Однажды мы с моей сестрой Машей сидели дома и вспоминали наше детство. Разговор зашел о родственниках нашего отца, и мы задались вопросом: а кем были родители нашего дедушки по отцовской линии? Обсуждая эту тему, мы сошлись на том, что знаем о них крайне мало, а по сути только то, что они умерли, когда нашему отцу было чуть больше 10 лет. Наш прадед прошел Великую Отечественную войну, был награжден медалью за отвагу, а после работал на должности председателя колхоза. Прабабушка, как было принято в традиционных русских семьях, вела быт и занималась огородом, воспитывала детей. Также мы знали, что после смерти в 80-х годах они были похоронены неподалеку от разрушенной церкви села Семендяйка Ярославской области.
В детстве мы пару раз ездили на это кладбище с дедушкой, и я примерно знал, где находятся их могилы. Внутренний голос и желание обновить воспоминания из детства взяли верх, и мы с сестрой решили съездить навестить их могилы — быстро собрались и отправились навстречу детским воспоминаниям. Уже через 3 часа позади остались примерно 250 км пути, и впереди показалось село Семендяйка. Мы везли с собой пакетик с конфетами, чтоб оставить их на могилах наших прабабушки и прадедушки. Проделав такой путь, я хотел поскорее увидеть фото с надгробий своих родственников, осмотреть их уже взрослым взглядом. Смотря на Машу, я видел, что она хотела этого не меньше моего.
Мы ехали по проселочной дороге, по краям которой стояли полуразрушенные домики: некоторые еще были пригодны для жилья, некоторые уже совсем развалившиеся. Было видно, что село уже почти вымерло. Если кто там и живет, то это дачники, приезжающие на выходные. Вдруг вдали стал виднеться купол старинной церкви. Пока мы ехали в ее сторону, на улице не было ни людей, ни машин. Складывалось впечатление, что мы там были одни. Подъезжая к церкви, мы остановились около старого кладбища, которое ничуть не изменилось с того момента, когда я в детстве приезжал сюда со своим дедом. Выйдя из машины, в которой всю дорогу непрерывно работал кондиционер, под палящее летнее солнце, было ощущение, будто я зашел в сауну, и мы решили, что быстро осмотрим могилы и поедем обратно.
Сельское кладбище особого впечатления не произвело: низкие покосившиеся оградки с облупившейся краской, заросшие могилы с крестами, на которых уже было не разглядеть большинство фотографий покойных, только ФИО и даты. Походив по кладбищу, мы нашли могилы наших прабабушки с прадедушкой. Они покоились рядом, смотрели на нас с надгробной плиты, и что-то теплое стало растекаться внутри. Мы стояли и смотрели на них. Я не знал их живыми. Я долго думал, что бы мог сказать им, что бы мог спросить. С каждой минутой нахождения там у меня возникало все больше и больше вопросов, но я понимал, что ответы на них я больше никогда уже не получу.
Мы стояли там еще некоторое время молча, но это молчание было наполнено искренней любовью к людям, благодаря которым мы обрели жизнь. Вдруг кладбищенскую тишину нарушил шелест сухих листьев и треск ломающихся веток. Я обернулся и увидел, что с противоположного края кладбища в нашу сторону идет какой-то мужчина, небольшого роста, примерно 160 см, светловолосый, на вид около 40-45 лет, одетый в растянутые треники «Адидас», безрукавку, из-под которой виднелась растянутая тельняшка, на ногах высокие резиновые сапоги. Выглядел он как типичный сельский выпивоха, однако одет был совсем не по погоде, как будто бы он вышел из дома не в летний зной, а ранней весной, когда под ногами еще лежит снег.
Мужчина подошел к нам, протянул мне руку, которую я пожал, и представился Александром. Он не внушал страха, он был трезв, спокойно говорил и начал нас расспрашивать, что мы тут делаем.
Мы рассказали ему, что приехали из Москвы навестить могилы родственников. Александр очень удивился, он рассказал, что тоже приехал из Москвы в это село со своей женой около трех месяцев назад и еще ни разу не встречал тут людей. Он начал рассказывать, что даже не мог представить, что в деревне так тихо и спокойно, но ему очень не хватает общения, и он предложил продолжить знакомство у них дома. Не знаю почему, но в тот момент у меня совсем не было плохого предчувствия. Александр своим добрым лицом и спокойной речью внушал доверие.
Я посмотрел на Машу, она незаметно кивнула, одобряя решение пойти в гости к Александру. Домик его был красивый, хоть и маленький. Он стоял на самой окраине села. Когда мы подходили, на порог вышла молодая женщина: на вид лет 40, бледная, лицо было изрезано морщинами, как будто из нее высосали почти всю жизнь. Женщина представилась Анастасией. Она быстро накрыла стол, и мы сели есть. В какой-то момент на столе появилась бутылка водки, и Александр стал ненавязчиво предлагать нам с сестрой выпить, причем только нам, на Анастасию он даже не смотрел. Мы в свою очередь планировали в этот день оказаться дома, отказывались от спиртного и слушали рассказы Александра о его работе в юридической фирме в Москве, о его давнем желании уехать куда-нибудь в глушь и истинном счастье, которое он нашел в этом селе. Часа полтора, может, два пролетели незаметно. Я понял, что пора уезжать — ночевать у этих людей не особо хотелось. И тут я начал замечать, что поведение Александра изменилось: добрый взгляд сменился жёстким взором, который не предвещал ничего хорошего. Он стал буквально заставлять выпить как меня, так и Машу. — Почему вы не пьете? — его голос звучал, будто гвоздем по стеклу. — Или вы не считаете мои скромные чествования достойными ваших персон?
