Зазвонил у меня телефон. Снимаю трубку. Пашка – мой приятель, мы с ним временами общаемся. «Привет, Паш!» Он мне: «Привет! Вот катаюсь на велосипеде!» И ладно бы стояла только жара, но на улице было еще и полно комаров, мошкары, летающих тучами. При указанных обстоятельствах, если, конечно, позволяют возможности любой бы предпочел сидеть дома в выходной и не высовываться. Я говорю Пашке: «Тебя там мошкара не сожрала?» Он: «Да, нет! Я на велике быстро езжу, она за мной не поспевает!» Мое дополнение: «А что ты голову морочишь? Есть такие духи с запахом ванили, ими побрызгался и про летучих гадов забыл!» Пашка: «Отлично! Тогда мне название скажешь! И еще! Я же тебе непросто так набрал. Надо нам будет к моей бабушке сходить. А-то на нее скоро в квартире шкаф упадет. Нужно будет его …»
А дальше связь прерывается, начинаются помехи, и я не разбираю, что он говорит. Вызов завершается.
Этот звонок напомнил мне историю моего соседа по имени Вадим. Из-за того, что я не знал, как образуется краткая форма от этого имени, мной был придуман свой собственный вариант – Вадик!
Вадик переехал к своей бабушке – старушке, которая жила одна. Звали ее Наталья Бронеславовна. Когда незнакомый человек слышал ее отчество, то тут же удивлялся. А Наталья Бронеславовна разъясняла неточности: «Борей звали отца!» Ходила она непоспешно с тросточкой в руках, в магазин вызывала такси, пенсию ей приносила сотрудница почты, разговоры вела или с пожилыми соседками, или с собачкой, жившей у нее дома. Так и коротала она дни – спокойно, тихо, одиноко, пока из другого города не перебрался к ней внучок.
Я и раньше Вадика видел, когда летом он приезжал к Бронеславовне в гости. Немного с ним даже беседовал. Мальчишкой он был у нее каждый промежуток года с июня по август включительно. Но повзрослев, уже не появлялся. Оказывается, он у себя в городе занимался бизнесом, и дела шли достаточно хорошо. В интернете Вадик публиковал объявления, гарантируя произвести клиентам высококлассную чистку ковров: с использованием специальных технических средств и соответствующих моющих препаратов. Стоимость оказываемых им услуг была в разы выше, чем у других клининг-менеджеров, обещавших лишь убрать жилище общеизвестными методами.
Был у Вадика свой круг постоянных заказчиков данной услуги. В основном люди зажиточные, у которых времени на уборку совсем нет. Выходило в плане выручки прилично: 2-3 коврика от грязи избавит – 10 тысяч можно в карман положить. А причина успеха – нововведения, модернизация, совершенствование процесса уборки.
Люди именно за это баснословные деньги и платили. И пока Вадик все сам делал, у клиентов претензий не было. Приходил опрятный, с запахом парфюма, всегда со второй обувью. Было видно, что у него в руках огромный кейс, откуда он доставал средних размеров прибор, с несколькими режимами, например, вакуумная очистка, насыщение воздуха ионами, фильтрация пыли и аллергенов. Но когда Вадик нанял работников, так как с большим объемом работы не справлялся, клиенты начали жаловаться. Придут какие-то вонючки, так еще не то, что бахилы не наденут, даже не разуются. Натащат грязи в помещение на подошве своей немытой обуви, а ковер просто пылесосом пройдут. В общем, его попросили с этой бизнес-идеей распрощаться, не зная, чем еще можно заняться, и не имея возможности платить за съем квартиры, Вадик решил переехать к своей бабушке, которая, как раз, лишнюю жилплощадь имела.
Из имущества за ней был закреплен частный дом. Небольшое одноэтажное здание, облицованное серыми, самыми обычными блоками, с гаражом из белого кирпича и синим забором. Узнав о намечающемся приезде внука, Наталья Бронеславовна несильно обрадовалась: «Вот еще будет жить у меня! Нечего!» Говорила она соседкам. Но на то были свои причины: «В доме прописывать не буду! Пропишу – выгонит бабку!» Обладая этой информацией наравне с общавшимися с ней старушками, Вадик не изменил своей позиции и перебрался в серую блочную одноэтажку. Все равно для пожилой женщины четыре комнаты чересчур много. Ей и одной за глаза хватит.