Ах как не хотелось сегодня просыпаться! А встать нужно было пораньше, чтобы в честь праздника сводить младшего на причастие. Обычно ответственность за такие мероприятия мы честно возлагаем на бабушку. Моё дело только доставить Яника к Храму. А сегодня парень не захотел идти с бабой и пришлось самой.
Я люблю наш Храм. Помню каким он был до появления нашего батюшки — серый, маленький, страшненький. С приходом отца Александра всё изменилось. Расстроился Храм, обзавёлся пристройками, воскресной школой и трапезной, беседкой, детской площадкой, яблоневым садиком и пышными клумбами цветов.
Люблю находиться в Храме, когда прошла служба и никого нет незнакомых. Зимой внутри тепло, летом — прохладно. Аромат ладана и тающего воска свечей. Светлые образа, латунные подсвечники, тишина и умиротворение. Сложно переношу тесные контакты с большим количеством людей. Приход со временем тоже стал больше, и даже в будний день много народу. Я кожей чувствую напряжение и стискиваю зубы, чтобы не развернуться на выход. Может это гордыня, как говорит наша бабушка. Ей виднее.
После причастия выходим на яркий солнечный свет. Янь жмурится и просится на площадку. На часах начало десятого, а жара уже делает своё мокрое дело. У сына розовеют щëки, я покрываюсь липкой испариной. С тающей надеждой зову парня домой, но он бескомпромиссно отнекивается, убегая от меня на горку. Нахожу себе место в тени на краю деревянной песочницы. Янь наматывает круги и совершенно не собирается сдавать свои позиции. Горка — качель — песок. Маршрут построен и закольцован. А ещё же шишек набрать надо! И обратно соснам их постараться вернуть. У Яна своё видение мира.
Солнце неумолимо выжигает остатки утренней свежести. Розы ещё хорохорятся, а гортензии уже наклонили свои цветущие шапки. Пахнет смолой и преющим на земле сосновым опадом. Зреют яблочки, наливаются цветом. Мне неприятно от горячего воздуха. Хочется скинуть обувь и погрузить ноги в песок. А ещё лучше, оказаться где-нибудь у чистого озера. Войти в освежающую прохладу воды, лечь на спину и покачиваться на зыбкой глади…
Возвращается из трапезной бабушка и Янь бежит ей навстречу. Теперь мы вдвоём уговариваем парня уйти. И всё также безрезультатно. Он зовёт бабу с собой, к яблоням. Мимо проходит отец Александр. Его статная фигура в тёмном одеянии резко контрастирует с яркими цветами. Ян умудряется в это время сорвать с ветки яблоко. Бабушка резко одëргивает внука, щëки её вспыхивают. Она хватает его за руку и отчитывает, испытывая неловкость момента.
Малыш вырывается и бежит ко мне громко плача…
Я понимаю, к этому саду особый пиетет, рвать без благословения нельзя. Но сын ещё совсем маленький, таких тонкостей ему не понять. Мама подходит к нам и начинает оправдываться. Мол, можно же и упавшие яблоки поднять, зачем рвать? Тем более без разрешения.
Но я на стороне сына. Он любопытен и жаждет новых приключений. И вряд ли поймёт почему нельзя сорвать если это так интересно! Самому! Тут объясняй, не объясняй, понять такие нюансы в возрасте около трёх лет ещё очень сложно.
У нашей бабушки в Храме послушание. А у её внука явный кризис трёх лет. Быть послушным для него непонятная затея. Лишняя помеха творческому процессу познания. Мне и самой непросто не давить, а мягко направлять его неуëмную энергию в нужное русло. Сложно, но я борюсь с собой. Работаю над этим, махнув рукой на строгие заповеди наших родителей.
Иначе в душе сына поселится червячок страха перед мощным авторитетом старших. И со временем начнёт расползаться, превращаясь в монстра, сковывающего движения в новых обстоятельствах. Заставляющего беспомощно озираться по сторонам, в ожидании похвалы или поддержки.
Давить сейчас — лишать инициативы, подрезать крылья, отбивать желание двигаться к новым знаниям и умениям.
Я знаю, моя мама хочет гордиться внуками. Они должны быть самыми умными, спортивными, воспитанными и очень послушными. Идеальными детьми для красивой картинки. Чтобы шортики и рубашечки, идеально отглаженные, не запылились во время прогулки.
А я разрешаю быть живыми. Позволяю валяться в пыли, ползать в песке, шлëпать по лужам. Лазить по деревьям и кататься с горки даже в белых футболках. У меня не было такого детства. Сбитые коленки не вызывали жалости, гораздо больше эмоций вызывали порванные штаны. И я каждый раз замирала от ужаса, представляя скандал из-за очередной пострадавшей на прогулке вещи. И я не хочу подобных эмоций у сына. Слава Богу, сейчас не так сложно обновить ребёнку гардероб. Тем более отстирать.