Пакт стал символом уязвимости и зыбкости главного принципа построения Великой Румынии: расширение за счет соседей в период их кризисов, с последующей защитой приобретений чужими руками.
Демонизиция Пакта Молотова-Риббентропа находится в центре исторической политики Румынии, направленной на обоснование противоправности советской «оккупации» Молдавии (Бессарабии) в 1940 г. и, соответственно, права Румынии на возвращение «незаконно» отторгнутой от нее территории на пути строительства Великой Румынии.
Логика предельно проста: Бессарабию, как они утверждают, Советский Союз получил по Пакту. Пакт был преступным сговором Сталина и Гитлера. Следовательно, преступным было и присоединение. А раз преступно, то значит надо восстановить законность и справедливость.
Так, например, в Декларации о независимости Республики Молдова обвинениям СССР в оккупации и насильственном захвате Бессарабии летом 1940 г. предшествует ссылка на Пакт Молотова-Риббентропа: «УЧИТЫВАЯ, что Международная конференция «Пакт Молотова-Риббентропа и его последствия для Бессарабии» в Кишиневской декларации, принятой 28 июня 1991 года, а также парламенты многих государств в своих декларациях считают соглашение, заключенное 23 августа 1939 года между Правительством СССР и Правительством Германии, недействительным с самого начала и требуют ликвидации его политикоправовых последствий …» («странный» стиль Декларации объясняется тем, что написана она была румынскими дипломатами).
Указ М. Гимпу (и.о. президента Республики Молдова в 2009-2010 гг., ныне гражданин Румынии) о Дне советской оккупации также основывался на осуждении Пакта: «Принимая во внимание Заключение Комиссии Верховного Совета ССР Молдова по политико-юридической оценке Советско-Германского договора о ненападении и Дополнительного секретного протокола от 23 августа 1939 года <…> в соответствии с которым 28 июня 1940 года Советский Союз оккупировал Бессарабию и Северную Буковину…».
Румынский парламент еще в 1991 г. принял специальную «Декларацию о Пакте Риббентропа-Молотова и его последствиях для нашей страны», т.е. Румынии. Показательно и Заявление правительства Румынии в связи с объявлением независимости республики Молдова от СССР: «Провозглашение румынского государства (!) на территориях, силой аннексированных в результате секретных договоров, установленных Пактом Риббентропа-Молотова, представляет решительный шаг к устранению, мирным путем, пагубных последствий, направленных против прав и интересов румынского народа».
С тех пор тема пересмотра политико-правовых последствий, Пакта, а фактически, тема восстановления румынского контроля над Республикой Молдова, постоянно остается в политической повестке дня Румынии.
Свидетельство тому, регулярные заявления о необходимости восстановления исторической справедливости, якобы попранной в 1940 г., президентов Румынии, независимо от смены персоналий. Президент Илиеску: «В 1940 г. (!) был подписан Пакт Риббентропа-Молотова, согласно которому СССР оккупирует вновь румынскую территорию».
Президент Бэсеску: «Кто может себе представить, что глава румынского государства подпишет договор, который узаконивал бы Пакт «Риббентропа-Молотова»?» (так он обосновал отказ подписать с Молдовой договор, утверждающий восточную границу Румынии по Пруту).
Компания по демонизации Пакта Молотова-Риббентропа в Румынии и Молдове не утихает с конца 80-х годов уже прошлого века. Ее цель очевидна. Это единственный способ обосновать тезис о незаконности возвращений Бессарабии СССР в 1940 г., и тем самым не только оправдать территориальные аппетиты Румынии, но и способствовать вытеснению России из региона.
Причем ведется эта компания исключительно методами пиара. Никто из обличителей не удосуживается привести доказательства преступности Пакта, того, чем именно он цинично попрал нормы международного права и общечеловеческой морали. Пакт преступен и точка.
