А Москва приняла Эсамбаева поначалу холодно. Попутчиками Махмуда на пути в столицу стали скороспелые знакомые-москвичи, обещавшие помочь с жильём и работой. Но они, поссорившись между собой, разбежались в разные стороны, «забыв» Махмуда одного на вокзале, но не забыв унести с собой деньги, которые жена Нина отдала им, опасаясь, что рассеянный Махмуд их потеряет.
Расстроенный Эсамбаев кое-как добрался до Большого театра и замер перед ним в растерянности. Что делать, к кому обратиться за помощью? Но тут уже судьба повернулась к танцору хорошей стороной – на крыльцо театра вышел Андрей Крамаревский – сын балетмейстера Льва Михайловича Крамаревского, с которым Махмуд долгие годы работал в Киргизии.
Крамаревский поселил коллегу и друга в своей крошечной квартире, а потом помог и с работой. Будучи хорошо знакомым с одним из руководителей Мосэстрады, Лев Михайлович организовал для Махмуда участие в большом праздничном концерте, который проходил в Министерстве иностранных дел. – Нужно хорошо станцевать, Махмуд, – напутствовал он друга. – Если ты достойно станцуешь на таком серьёзном концерте, проблем с заработком больше не будет.
И Махмуд станцевал. Нет, не станцевал – он обрушил на искушённую столичную публику ураган такого темперамента, такой экспрессии, что ответом на него был тоже ураган – шквал из аплодисментов и криков «бис».
Махмуд исполнял испанский танец «Ла коррида», над которым он работал ещё в Киргизском театре и который доводил «до ума» с Крамаревским в его тесной комнатке. Когда объявили его номер, он, отбросив волнение, схватил любимые кастаньеты и под звуки страстной испанской музыки выбежал на сцену. Высокий, сосредоточенный, вытянувшийся в струнку тореадор и могучее животное.
И никого вокруг.
Концерт в МИДе был организован на самом высоком уровне, вел его конферансье Эмиль Радов – популярный советский пародист-имитатор. Перед номером Эсамбаева выступали знаменитые Майя Плисецкая и Николай Мордвинов. Публика горячо приветствовала своих любимцев, но то, что творилось в зале после «Ла корриды»…
За кулисами к ещё не пришедшему в себя тореадору подлетел Радов: – На поклон… быстрее… Какой успех!!!
Вскоре Эсамбаев был принят в Московскую филармонию. И не один крупный концерт теперь не обходился без его участия.
Махмуд получил от филармонии отдельную комнату в общежитии и вызвал в Москву Нину. Тогда же он заказал свой первый костюм у московского портного. Для Эсамбаева с его нестандартной фигурой существовал только один способ одеваться — шить на заказ. Причём не только костюмы, но и рубашки, и даже туфли.
Таким образом постоянно встречаясь с портными и наблюдая порой за их работой, Махмуд всякий раз вспоминал о давнем обещании, данном своей второй маме, Софье Михайловне, – сделать, наконец, еврейский танец. Кое-какие намётки у него уже были, но это были только намётки. Полный танец получился, когда Махмуд открыл книгу рассказов и повестей знаменитого еврейского писателя Шолом-Алейхема, принесённую ему другом-библиофилом.
В книге была повесть, которая носила название: «Заколдованный портной». Махмуд сразу увидел своего героя. Шимен-Эле – простой и весёлый портняжка из маленького захудалого городка, умеющий шить хорошие вещи из никуда не годного старья, не очень жалующий заносчивых богатеев, но отлично ладящий с бедными людьми. Не слишком везучий, зато никогда не унывающий – именно такого героя для танца, и не хватало артисту и постановщику Махмуду Эсамбаеву.
Он выполнил обещание данное Софье Михайловне и выполнил так хорошо, что как-то раз, после выступления, ему пришлось долго доказывать одному известному портному, пришедшему за кулисы, что он, Эсамбаев, совершенно не умеет шить.
– Но я же видел все эти движения… – протестовал портной.
Вот каким убедительным было искусство перевоплощения большого Мастера.
Постепенно у Эсамбаева, выступающего в основном с сольными номерами в сборных концертах, начинает складываться своя программа. Репертуар был пока небольшим, да и танцы ещё нужно было дорабатывать – это Махмуд отчетливо понимал. Но этим артист будет заниматься десятилетиями, а сейчас им всё настойчивей овладевала невероятная, несбыточная, казалось бы мечта. Эсамбаев хотел разучить индийский танец. И не простой, а один из самых сложных.
