. «Иначе поступить, по совести, не могу. Войск перестали бояться, и они стали сами киснуть. Завтра же, вероятно, придется стрелять. А до сих пор я крови не проливал. Единственный способ отвратить это несчастье...» – так объяснял Дмитрий Федорович решение, которое далось ему нелегко. Тактика оправдала себя: стрелять войскам не пришлось, кровавой бойни в Петербурге не случилось, в отличии от Москвы, где начались настоящие бои.
Карательные экспедиции, черносотенные погромы также приписывались главному полицмейстеру, поэтому в народе он был фигурой весьма непопулярной. Но Трепов отлично понимал, что такое неуправляемая толпа, поэтому руководствовался не эмоциями, а разумом. Да, этот «злодей» был убеждён, что революционная волна, захлестнув Россию, погубит государство. Он был не прав?
Жизнь Д.Ф. Трепова была нелёгкой, что сказалось на здоровье: скончался губернатор в сентябре 1906-го, на пятьдесят первом году жизни от сердечного приступа.
Возможно, вы помните, как в учебнике истории печалились о судьбе декабристов, казнённых Николаем? Не сохранило даже могилы проклятое самодержавие!
Новая власть в 30-х годах уничтожила могилы Б.Ф. Трепова и его жены.