На эту особенность пропагандистской компании очень точно указал известный молдавский правовед Александр Буриан: «Толкованием» положений вышеназванного пакта занимаются не специалисты в области международного права, а настоящие любители: политики новой волны, журналисты, политологи, историки, филологи, химики, и даже моряки (Бэсеску по профессии моряк – И.Ш). Более того, при указанном «толковании» оперируется не фактами и аргументами, а пресловутыми понятиями об «исторической правде», о «манкуртизации населения», о «божеской воле», о «морали свободного мира» и о наступлении, наконец, «часа правды и справедливости». Притом, вырываются отдельные фразы из контекста, вокруг которых и муссируется так называемое «толкование», умалчивая общеизвестные истины».
Конечно, в России также немало желающих демонизировать Пакт Молотова-Риббентропа. В 1989 г. Съезд народных депутатов СССР принял даже специальное Постановление, осуждающее Пакт и признающее Секретные протоколы к нему недействительными с момента подписания. Но из этого вовсе не следует, что в угоду интересам либерального сообщества или мнению большинства депутатов Съезда, давно почившего в бозе, необходимо играть в поддавки и самим предоставлять кому-либо козыри для вытеснения России из молдово-приднестровского региона. В настоящее время есть все основания утверждать, что уже ставшие штампами обвинения в адрес Пакта – это не более чем, по справедливому определению А.Буриана, «толкования», за которыми стоят не аргументы и факты, а «понятия» и «интересы».
В качестве подтверждения «вопиющего попрания» Пактом норм международного права чаще всего приводится разделение Восточной Европы на «сферы интересов», принятие решений обязательных для третьих стран, иногда даже говорят о том, что Гитлер по Секретным протоколам передал Сталину Прибалтику, Восточную Польшу и Бессарабию. Однако разграничение сфер интересов между государствами не противоречило и не противоречит нормам международного права. Никаких решений обязательных для третьих стран в Пакте и Секретных протоколах нет, и не могло быть. Иначе, зачем же их делать секретными от будущих исполнителей. Такое обвинение, кстати, в полной мере применимо не к Пакту, а к Парижскому протоколу по Бессарабии, в котором западные демократии попытались распоряжаться территорией России, даже не поинтересовавшись ее мнением, а затем то же самое проделали в Мюнхене с Чехословакией. Бессарабию, как и Прибалтику с Западной Белоруссией и Западной Украиной Гитлер Сталину по Пакту не передавал, хотя бы по той простой причине, что ими не владел. Чтобы что-то кому-то передать, надо этим владеть – иначе не бывает. Наличие Секретных протоколов, так же не делает Пакт преступным договором. Секретные соглашения между государствами были, есть и будут. Такова природа международных отношений.
Если отбросить пропагандистскую шелуху «толкователей» разных мастей, то придется признать, что собственно Договор о ненападении содержал обязательство СССР сохранять нейтралитет по отношению к Германии независимо от ее столкновений с третьими странами. Секретные же протоколы к Договору оформили обязательство Германии не вмешиваться в дела СССР на европейской части постимперского пространства. Ничего более.
Применительно к вопросу о Бессарабии третий пункт Секретного протокола, изначально недействительный по решению Съезда Народных депутатов СССР, гласил: «3. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях». С точки зрения международного права в этом пункте нет ничего криминального. Советский Союз заявляет о своем «интересе» к Бессарабии, но он это делал и раньше в многочисленных открытых дипломатических нотах и заявлениях на всевозможных конференциях. Более того, он прямо требовал возвращения Бессарабии. Поэтому в Секретном протоколе скорее должна удивлять обтекаемость формулировки советской позиции.
Предельно обтекаемо и неопределенно выражена и немецкая позиция в третьем пункте Секретного протокола. Ее ни в коей мере нельзя сравнить с соответствующим пунктом секретного Эрфуртского соглашения, в котором Наполеон в аналогичной ситуации пошел на прямое признание суверенитета России над занятыми ее войсками Молдавией и Валахией.
