Наташа проснулась от шума и недовольно поморщилась. Перевела взгляд на настенные часы: девять утра. Никиты рядом не было, его голос слышался из большой комнате, оттуда же доносился возмущенный голос его матери.Наташа проснулась от шума и недовольно поморщилась. Перевела взгляд на настенные часы: девять утра. Никиты рядом не было, его голос слышался из большой комнате, оттуда же доносился возмущенный голос его матери.
Схватив подушку мужа, лежавшую рядом, Наташа крепко прижала ее к голове, чтобы не слышать разговора на явно повышенных тонах из соседней комнаты. Если прислушаться, можно было расслышать каждое слово, сказанное Никитой и его матерью, и чаще всего в их разговоре мелькало имя Наташи.
— Мама! Сегодня суббота! Сегодня у Наташи день рождения! Почему она должна подниматься ни свет ни заря? Только потому, что ты так хочешь?
— Потому что мы живем в деревне! Мне еще раз повторить, сынок? В де-рев-не! Это означает, что здесь ранние подъемы независимо от того, день рождения у кого-то или похороны. И твоя жена – не исключение.
— Мам, ну, может быть, не будем портить настроение друг другу хотя бы в такой день?
— В какой – такой? — удивленно вопрошала Зинаида, — обычный день, за окном солнце, люди ходят, тучки по небу бегают, листва шумит. Все точно также, как и вчера. Чем этот день отличается от вчерашнего? Только тем, что у твоей благоверной в паспорте есть информация о том, что седьмого мая у нее день рождения? Так это случилось двадцать четыре года назад.
Наташа, которая, как ни старалась прикрыться подушкой и оградить себя от диалога свекрови и мужа, все равно услышала каждое слово из тех, которыми обменивались между собой Никита и Зинаида. Конечно, муж пытался ее выгородить, но все равно в этой перепалке победу одерживала свекровь.
Через несколько минут Никита вошел в спальню, натянув на лицо улыбку. Наташа слишком хорошо знала своего мужа и могла отличить, когда Никита улыбается искренне, а когда только пытается выглядеть счастливым. Сейчас был именно второй случай, потому что настроение его было испорчено его собственной матерью.
— Наташенька, милая, с днем рождения! — произнес Никита торжественно, а потом лег рядом с женой в постель и нежно поцеловал ее в плечо. Неожиданно резко подскочил, бросился из комнаты, а через минуту входил обратно с огромным букетом розовых роз – любимых цветов Наташи.
Ее сердечко екнуло в груди. Как же она его любила несмотря на все жизненные обстоятельства, в которых Наташа оказалась из-за того, что Никита был сильно привязан к матери. Даже женитьба не сделала его связь с Зинаидой менее крепкой, и потому приходилось Наташе жить в доме Арефьевых и постоянно слушать недовольные высказывания свекрови в свой адрес.
— Я так сильно тебя люблю, ты даже не представляешь! — сказал Никита, и Наташа едва сдержала слезы, готовые вырваться наружу, ведь столько чувств и эмоций вызывал в ней муж, что, как говорилось, ни в сказке сказать, ни пером написать.
— Я тебя тоже люблю, — Наташа в ответ поцеловала мужа в губы, а потом услышала шум на входе с их спальню. Там стояла Зинаида, уперев руки в бока, она с некоторой брезгливостью поглядывала на своего сына, с такой страстью целующегося с женой.
— Ну, здрасьте, — сказала свекровь, — устроили из обычного дня черт те что. Вставайте, собирайтесь, на плантацию пора, ягоды обрабатывать.
Ни поздравлений, ни теплых слов, ни пожеланий доброго утра. Порой Наташе казалось, что она привыкла к такой жизни и к такому обращению, а порой ей хотелось схватить сумку, покидать в нее свои вещи и сбежать из деревни обратно в родительскую теплую и уютную квартиру.
— Мама! — Никита пытался возражать матери, — дай нам побыть наедине. Что за привычка входить в нашу комнату без стука?
Но Зинаида на возмущенный вопрос сына только плечами пожала:
— Это мой дом, где хочу, там и хожу. И стучать, также как и отчитываться, я не обязана. Собирайтесь, говорю.
