Палеогра́фия (др.-греч. παλαιóς «древний; важный» + γράφω «писать») — вспомогательная историческая дисциплина (специальная историко-филологическая дисциплина), изучающая историю письма, закономерности развития его графических форм, а также памятники древней письменности в целях их прочтения, определения автора, времени и места создания. Палеография исследует эволюцию графических форм букв, письменных знаков, пропорции их составных элементов, виды и эволюцию шрифтов, систему сокращений и их графическое обозначение, материал и орудия письма.
Палеография обращает внимание не только на особенности письма, но и на внешний вид рукописи: писчий материал (бумага, пергамент, папирус), переплёт, линии, сокращения, украшения и т. п. Важным моментом для палеографа является определение инструмента письма (гусиное перо, калам и т. д.).
Палеография может использоваться для предоставления информации о дате написания документа, но достоверность весьма сомнительная.
Ведь не существует единой палеографии, есть латинская, греческая, русская...., каждая со своими «учёными» и методами.
Палеография полагается на круговые рассуждения, потому что недостаточно данных, чтобы сделать точный вывод о датировке.
Ученые также склонны чрезмерно упрощать диахроническое развитие, предполагая что модели простоты, а они наоборот сложны.
Диахрони́я (от греч. δια «через, сквозь» и греч. χρονος «время») — рассмотрение исторического развития тех или иных языковых явлений и языковой системы в целом как предмета лингвистического изучения.
Противопоставляется синхронии (от греч. συν «совместно» и греч. χρονος «время») — рассмотрение состояния языка как установившейся системы только в определённый момент времени.
Основной тезис состоит в том, что «в каждый данный момент речевая деятельность предполагает и установившуюся систему, и эволюцию; в любую минуту язык есть и живая деятельность, и продукт прошлого», но это не так!!!
За века существования палеографии исчерпывающих палеографических исследований памятников письменности так и не было проведено.
Не устоялись также основные научные категории и понятия.
Трудоемкость самой дисциплины, не позволяет быстро добиться положительных результатов и научных обобщений.
Справедливые замечания по поводу слишком многих субъективных допущений, в результате чего пользовавшиеся разными методами ученые могли, например, датировать манускрипт IV-V веком, в то время как другие ученые были свято убеждены, что ранее VIII-IX вв. документ появиться на свет никак не мог.
Предлагает следующее решение:
«...не имея в своем распоряжении основы для палеографического анализа, мы вынуждены более внимательно отнестись к тому, что нам могут дать здесь такие дисциплины, как кодикология, хронология, текстология, литургика, история...»
Но...
«История мира это договорные датировки и пустота словоблудия».
Анри Тюза.
То есть палеография сама признается в том, что сама по себе объективной дисциплиной не является, в связи с чем может что-то сказать, лишь воспользовавшись дополнительными данными из таких же «объективных», как она сама, дисциплин. Остроумное решение вопроса, нечего сказать.
Зато витиеватость формулировки подразумевает «глубину научной мысли», которая, пусть и не сама по себе, а с помощью других, таких же инвалидных мыслей, объясняет все, что должно быть доказано, согласно прейскуранту.
В очередной раз выясняется, что вся «объективная» картина истории, подтвержденная чудовищно независимыми данными ну совершенно не предвзятых ученых, благополучно херится (в самом древнерусском значении этого слова) самими учеными.
Удобно? Привычно? Выгодно?
Cui bono?