Не знать о том, что СССР рассматривает Бессарабию как незаконно отторгнутую территорию и уже не одно десятилетие добивается ее возвращения, Германия не могла.
Показательно и то, что в Секретных дополнительных протоколах к Договору о дружбе и границах между Германией и СССР, заключенному примерно через месяц после Пакта - 28 сентября 1939 г., о Бессарабии вообще ничего не говорится. Едва ли столь важный для СССР вопрос был обойден полным молчанием по инициативе советской стороны.
Есть все основания согласиться с В. Аблизиным: «Германия полагала, что ей удастся сдерживать СССР до тех пор, пока она не включит балканский регион в свое «жизненное пространство». Но эти расчеты оказались иллюзией». Сталин учел опыт Александра I и не позволил затянуть решение вопроса.
Тезис об аморальности Пакта Молотова-Риббентропа «толкователи» внедряют в общественное сознание не менее активно, чем тезис о его противоправности. Опять-таки, не утруждая себя доказательствами. Сплошь эмоции: сговор с нацистами, договор с Гитлером и т.п. Нет даже нужды говорить, что подобные обвинения со стороны Румынии, главного соучастника нацистских преступлений, выглядят верхом фарисейства. Как и дикими являются обвинения СССР в сговоре с Гитлером из уст М. Гимпу, открыто заявляющего, что он принадлежит к проигравшей во Второй Мировой войне стороне.
Однако румынское пособничество нацистским преступлениям не может быть моральным оправданием Пакта. Подход: «А судьи кто?», здесь не уместен. Поэтому без рассмотрения обвинений, хотя бы и бездоказательных, но достаточно широко внедренных в общественное сознание, не обойтись.
Наиболее распространенным является утверждение об аморальности самого факта заключения договора с Гитлером: не стыдиться этого, мол, способны только лишенные совести люди.
При всей кажущейся убедительности – это чистая демагогия. До 22 июня 1941 г. Гитлер для СССР – враг, но при этом законный глава одной из великих держав, с которой советское руководство обязано было выстраивать отношения.
Аналогичный пример (при всем различии в масштабах), Саакашвили до и после 8 августа 2008 г. Странно будет кого-то сейчас обвинять в том, что он до того как по приказу Саакашвилли пролилась кровь российских миротворцев встречался с ним, пожимал руку и подписывал договоры.
Нацистские преступления на момент подписания Пакта еще не были совершены. Да, к тому времени Третий Рейх произвел аншлюс Австрии и захватил Чехословакию. Но в 2000 г. Америка совершила агрессию против Ирака, из чего совершенно не следует, что, подписывая с Бушем-младшим договор об ограничении стратегических вооружений, В.Путин попирал нормы общечеловеческой морали. Американская агрессия, а действия США и их союзников в полной мере (безукоризненно) подпадают под закрепленное в документах ООН определение агрессии, унесла несоизмеримо больше человеческих жизней, нежели все захваты Гитлера на август 1939 г.
В Третьем Рейхе существовала открытая дискриминация еврейского населения, но столь же открытая и еще более тотальная дискриминация негритянского населения была в то время в Соединенных Штатах. Это не было и не могло быть препятствием для взаимодействия с Рузвельтом. Лагеря смерти и все, что связано с попыткой «окончательного решения еврейского вопроса» были в будущем.
Человеконенавистническая сущность нацистской идеологии так же не могла быть препятствием для подписания договоров с Третьим Рейхом. Сталин имел все основания говорить: «Мы далеки от того, чтобы восхищаться фашистским режимом в Германии. Но здесь речь идет не о фашизме, хотя бы потому, что фашизм, например, в Италии не помешал СССР установить с этой страной самые хорошие отношения».
Во времена Наполеоновских войн в российском высшем обществе тоже многие считали нравственно неприемлемым союз с узурпатором, деспотом и «корсиканским чудовищем». Но Александр I пошел на заключение Тильзитского и Эрфуртского договоров ради интересов собственной страны, и то был его нравственный подвиг.