Что он имел в виду, я не понял, но было видно, что злость, как зараза, подступает к нему на ровном месте. Я хоть и был настроен к Александру добродушно, но стал все четче замечать, что его лицо меняется и на губах стала появляться странная бесноватая улыбка. С очередным предложением выпить я дал Александру жесткий отказ. Мне показалось, что это его немного привело в чувства, черты его лица выпрямились, и он сказал:
— Ребят, я понимаю, что вам нужно ехать, но прошу на дорожку попробовать мое фирменное блюдо? — как-то хитро произнес он, и глаза его уже светились какой-то непонятной радостью. — Ещё в армии меня научили, как законсервировать мясо — даже спустя год его вкус будет бесподобен. Вы просто обязаны попробовать, или я очень обижусь... а вы этого точно не захотите, уж можете поверить мне, — добавил он.
Нам просто ничего не оставалось, как согласиться. Он молнией метнулся на кухню и принес литровую банку с тушенкой. Александр переложил содержимое банки на тарелку и довольным взглядом посмотрел на нас. В этот момент я ощутил какой-то дискомфорт в душе, как будто кто-то мне говорил не пробовать это блюдо. Я про себя, сославшись на усталость, все же решил попробовать первым, и признаюсь вам, мясо было просто бесподобным. Волокна просто таяли во рту, нежный вкус расходился по вкусовым рецепторам, я посмотрел на Машу и увидел в ее глазах страх. Я окинул взглядом жену Александра, она сидела вся бледная, было чувство, что она не осознает происходящего. Ее взгляд был направлен на мою тарелку, и почему я этого не заметил раньше?
Все дальнейшие события были словно кошмарный сон.
— Вот молодец! Жри себе подобных! Я и из вас сделаю свое фирменное блюдо! — вдруг, улыбаясь, прокричал Александр в нашу сторону, после чего схватил со стола нож, попытался перерезать им мое горло. Я не знаю, как я увернулся, как мне показалось, я вообще не управлял своим телом в тот момент. В момент удара я быстро откинулся назад, схватил руку Александра, я резким движением сбил его с ног, благо был на порядок выше и тяжелее его.
В тот момент в моей голове происходило что-то невообразимое, божественный вкус мяса еще оставался на языке, страх за жизнь сестры и удивление от неожиданности происходящего момента вызвало у меня какую-то слуховую галлюцинацию, я отчётливо слышал у себя в голове голос старика, который повторял:
— БЕГИ! БЕГИ! БЕГИ!
И тут-то я понял, что происходящее нам не светит ничем хорошим. Я посмотрел на Александра, на которого снова накатила волна ярости — он поднялся и, держа в руке нож, подошел в сторону Маши. Моя реакция была молниеносной, я поднял стоявшую рядом со мной деревянную табуретку и что было сил кинул в голову Александра, после чего схватил Машу за руку, и мы побежали из дома в сторону машины. Выбегая из дома, я слышал обрывки фраз от Александра:
— Сделай что-то….. мы должны их попробовать…….
Не знаю, как быстро и какое время мы бежали, но через пару минут мы уже ехали с Машей по оживленной трассе в сторону Москвы. Маша всю дорогу молчала и по приезду домой так же молча ушла к себе домой.
На следующее утро я сообщил о произошедшем знакомому оперу, однако не рассказал ему о том, что я пробовал мясо и о своих подозрениях. Спустя несколько месяцев нас с Машей вызвали в Следственный комитет по г. Москве, где нас допросили в качестве свидетелей. От следователя мне стало известно, что проживающие в селе Семендяйка люди пропали, а в одном из домов нашли банки с тушеным человеческим мясом. Следователь мне показал фото, на котором мы с Машей опознали Александра, который был тогда в селе. Этого маньяка следствие подозревало в убийствах жителей села и в последующем консервировании их мяса. Я не знаю, сколько тогда времени мы провели на допросе, но я так и не осмелился сказать, что пробовал это мясо…
С Машей после того случая мы не виделись и не общались. Это событие изменило наши жизни, у нас разладились отношения. Но после произошедшего у меня появились вопросы:
— Кто говорил мне бежать, может быть, это мой прадед спас нас?
— Не найдет ли нас Александр, чтоб завершить начатое?
— Кто была эта Анастасия, подельница? Жертва?
— И КАК УНЯТЬ ЭТО ЖЕЛАНИЕ ЕЩЕ РАЗ ПОПРОБОВАТЬ ЭТОТ БОЖЕСТВЕННЫЙ ВКУС ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО МЯСА????????????