Отвечаю, - не был! Это я вам заявляю, как человек, активно вращавшийся в те времена в киноиндустрии, – важнейшем из искусств эпохи социализма. Мой дядя тогда работал киномехаником в деревне. Бывало, я помогал ему перематывать увесистые бобины с кинолентами.
Ушлые киномеханики по очереди вырезали из новых кинолент самые пикантные кадры. Во-первых, чтобы не искушать юных зрителей, во-вторых, чтобы потом иметь возможность наслаждаться изображениями красавиц – киногероинь в узком кругу сквозь пелену дыма папирос «Беломор – Канал». Впрочем, приоритетность этих двух принципов советского киномеханика могла иметь и обратную последовательность.
То, что не успевали откромсать ножницами, опытные киномеханики исправляли с помощью шапки, прикрывая ею объектив кинопроектора, когда на экране влюблённые неожиданно начинали целоваться. Всего лет тридцать – сорок назад, если вы посреди лета в деревне встречали не старого ещё мужика в зимней шапке, то в нем безошибочно можно было узнать местного киномеханика.
Молодая героиня в начале такого секвестрированного фильма появлялась застегнутой на все пуговицы, с глазами, полными целомудрия и добродетели… и погружалась с головой в социалистическое производство и одновременно в заочное обучение. Когда через некоторое время на экране появлялся годовалый карапуз, зрители могли только догадываться, что здесь не обошлось без главной героини и того парня, который некстати нагрубил ей при первой встрече.
Впоследствии карапуз вырастал достойным советским парнем (или девушкой) и становился (становилась) грамотным инженером, или искусным агрономом, или бравым офицером на радость резко поседевшим родителям.
Таким образом, советские фильмы заставляли зрителей не только переживать за симпатичных киногероев, но и додумывать самим сюжет сценария.
По окончании фильма все расходились счастливые и морально выдержанные, и на следующий день никогда не опаздывали на работу или учебу из – за слишком длинного киносеанса.