Гораздо более серьезным, на первый взгляд, выглядит обвинение СССР в том, что Пакт давал свободу рук Гитлеру в отношении наших будущих союзников по антигитлеровской коалиции. Фактически Пакт обрекал на разгром и оккупацию Польшу и Францию, ставил в тяжелейшее положение Англию. В Кремле не могли этого не знать.
Однако подобное обвинение во многом основано на том, что наша пропаганда так много говорила о «духе Ялты и Потсдама», связывающем неразрывными узами союзников, что многие стали воспринимать антигитлеровскую коалицию, как некую объективную данность.
При подобном подходе ее отсутствие до 1941 г. и распад после 1945 г. - результат недопонимания и ошибок отдельных политиков. В них обвиняют то Сталина, то Чемберлена, то Черчилля с Трумэном, то всех вместе взятых. Верить в красивые мифы никому не возбраняется, но и полностью забывать о реальности не стоит.
В 1939 г. никакой антигитлеровской коалиции не было, и СССР никого из своих союзников при подписании Пакта на произвол судьбы не бросал.
Конечно, существовал советско-французский договор о взаимопомощи от 1935 г., Но как пишет В.П.Смирнов, один из крупнейших специалистов по истории Франции ХХ века и Второй мировой войны: «После Мюнхенской конференции Франция и, видимо, Англия считали Восточную Европу сферой преимущественного влияния Германии и не исключали, что Германия может использовать связанных с нею украинских националистов для отделения Украины от СССР, т.е. прибегнет к тому, что потом назвали «косвенной агрессией». Они согласились, что в таком случае Франция откажется от своих обязательств по франко-советскому договору о взаимной помощи (выделено мною – И.Ш.)».
Советское правительство, даже если оно и не знало о подобных намерениях, после Мюнхена, где французы «сдали» Чехословакию, несмотря на договор о взаимопомощи, не имело никаких оснований рассматривать Францию в качестве своего союзника.
Все 20-е и даже в значительной мере 30-е годы Советский Союз находился под угрозой агрессии со стороны Польши, предпринятой в одиночку или в союзе с Румынией и возможно Германией, а также англо-французской интервенции. И это была не паранойя, а объективный учет международной обстановки.
Польша, Румыния Франция и Великобритания были на тот момент такими же потенциальными противниками, как и Третий Рейх.
Еще в 1937 г. польские и румынские генштабисты совершенно серьезно заключали соглашения о зонах оккупации двух стран в случае победы над СССР: «Не позднее четырех месяцев по окончании военных действий эта территория делится между союзниками, причем область на юг по линии Винница—Киев—р. Десна остается за Румынией, включая Одессу, а на север — за Польшей, включая Ленинград». Ни много, ни мало.
Только к 1938 – 1939 гг. на первое место среди потенциальных противников вышла Германия.
Поэтому никаких нравственных обязательств перед Польшей или Франции с Англией у СССР не было. Точно также как и у них перед СССР.
Зато у Советского Союза был опыт суворовского перехода через Альпы, Аустерлица и Фридланда, наглядно показавший к чему приводят якобы «прекраснодушные» попытки ставить интересы европейского равновесия, т.е английского лидерства, выше собственных.
Отказ Александра I в Тильзите от порочной политики, принесения в жертву русской армии, ради интересов одного из претендентов на мировое господство, был не попранием общечеловеческих норм морали, а нравственным исполнением государем своего долга. Хотя, ему в отличие от Сталина пришлось действительно оставить своих союзников, и, пусть даже чисто формально, но воевать с Австрией и Великобританией на стороне Наполеона.