Из книги Алауди Мусаева «Махмуд Эсамбаев»
«Эсамбаев начал многочасовые поиски в библиотеках и Музее восточных культур, где прочитал и просмотрел всё, что имело хоть какое-то отношение к индийским танцам. По нескольким фотографиям в музее разглядывал и изучал танцевальные позы знаменитого индийского танцовщика Рама Гопала, читал и запоминал трудную индийскую поэзию. Читал древнюю, созданную около 2 тысяч лет назад, священную книгу индусов «Натьяшастра», где изучал раздел, посвященный танцам, жестам, мимике. Танцы были неотъемлемой частью культовых церемоний. Сами боги танцевали. В сюжетах их танцев – история создания и существования мира, вся философия жизни. Тут был до мельчайших нюансов отработанный культ жеста, однозначный, как буквы в алфавите. При помощи этих букв, написанных движениями тела, рук и пальцев, лица, глаз, строилось повествование. Все это в комплексе называлось «мудра» и было полностью понятно только посвященным, но поражало и непосвященных своей необычной экзотической красотой».
Помочь Махмуду осуществить постановку настоящего индийского танца в Москве могла только знаменитая танцовщица Элеонора Грикурова, изучавшая народные и храмовые танцы в самой Индии. Грикурова была преподавателем в Государственном ансамбле танца Игоря Моисеева, знала все четыре классические школы индийского танца, но учеников на индийские танцы категорически не брала.
К ней и направил свои стопы Эсамбаев.
Он так и сказал Грикуровой, с большим трудом добившись встречи с ней: – Я хочу танцевать индийские танцы. Та с удивлением посмотрела на молодого человека: – Индийские танцы танцуют с детства. А вам их танцевать уже поздно. – Почему поздно? – воскликнул Махмуд и тут же бросился танцевать, демонстрируя все свои возможности. Он танцевал до тех пор, пока Грикурова его не остановила. Потом сказала, будучи практически уверенной в том, что у танцора, несмотря на его блестящую технику, ничего не получится: – Приходите завтра. Я вам покажу несколько движений. Если не возьмете их сразу, работать с вами не буду.
Через месяц на афише концертного зала им. Чайковского вместе со знаменитыми фамилиями артистов Большого театра Плисецкой, Головкиной, Жданова была написана и фамилия нового танцора. Ночью, пешком через спящий город, он отправится к театру, чтобы ещё раз убедиться в том, что это не сон, что на афише стоит его фамилия… правда, написанная через «е», потому что тогда фамилию «Эсамбаев» в Москве ещё знали не все.
Махмуд Эсамбаев и Элеонора Грикурова.
Индийский ритуальный танец «Золотой Бог», исполненный в стиле Бхарат-Натьям – наиболее древней форме классического танца Индии – сразу же сделал Махмуда Эсамбаева знаменитым. Потрясающей красоты и невероятной сложности танец требовал серьёзнейшей физической подготовки. Для того, чтобы медленно, в течение полутора минут, из глубокого плие – положения сидя с разведёнными коленями – плавно подняться во весь рост, нужны были неимоверные усилия. Эсамбаев сделал невозможное – подъём был таким плавным и незаметным глазу, что у потрясённого зрителя возникало ощущение невиданного доселе чуда.
Из книги Алауди Мусаева « Махмуд Эсамбаев»:
«Он поднимался и вырастал так же медленно, как поднимается над горизонтом животворное дневное светило. Глаз не в силах заметить этого едва заметного возрастания. Для любого человека бесконечно медленное распрямление согнутых ног, состояние совершенно немыслимое. Любой буквально через несколько секунд просто рухнул бы на землю. Мышцы не выдержали бы напряжения. Махмуд даже не думал об этом, потому что в таком положении ему не просто нужно было устоять, в этом положении он танцевал, в этом положении все его, казалось бы, застывшее тело и лицо совершали бесчисленное множество едва заметных, но удивительно тонких и выразительных движений.
Наконец, этот немыслимый подъем закончен. Мгновенно меняется освещение, ритм музыки. Золотой бог делает первый шаг. Неожиданно раздается серебряный звук колокольчиков, привязанных к ногам. И мы уже видим не бога, а человека, который одушевляет все неживое, наполняет поэзией каждое движение своего тела, головы, ног, рук. Особенно выразительны руки… Когда они начинают извиваться, словно это сами воды Ганга, словно бесконечно плавно течет умиротворенная река. Лицо бесстрастно, спокойно, мудро».
После премьеры «Золотого Бога» в кассах Большого театра случился небывалый ажиотаж. Зрители непременно хотели увидеть приехавшего в Москву на гастроли из Индии знаменитого танцовщика Али Султана. Они не могли поверить, что этот фантастический танец исполняет советский танцор – чеченец Махмуд Алисултанович Эсамбаев.
Танец "Золотой бог" на концерте в зале имени Чайковского увидел посол Индии Кришна Менон. После концерта он вместе с супругой прошел за кулисы и, подарив артисту большой букет цветов, горячо поблагодарил его за блистательную пропаганду индийского искусства. А узнав, что сложнейший храмовый танец был разучен всего за 20 дней, пришёл в замешательство: – Для этого надо, по меньшей мере, восемь лет. Вы – необыкновенный танцовщик.
Продолжение следует...
Дорогие мои читатели! Для развития канала необходимы подписки, лайки и репосты. Поэтому, пожалуйста, делитесь всем, что Вам понравилось на канале со своими друзьями и знакомыми.
С благодарностью и любовью к Вам, Ваше Зеркальце)