После присяги всё стало совсем не радужно. Буду банален, если расскажу, что отношение других военнослужащих к нам изменилось. Как нам и обещал сержант Морозов (он же – Мороз), попали мы в их доблестный взвод. А там в первый же вечер нас «принимали» в солдаты. А это заключалось в получении по пятой точке бляшкой со звездой. Да так, что шрамы оставались или кровавые нарывы на булках. У кого-то даже звезда отпечатывалась.
В общем, нам в первые дни популярно объяснили, кто мы такие. Точнее, не «кто», а «что» мы тут такое. И самое главное – насколько наши дни будут трудны и невыносимы.
Наверное, не буду объяснять подробно, что такое «пробивать фанеру» или «сохатый». Также мы быстро познали, что «сохатый» бывает разный. Бывает он обычный, музыкальный, бешеный и даже камышовый. Обычный – это, когда солдат ставит растопыренные ладони себе на лоб, а старослужащий со всего маху лупит в ладошки кулаком. Многие летят кувыркаются по продолу от этого. А бешеный – это, когда старослужащий указывает место в стене, и солдат с разгона туда бьётся лбом с так же расставленными ладонями. Весело, не правда ли?
Про «фанеру» всё просто – «старый» лупит ногой или рукой проникающим ударом по грудной клетке. Не по рёбрам, а по центру, чтобы не сломать. Но от этого не легче. Перед сном «дедушки» развлекались сокращением времени на отбой. Мы должны были успеть за 45 секунд, за 40 или за 35 секунд. Не успел кто-то – начинается «сохатый» или «фанера». Или играют два старослужащих в карты на рэпаны или щелбаны. Естественно, ставят их не себе, а своим духам.
Через примерно месяц нам замполит наш сказал, что приедет в часть «купец». Будет уговаривать поехать в Афганистан. В общем, у вас два дня – думайте. Вот тут и началось. Точнее, начались метания. Служить в таких условиях нам не хотелось. Избивали достаточно жёстко. Заставляли исполнять всякую дичь. Не армия, а дурдом какой-то или зона. Кащей сразу сказал, мол, я еду. Плевать на всё, а здесь я не останусь.
Я тоже думал серьёзно, что здесь оставаться не очень охота. Если уедет часть молодых, то остальным – ещё больше доставаться будет от «дедов». И работой ещё больше нагрузят. Терпеть такое не хотелось от слова «совсем». Санёк тоже думал. Как и я, до последнего он решение не принимал. Но всё решил один случай. Мыли мы беседку для отдыха у столовки (курилку). Что-то там сделали не так или просто решили до нас докопаться, но вечером устроили нам «дедушки» разнос. От своей «фанеры» летел я через ряд стульев, а Сашку с рыжим отоварили в бендежке просто кулаками в тряпках. Более того, Коба, который Кобулов орал на нас, если соберёмся свалить с части – нас уничтожат. Не до какого Афгана мы не доедем.
В тот же вечер я и решил – идут они все в зад, я еду. Обязательно еду. Если не свалю отсюда, сорвусь, грохну кого-нибудь. Больше терпеть это я не намерен. Санёк тоже лежал, стонал в подушку, и сказал, что нужно бежать отсюда. Вот так и порешали.