Борьба Англии и Наполеона, Англии и Гитлера за лидерство была в равной мере чужой борьбой и для Российской империи и для Советского Союза. Александр I и Сталин пошли на подписание договоров с той силой, которая на конкретном этапе противоборства была готова к максимальному учету интересов России. Причем не отвлеченных, а самых жизненно важных, позволявших решить неотложные задачи безопасности страны, чтобы подготовиться к неизбежной схватке с одним из претендентов, и будущему противостоянию с новым или старым лидером Запада («Большая игра» с Англией, после победы над Наполеоном и Холодная война с Соединенными Штатами после победы над Гитлером). Причем агрессию, какого именно претендента на господство, придется отражать, было очевидно и Александру I, и Сталину.
Поэтому любые попытки объявить Пакт Молотова-Риббентропа безнравственным сговором, за счет неких светлых и прогрессивных сил, в сущности, является сожалением о том, что Сталин не стал ставить чужие интересы выше интересов своей страны, выше интересов безопасности Советского Союза.
Причем неважно, какие именно интересы - мирового коммунистического движения, интересы борьбы с нацизмом, или интересы демократии.
Обсуждать нужно не вопрос о моральности Пакта, а вопрос о его целесообразности. Насколько договор с Третьим Рейхом в августе 1939 г. позволил укрепить безопасность страны перед неизбежной агрессией Германии? Но это уже вопрос не морали, а политической эффективности.
Применительно к «бессарабскому вопросу», можно сказать, что расчет оказался верным. Только благодаря Пакту удалось обеспечить невмешательство великих держав в восстановление территориальной целостности государства, вернуть после 22 лет оккупации Бессарабию. А то, что при подписании 3 статьи Секретного протокола по Бессарабии, на первом месте был именно вопрос укрепления безопасности страны, признают и иностранные исследователи. Как писал израильский историк Г.Городецкий: «Мотивы поведения Сталина обуславливались в чистом виде Realpolitik … Оккупация Бессарабии и Северной Буковины в конце июня 1940 г. была результатом скорее обезопасить себя на Балканах и побережье Черного моря, чем следствием ненасытного аппетита русских, как это часто представляется в литературе. Экспансия per se была лишена идеологического мотива … Распространение советской системы безопасности на устье Дуная создавало необходимую глубину для обороны Севастополя и Одессы, находившейся всего в 40 км. от румынской границы». Единственное в чем можно не согласиться с Г.Городецким, так это с безосновательным употреблением термина «оккупация» по отношению к действиям СССР.
Конечно, из того, что Пакт Молотова-Риббентропа не противоречил ни нормам прав, ни моральным нормам, вовсе не следует, что у Румынии нет оснований уже не одно десятилетие его проклинать.
Для Румынии он действительно был катастрофой даже при всей неопределенности и обтекаемости статьи по Бессарабии. Вся ее политика основывалась на том, что великие державы ради того, чтобы не допустить усиления России, защитят румынские захваты. Взятая ее на себя роль «стража интересов европейской цивилизации на Днестре» должна была обеспечить ей безопасность и безнаказанность. Со времен подписания странами Антанты Парижского протокола такая политика давала Румынии блестящие результаты.
В августе 1939 г. одна из великих держав пошла на соглашение с Россией. Общеевропейские интересы отошли на второй план. Главным стала борьба за первенство в европейской цивилизации. Румыния в этом противоборстве почти ничего не значила, а Россия могла решить его исход. «Страж европейских интересов на Днестре»» оказался временно никому не нужен.
Дело даже не в том, что румынам пришлось вернуть Бессарабию, а следом и захваченную у Болгарии Добруджу, и у Венгрии Трансильванию.
Пакт стал символом уязвимости и зыбкости главного принципа построения Великой Румынии: расширение за счет соседей в период их кризисов, с последующей защитой приобретений чужими руками. Пакт напоминает, что в любой момент все может рухнуть при неожиданном и независящем от Румынии изменении баланса сил в Европе и мире.
Потому румынское отношение к Пакту вполне понятно и объяснимо. Для них он был, есть и будет символом всего самого худшего, что может с Румынией случится.
