— А может быть, это всё – всего лишь сон? Выдумка? И ничего на самом деле нет?..
⠀
Пологий бархан обдало сильным порывом ветра. Стойкий столб из песка и пыли вытянулся высоко к небу. В бегстве от полуденной жары, из одной норки в другую резво переметнулся геккон, оставляя своим юрким хвостом длинный семенящий след.
Ибра опустился на землю и собрал руками мягкий, точно вечерний солнечный луч, песок. Просеяв его сквозь пальцы, он протер потемневшие ладони и поднялся с колен.
Его взору предстало море. Бескрайнее море, что было здесь когда-то.
Остовы суден в оставленных портах. Скелеты некогда морских обитателей и, покинувший сии места, дух первых людей.
Это место было мертво. Задолго до их появления.
Глас белогривых альбатросов и черноголовых чаек не витал в воздухе как прежде. Не было шума голубой воды, что всегда так красиво отражала отблески солнца. Впредь не звучало звонких плесков молодой морской рыбы, которая так любила озорничать и выпрыгивать из бурной глади, точно норовя бесстрашно узнать, что же там — над запретной поверхностью?
Не было больше ничего. И ничто не звучало. Один только безмолвный шёпот пустынного ветра рассекал равнины.
Шёпот Тоскливой Смерти, что уже давно и безнадежно рыщет в пространстве, утратив всякую надежду встретить жизнь..
Оттянув подол своей выгоревшей арафатки и обнажив губы, потрескавшиеся от долгогопутешествия, она опустилась позади него.
Краем глаза он заметил, как нечто красное заискрилось в её руке. В своём кульке она теперь держала, возможно, последнюю надежду этих мест.
Ярко алый рубин, совсем крошечный, испускал едва заметный свет.
— Такой маленький и от того такой ценный. Можно мы возьмём его с собой?..
До самой глубины сердца Ибру всегда впечатляла её
способность находить красоту там, где этого не заметит глаз обычного проходимца.
Видеть красоту в нарочитой посредственности, замечать прекрасное в увядающей розе, дополнять зримые несовершенства и притягивать волшебство будто кусочком магнита.
Ибра лишь улыбнулся устало и кивнул
Они проследовали ещё несколько часов.
С каждым шагом под его ногами лопалась соляная корка, оставляя отчётливые следы на высохшем суглинке. Мириады выгравированных на земле трещин, точно тысячи расписных паутин, уходили сплошь и вдаль до самого горизонта.
Солнце сместилось к закату. Наступала ночь. Аральская ночь.
В преддверии сумерек, они остановились у подножия холма, овеянного пустынным туманом. Белёсым диском он обуял его вершину, напоминая кольца далекого и загадочного Сатурна.
— На ночь мы останемся с тобой здесь. Ранним утром продолжим наш путь. ⠀
Пока она раскладывала припасы и привязывала вьючных верблюдов, Ибра развёл костёр из сучьев собранной колючки. Усевшись подле затрещавшего кострища и по-турецки поджав ноги, он принялся задумчиво пожевывать сушеный абрикос.
Отблески пламени отражались на лицах. Танец оранжевых дев на почерневших сучках приковывал взгляды.
Каждый из них в ту магическую секунду думал о чём-то сокровенно своём, воскрешая в памяти тысячи воспоминаний. Позади них, совсем измученные дневной жарой и зноем, посапывали их горбатые кормильцы.
В какой-то момент она хотела его о чём-то спросить, но он лишь молча покачал головой. Так и сидели они вдвоем в полной тишине, посреди ночной пустыни и под безоблачным небосводом, украшенным отчетливой россыпью звёзд.
Тёплая, молочная пелена сна обуяла его совсем незаметно.
Он проснулся уже глубокой ночью. Тлеющие угли лениво потрескивали и тускнели. Он пошевелил их палкой и поднялся с холодной земли, чтобы собрать хворост.
Разломав куст неподалеку, он вернулся со свежей охапкой. Однако, прежде чем аккуратно сложить свой скарб подле кострища, он обратил внимание на одну деталь, которую не заметил, когда уходил.
Её лежанка была пуста.