Сказала это и вышла, даже дверь за собой не закрыв. Наташа тяжело вздохнула, с нежностью посмотрела на букет, а потом нехотя поднялась с постели. Была суббота, ее двадцать четвертый день рождения, можно было бы провести этот день по-особенному, например, съездить в город к родителям, и вместе с ними сходить в ресторан, но планам не суждено было осуществиться, ведь всем и всеми в доме и в семье направляла Зинаида Арефьева.
Наташа часто злилась на мужа из-за его неспособности противостоять матери. Конечно, жизнь у Зинаиды была непростой: муж умер, когда младшему сыну Никите было всего два года, и женщина осталась с тремя детьми, больной матерью и пьющим отцом. Ей было нелегко, без профессии, практически без средств к существованию, но она справилась, а ценой этому был ее несгибаемый и достаточно вредный характер.
Теперь, когда Никите было двадцать пять, казалось бы, можно было отстраниться от матери и жить с женой, но нет, не хотел муж Наташи уезжать из деревни с грустным названием Слеза, как ни просила его об этом жена и какие бы аргументы в пользу переезда ни приводила. Сама Наташа порой даже жалела о том, что вышла замуж за Никиту, в порыве могла обозвать его «маменьким сынком», потом жалела об этом, ведь все равно в их с мужем жизнью от этих ссор ничего не менялось.
— Что у нас на завтрак? — спросила Наташа, уже переодевшись и выйдя к столу. Никита накрывал на стол, судя по всему, в доме поели уже все, кроме Наташи, которую свекровь считала белоручкой и лентяйкой.
— Блинчики с медом, как ты любишь, — ласково ответил Никита, а Зинаида уже появилась из кухни и, подбоченившись, с нескрываемым неудовольствием наблюдала за тем, как сын ухаживает за своей женой.
— Ты бы еще в рот ей еду накладывал, — усмехнувшись, сказала Зинаида, — она что, маленькая? У нее что, рук нет?
Наташа поморщилась, а потом придвинула к себе тарелку с блинами и махнула головой мужу: мол, не нужно, я сама. Никита молчал, сидел красный как рак, не глядя ни на жену, ни на мать. Зрел очередной конфликт, и всем его участникам не хотелось его развивать и раздувать из него нечто грандиозное.
— Вечером, кстати, сама будешь на стол носить все, — сказала Зинаида, обращаясь к невестке, — гости к тебе придут.
Наташа кивнула. На самом деле, гостей она не приглашала, брат и сестра Никиты вместе со своими семьями явятся сами – они любили семейные посиделки, их хлебом не корми – дай прийти в дом к матери, чтобы выпить, поесть и поговорить. На этот раз Зинаида «умыла руки», предоставив невестке возможность самостоятельно принимать гостей и угощать их.
— Что будем готовить? — негромко спросил Никита у жены, — что-нибудь попроще? Картошечки с курицей, грибочки, огурчики?
Наташа отрицательно замотала головой:
— Нет, милый, готовить мы ничего не будем. Как освободимся – съездим в город, купим там роллы, суши, пиццу. Я не собираюсь у плиты стоять.
— Еще бы! — Зинаида тут же влезла в разговор супругов, хотя ее мнения никто не спрашивал, да и разговаривали Никита с Наташей достаточно тихо, — ты бы еще и готовила! Чтобы отравить нас всех к чертовой матери! В город она собралась! Пока на плантации все дела не закончите, никаких вам городов и пицц!
— Я же сказала, что мы поедем в город, когда освободимся, — вызывающе ответила Наташа. Она устала от постоянных вклиниваний свекрови, от тотального контроля с ее стороны, от ее указок и советов, которых никто не просил.
Под «плантацией» Зинаида подразумевала собственный садовый участок, купленный ею несколько десятков лет назад. Поначалу этот участок позволял женщине прокормить семью, оставшуюся без главы, а потом постепенно Зинаида начала обустраивать свою землю, выращивала ягоды и овощи на продажу, а чуть позже смогла организовать что-то вроде бизнеса: варила варенье, делала закрутки из овощей и с успехом продавала творения своей мини-фабрики на городском рынке и среди соседей.
— Я ни от кого не завишу и зависеть не собираюсь, — с гордостью говорила про себя Зинаида.
На ее предприятии трудилась она сама, младший сын с женой, а старшая дочь вела бухгалтерию и занималась налогами. Своего отца, которого Зинаида много лет назад смогла вывести из серьезного запоя и даже закодировать, она использовала в качестве продавца на рынке, а старший внук Зинаиды даже сайт в интернете создал для того, чтобы продукция бабушка разлеталась как горячие пирожки.