Только из этого вовсе не следует несоответствие Пакта нормам международного права и общечеловеческой морали. Румынские интересы и нормы международного права, а уж тем более, общечеловеческая мораль, далеко не одно и то же.
России и вовсе нет никаких оснований считаться с румынскими комплексами, и в угоду им объявлять преступным договор, по которому удалось вывести захватчика российской земли из под зашиты Запада. Как справедливо отметил М. И. Мельтюхов: «СССР впервые за всю историю советской внешней политики добился признания своих интересов от ведущей мировой державы». С российской точки зрения это иначе как крупный дипломатический успех назвать невозможно. Тем более, что сделано это было в полном соответствии с нормами международного права.
Несомненное и вполне объяснимое наличие у Румынии комплекса, связанного с Пактом Молотова-Риббентропа, вовсе не означает, что в основе беспрерывных призывов устранить его политико-правовые последствия лежат исключительно психологические причины. На первом месте, как всегда в международных отношениях, интересы.
Румынские политики прекрасно знают, что Советско-германский договор о ненападении перестал действовать 22 июня 1941 г. Как известно им и о том, что Румыния устранила для себя все его политико-правовые последствия после повторной оккупации Бессарабии в том же июне 1941, а послевоенные границы определялись Большой тройкой в Ялте и Потсдаме. Полагаю, что напрасно язвит над ними молдавский правовед Александр Буриан: «Можно себе представить, как в Ялте Рузвельт, Черчилль и Сталин проводили европейские границы, руководствуясь положениями пресловутого пакта. Это, в принципе, даже не смешно, хотя и произносится неоднократно устами главы соседнего государства».
Румынские политики, добивающиеся присоединения Бессарабии к своей стране, под лозунгом восстановления справедливости, попранной преступным Пактом, естественно, знают, что юго-западные границы СССР, а соответственно, восточные границы Румынии определил Парижский мирный договор 1947 г.
Однако в период распада Советского Союза, когда забрезжила надежда, что как и при распаде Российской империи, вновь удастся захватить Бессарабию, Румыния не могла себе позволить требовать пересмотра Парижского мирного договора.
Такое требование равнялось бы открытому призыву к пересмотру итогов Второй мировой войны. У Румынии не было никаких гарантий, что Запад ради ее великодержавных амбиций одобрит подобную инициативу. А без его поддержки, без возвращения роли стража европейской цивилизации на Днестре, Великую Румынию не построишь.
Была и еще одна причина, даже более веская, невозможности открыто выступать против Парижского мирного договора. Этот договор установил не только границу с Советским Союзом, но и с Венгрией.
Статья вторая Парижского мирного договора гласит: «Решения Венского арбитража от 30 августа 1940 года объявляются несуществующими. Граница между Румынией и Венгрией, существовавшая на 1 января 1938 года, настоящим договором восстанавливается». Тем самым, Румынии из состава Венгрии передавалась Трансильвания.
Напомню, Румыния захватила Трансильванию по итогам Первой мировой войны. В 1940 г., после возвращения Советским Союзом Бессарабии, Венгрия также потребовала вернуть свое, что и была вынуждена сделать Румыния по итогам Венского арбитража.
После Ясско-Кишиневской операции, когда невозможность удержать оккупированную в 1941 г. Бессарабию стала очевидна, Румыния, по отработанной схеме, резко сменила фронт. Примкнула к победителям, и вместе с советскими войсками вступила в войну с Венгрией, сохранившей союз с Рейхом. Такой кульбит и принес Румынии Трансильванию. Но закреплено это приобретение было в том же договоре, который еще раз подтвердил советский суверенитет над Бессарабией.