Груда сучков свалилась подле ног Ибры.
Он спешно огляделся, разогнав остатки сновидения. Вокруг не было ни души. Верблюды спали. Одно только странное свечение с вершины дюны привлекало внимание.
Точно полярное сияние, встреченное им однажды в одной из северных экспедиций, небо над опушкой было окрашено алой зарей.
На самом верху, среди покрасневшего тумана, ему виднелась неподвижная тень. Широко раскинув руки, она неподвижно стояла в самом центре бархана.
Прямо перед ней искрилось нечто красное, похожее на тот самый камень, что был найден накануне.
Только это уже был совсем не рубин.
Со всех ног Ибра бросился бежать в сторону холма, принявшись карабкаться по скользким и острым камням.
На середине проделанного пути небо вокруг начало мерцать, внезапно залившись ярким светом. Земля под ногами задрожала.
Преодолев последний выступ, Ибра взобрался на вершину своего пути. Подняв взор в эпицентр свечения, он не поверил своим глазам.
Она парила над землей.
Голова девушки была откинута назад, а длинные волосы струились по спине. Три синие бабочки порхали возле её руки, испуская крапинки небесного цвета.
Ибра уже хотел окликнуть свою спутницу, как вдруг имя замерло на устах.
Холм, на котором они стояли, вращался, вместе с небом и звёздами.
В тот волшебный миг всё словно ожило своей жизнью, и в это было невозможно поверить.
Поверить..
Всё вокруг пришло в ещё большее движение.
Земля под ногами затряслась, контуры стали сливаться. Ибра не устоял и повалился навзничь. Последнее, что он увидел – как она начала растворяться в ночи, принимая облик десятков разноцветных бабочек.
Синее, красное и лазурные свечения излучала каждая из них и точно спешила вспорхнуть к самому небу, стремясь внести немного больше красоты в окружающий мир.
Тревога отпустила сердце Ибры. Он не видел ее лица, но теперь был совершенно спокоен. Ибра увидел, как красное свечение направилось прямо к ней. Опустив свои руки, точно приготовившись обнять старого друга, обеими ладонями она охватила красное облако и сузила его до размеров кулька.
Бережно свернув его в руках, девушка обернулась и взглянула в глаза Ибры. Она улыбалась как и тогда в момент их первой встречи. Как много он был готов отдать ради того, чтобы увидеть эту улыбку хотя бы ещё один раз.
Ибра всё понял без слов. Молча улыбнувшись в ответ, он медленно кивнул своей спутнице, отпустив вместе с тем невидимую связь. Невидимую бирюзовую ленточку, что ты отвязываешь на вершине горы, а та, поддавшись дуновению ветра, прощально улетает за горизонт.
Она снова посмотрела куда-то вдаль, а затем на облачко в руках. Девушка медленно прислонила его к своей груди, точно впуская красноватый свет прямо в сердце.
Он проснулся от чего-то мокрого и тёплого, несправедливо прислонившегося к лицу. Ибра приоткрыл левый глаз и увидел любопытную морда верблюда.
Всочив на четвереньки, он протёр заспанные глаза, смахнув со щеки верблюжьи слюни.
Первое, что он услышал – звонкий крик чайки, пронесшийся над головой. Шум набегающих волн последовал сразу же за ним. Мимо ног пробежал радостный геккон, подгоняемый семейкой крабов.
Море. Бескрайнее море, что было здесь когда-то – теперь лежало прямо перед его глазами.
Лучи восходящего солнца переливались в голубых волнах. Нахохлившиеся альбатросы радостно выхватывали рыбу из воды, а черноглавые чайки покачивались прямо на водной глади, наблюдая сказочной красоты рассвет, что наступал за горизонтом.
Так тихо, и так спокойно.
Причудливая бабочка вдруг села ему на плечо. Он улыбнулся. Медленно пересадив ее на ладонь, он приподнял бабочку чуть выше. Игриво махнув своими крыльями, она точно подмигнула ему, глядя прямо в глаза.
Проводив ее полет, Ибра еще долго сидел на берегу не в силах пошевелиться. По щеке пробежала слеза, а на лице застыла счастливая улыбка.
2021 год.