Очень уж Зинаида любила свое дело, ценила его, а еще дорожила им. Были у нее исключительно довольные клиенты, многие из которых являлись постоянными, разносили славу про закрутки от Арефьевых по всей округе, и с каждым годом объемы домашнего производства только нарастали. Был на территории садового участка даже цех по производству овощных и ягодных консервированных продуктов: икра кабачковая и баклажанная, квашеная капуста, огурцы и помидоры маринованные, аджика, варенье из разных ягод и фруктов, ну и еще много-много всего самого разнообразного.
Для развития своего бизнеса Зинаида не скупилась: покупала новое оборудование, собиралась даже заморозкой овощей, зелени и ягод заняться, чтобы обеспечивать жителей близлежащих городов и деревень свежими продуктами в течение зимнего времени.
Наташе не нравилось работать на Зинаиду. Очень уж придирчивой была свекровь, вечно все ей было не так и не эдак. Считала она свою невестку городской неумехой, которой бы можно было бы хозяйство домашнее поручить, но и тут не внушала Наташа доверия своей свекрови.
— Городские тем и отличаются от деревенских, — объясняла свое отношение к невестке Зинаида, — что не привыкли они ни к труду, ни к ведению хозяйства. На всем готовеньком вечно живут, сами палец о палец не ударят, чтобы другим пользу принести. Лодыри, одним словом.
— Если бы не эти, как вы говорите, городские лодыри, — возражала свекрови Наташа, — кто бы тогда ваши закрутки покупал? Для того бы вы тогда все это закатывали и мариновали, на ком бы деньги делали?
Свекровь же только фыркала:
— Я из той породы людей, что под все и вся подстроятся. Не было бы закруток, придумала бы что-нибудь другое. У меня мозги налажены хорошо, они думать умеют и рождать полезные мысли. Не то, что у вас, городских.
Наташа злилась на Зинаиду, злилась на Никиту, даже на себя злилась. За то, что не могла дать нормального отпора матери мужа, за то, что позволяла ей лезть в их семейную жизнь, да еще и советы раздавать. Даже в свой день рождения настроение было испорчено собственными мыслями Наташи, и, освободившись после рабочего дня, и направляясь в город, не испытывала молодая женщина ни радости, ни восторга от предстоящего праздника.
— Ой, суши! — приехавшая из города дочка Зинаиды с радостью уселась на стол и с удовольствием принялась уплетать купленные Наташей наборы роллов с суши, — надо же! Я думала, что опять картошку трескать будем.
Приехал и средний сын Зинаиды со своей семьей, дети с восторгом накинулись на пиццу, а их бабушка с неудовольствием наблюдала за тем, как все довольны и вполне счастливы тем, что было на столе.
— Держи, это тебе подарок от меня, — к концу вечера Зинаида протянула Наташе коробочку. Невестка поблагодарила свекровь, но открывать подарок сразу не стала, уверенная в том, что внутри коробки была очередная ерунда. Ну не умела Зинаида делать по-настоящему хорошие подарки: то халат с цветами, то тапки комнатные, то гель для душа с подходящим к концу сроком годности.
Когда все гости разошлись, а Наташа убрала со стола остатки еды и вынесла мусор, она устало упало на постель и прикрыла глаза. Рядом лежал Никита, он гладил жену по плечам, повторяя о том, как он любит ее и рад тому, что она у него есть.
Наташа слушала его вполуха, а потом приоткрыла глаза и увидела на столе коробочку от Зинаиды. Почему-то захотелось именно сейчас открыть ее и посмотреть, на что в этот раз свекрови хватило воображения и не было жалко денег.
— Может, завтра посмотришь? — Никита потянул жену обратно в постель, но наташа была полна решимости.
— Сейчас хочу, — ответила она, схватилась за коробку, раскрыла ее, а потом невольно ахнула. Кровь отхлынула от лица, воздуха в легких как будто не хватало, Наташе даже показалось, что она вот-вот в обморок упадет. То ли от досады, то ли разочарования – она пока не понимала. Только в очередной раз убедилась в том, что Зинаида ее не просто терпеть не может, а ненавидит всей душой.
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.