На эту неразрывную взаимосвязь международно-правовых гарантий западной и восточной границ Румынии указывал еще в 1947 г., при ратификации Парижского мирного договора вице-председатель Совета Министров и министр иностранных дел Румынии Г. Тэтэреску: «Договор составляет единый блок. Он не может быть принят иначе, как целиком, и не может быть отвергнут иначе, как целиком... ВОЗВРАЩЕНИЕ всей Трансильвании явилось для нашего правительства самой важной целью его действий». Сказано предельно точно и ясно. Румынской последовательности в территориальном расширении за счет соседей, причем, не важно с чьей помощью, остается только удивляться.
В условиях полной невозможности ставить под сомнение Парижский мирный договор 1947 г. и одновременного стремления прибрать к рукам Молдову румынские политики, опять надо отдать им должное, нашли блестящий ход: объявили границу по Пруту результатом не Парижского мирного договора, а Пакта Молотова-Риббентропа и развернули шумную компанию по пересмотру его преступных последствий.
Такой подход, конечно, позволяет специалистам историкам и правоведам ставить под сомнение их умственные способности, но ради Великой Румынии они готовы потерпеть насмешки, от которых им, ни холодно, ни горячо. Никто в Румынии и в Молдове таких специалистов к ведущим средствам массовой информации не допустит. Главное результат, а он есть и это несомненно.
Запад румынскую игру принял и в полной мере поддержал. Тем более, что инициатива Румынии полностью совпала с его собственным стремлением пересмотреть итоги Второй мировой войны, но только в отношении России. Для того, чтобы вывести СССР из числа стран-победителей и перевести в разряд побежденного, но только в 1991, а не в 1945 г., агрессора и на Западе в центр пропагандистской компании поставили Пакт Молотова-Риббентропа, якобы доказывающий равную ответственность СССР и Германии за развязывание мировой бойни.
Так захватнические интересы Румынии, в который уже раз, совпали с интересами консолидированного Запада. И она получила полную возможность под прикрытием дымовой завесы борьбы с преступным Пактом прибирать к рукам Молдову.
В Румынии и на Западе прекрасно понимали, что политика пересмотра политико-правовых последствий Пакта, это политика пересмотра Парижского мирного договора 1947 г. Но такая игра всех устраивала. Она позволяла в случае успеха румынской экспансии признать присоединение Молдовы к Румынии, не ставя под сомнение всю систему границ, определенных Парижскими мирными договорами (они касались не только румынских границ).
Все было бы, якобы, в полном соответствии с нормами международного права. На уровне заявлений политиков и пропаганды, естественно. Мнения специалистов никто бы тиражировать не стал. Правда в случае изменения интересов, их сразу же бы вспомнили и с легкостью объявили румынский захват нелегитимным. Но пока такой необходимости нет, независимо от реального отношения Пакта к границе по Пруту, компания по преодолению его последствий будет продолжаться.
Впрочем, в Румынии у некоторых политиков уже от успехов закружилась голова. Они считают, что заинтересованность Запада в пересмотре итогов Второй мировой войны за счет России столь велика, что уже можно открыто требовать и пересмотра Парижского мирного договора 1947 г.
Они, видимо, полагают, что Запад ради своих интересов согласится закрыть глаза на взаимосвязь западных и восточных границ Румынии. Признает ее жертвой советской оккупации, которой тоталитарный СССР навязал отказ от Бессарабии, а западные демократии в то время не смогли дать должный отпор.
«Справедливость восторжествовала, долой преступный парижский мирный договор» - это ничем не хуже "преодоления" последствий Пакта. Одно принял, может принять и другое. Тем более, что степень соответствия исторической реальности одинакова.
Первые ласточки уже появились. Так румынский дипломат, бывший посол в Молдове Филипп Теодореску назвал Парижский мирный договор 1947 г. не имеющим юридической силы. По его утверждению, Договор является «исторической фальсификацией и был подписан по той причине, что Румыния была побежденной и оккупированной страной».
Однако в борьбе за Молдову на историческом поле в ближайшее время едва ли последует перенесение центра тяжести с "преступного" Пакта на "преступный" Парижский мирный договор.
