Со смертью наступает изменение во взаимной связи между членами человеческого существа. Для эфирного тела наступает состояние, в котором оно не находилось прежде в период между рождением и смертью, если не считать некоторых особенных случаев. Оно становится соединено со своим астральным телом без участия физического тела. (Очерк тайноведения).
С наступлением смерти эфирное тело отделяется от астрального не сразу. Продолжительность связи этих тел для различных людей разная и измеряется днями. При этом человек пребывает в таком состоянии, в котором может воспринимать переживания своего астрального тела. Это первое переживание человека после смерти. Он воспринимает жизнь между рождением и смертью в виде обширной, исполненной жизни панорамы. Для души не пропадает ничто из того, что производит на нее впечатления в жизни.
Совершенство восприятия исчезает по мере того, как эфирное тело теряет форму, которая похожа на физическое тело. Это является причиной отделения астрального тела от эфирного. В течение жизни между рождением и смертью отделение эфирного тела от физического происходит в исключительных случаях:
- часть эфирного тела отделяется при травмах и онемениях,
- при смертельном испуге, когда за миг жизнь встает перед душой как большая картина воспоминаний (эфирное связано с астральным).
Ежели вследствие испуга ослабляется связь эфирного и астрального тел, то описанного переживания не бывает, ибо тогда наступает полная бессознательность, как во время сна без сновидений.
После отделения от эфирного тела в астральном теле остается все то, что оно, благодаря собственной деятельности, сделало своим достоянием во время своего пребывания в физическом теле. "Я" до известной степени выработало Самодуха, Жизнедуха и Духочеловека. "Я" есть именно та сущность, которая не нуждается для своего восприятия во внешних органах. "Я" между рождением и смертью приковано к физическому телу. Вследствие этого "Я" обращено в своем восприятии на внешний чувственный мир и не может поэтому получать откровений духовного в его непосредственном облике.
Если бы "Я" не имело иных желаний и вожделений, кроме тех, что исходят из его собственной духовной сущности, оно могло бы с наступлением смерти почерпнуть полное удовлетворение из духовного мира, в который оно перешло. Но жизнь дала ему и иные вожделения. Она зажгла в нем жажду наслаждений, которые могут быть удовлетворены только с помощью физических органов.
Удовлетворение, доставляемое голодному существу принятием пищи, есть откровение духа. Ибо через пищу физическое и духовное в известной степени не могло бы развиваться. Но "Я" может стремиться к вкусной пище совершенно независимо от услуги, которая оказывается духу через принятие пищи. Благодаря этому зарождаются те желания, которые никогда не появились бы в чувственном мире, если бы в него не было включено человеческое "Я". Но такие желания не исходят из духовной сущности "Я".
Чувственный мир есть откровение скрытого за ним духовного. "Я" лишает себя истинной духовной действительности в мире, поскольку жаждет чего-нибудь от чувственного мира, когда при этом молчит духовное. Если чувственное наслаждение, как выражение духа, означает возвышение и развитие "Я", то наслаждение, не являющееся таким выражением, означает обеднение, оскуднение "Я". Поскольку "Я" породило эти желания, не служа этим духу, после смерти они остаются и ждут удовлетворения. Жгучую жажду, которая служит для сравнения с состоянием "Я" после смерти, следует, конечно, мыслить возросшей до бесконечности и представить себя распространенной на все имеющиеся еще вожделения, для которых отсутствует всякая возможность удовлетворения.
Как только "Я лишается физических органов и благодаря этому может воспринимать духовное, его желания и вожделения воспринимаются как действительные искаженные и безобразные образы. Поэтому мир очистительного огня населен существами, вид которых для духовного взора ужасен и причиняет страдание. И разрушительные силы этих существ безмерно превышают всю ярость разрушения, встречающуюся в чувственно воспринимаемом животном мире. До самой смерти это разрушающее действие не бывает зримо для "Я". И человек совсем не замечает, что он сам себя окутывает "пожирающим огнем". Только после смерти то, что окружает его уже и при жизни, становится видимым.
Как предмет охватывается огнем и сгорает, так распадается и разрушается после смерти описанный мир вожделений. Все желания и вожделения, которые после смерти охватываются "пожирающим огнем", в высшем смысле представляют собой не благодетельные, а разрушительные силы жизни. Через эти силы "Я" устанавливает с чувственным миром более крепкую связь, чем это необходимо для восприятия из него всего того, что ему надлежит принять. В действительности "Я" вредит не только другим, но и самому себе, удовлетворяя такие вожделения, только этот вред, наносимый самому себе, остается для него при жизни невидимым.
Следующее состояние "Я" заключается в том, чтобы освободится от этого притяжения, связывающего с внешним миром. В нем должны быть уничтожены все желания, порожденные им внутри тела и не имеющие права на существование в духовном мире. Во время очищения человек живет некоторым образом в обратном направлении. Он начинает с событий, непосредственно предшествующих смерти, и в обратном порядке еще раз переживает все вплоть до детства. И перед его взором духовно проходит все, что во время жизни исходило не из духовной природы его "Я". Лишь когда человек доходит до момента своего рождения, он вступает в новую ступень бытия. Он сбрасывает ту часть астрального тела, которая может жить лишь в сознании внешнего физического мира.
После очищения для "Я" как бы изнутри изливается целый мир, доходящий до сознания. В сущности, это откровение духовного мира наступает тотчас же по отложению эфирного тела, но только перед ним, как затемняющее облако, расстилается мир вожделений, еще обращенный во внешний мир...
Продолжение . . . Предыдущая стр.