Западу подобная рокировка пока не нужна. Пакт уже достаточно демонизировали. Ежегодно по всей Европе в его годовщину чтят жертв тоталитаризма. Бросать хорошо зарекомендовавший себя пропагандистский прием, в который было вложено столько сил и средств, не рационально. При сочетании того и другого можно распылить общественное мнение, потерять необходимый эффект.
Но если бы даже Запад и согласился принять новую инициативу Румынии и забыть о том, что по Парижскому мирному договору 1947 г. она получила Трансильванию, этого ему не позволит Венгрия.
Венгерское меньшинство в Трансильвании начинает все более последовательно отстаивать свои права. В 2009 г. в Трансильвании была провозглашена, хотя и не признанная Румынией, Секуйская автономия венгров. В 2013 г. один из лидеров венгров Трансильвании призвал Будапешт «выстроить систему национального сотрудничества в целях защиты венгров Румынии» и даже предложил взять Трансильванию под свой протекторат.
Подобные призывы и инициативы ложатся на благодатную почву. Венгрия все последние годы активно проводит политику воссоединения нации. Так с 1 января 2011 г. венгерские соотечественники за рубежом (включая Трансильванию) получают по предельно упрощенной процедуре второе венгерское гражданство с сохранением этого в тайне от властей страны проживания.
Проблемы венгерско-румынских отношений из-за Трансильвании имеют самое непосредственное значение к проблеме борьбы за Молдову на историческом поле. Румыния не может быть уверена, что для Запада она более ценна, чем Венгрия. Поэтому есть все основания утверждать, что в исторической политике Румынии серьезных перемен не будет В центре ее борьбы за Молдову по прежнему останется Пакт Молотова-Риббентропа. Инструмент отработанный и не порождающий противоречий внутри западного сообщества.
_________________________________________
1. Декларация о независимости Республики Молдова …
2. Цит. по: Бабилунга Н.В. Реальный референдум 1940 года в Бессарабии и политика властей современной Молдовы // Натиск на Восток: агрессивный румынизм с начала XX века по настоящее время. С. Статей, документов и воспоминаний. – Бендеры 2011. – С.209-210.
3. Стати В. История Молдовы. – Кишинев, 2003. - С.353.
4. Степанюк Виктор. Государственность молдавского народа: Ист., прав.. и политические аспекты. – Кишинев. 2006. – С.434.
5. http://www.qwas.ru/moldova/pcrm/MID-Rumynii-osparivaet-poziciju-Prezidenta-Rumynii-v-voprose-o-Dogovore-o-moldo-rumynskoi-granice/.
6. Буриан А. Буковина и Бессарабия: исторические параллели, перспективные направления и геополитические параметры европейской безопасности. - …
7. Более подробно см.: Шишкин И.С. Претупный Пакт без преступления. – Обозреватель.Observer.
8. Документы внешней политики СССР. 1939. т. 22. В 2-х кн. – Кн.1. январь-август. – М.: Междунар. отношения. 1992. С. 632
9. Аблизин В.А. Бессарабская проблема и план «Барбаросса» //Новейшая история Отечества… С.31.
10. Цит. по:Дембский С. Происхождение Второй мировой войны// Белые пятна – черные пятна: Сложные вопросы в российско-польских отношениях. М.,2010. – С.174.
11. Смирнов В.П. Указ. соч. С.23.
12. Документы внешней политики СССР. 1937. т.20. – М.: Политическая литература. 1976. – С.432.
13. Городецкий Г. ….
14. Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина … С.86-87.
15. Буриан А. Молдавская государственность …
16. Мирный договор с Румынией. – М.: ОГИЗ, 1947. – С.5.
17. Цит. по: Стати В. История Молдовы. – Кишинев, 2003. - С.355.
18. …
19. Венгры Румынии просят Венгрию взять Трансильванию под свой протекторат. - http://www.regnum.ru/news/1689401.html